Готовый перевод My Canary Flew Away After Eight Years / Побег золотой канарейки: Восемь лет послушания: Глава 4

Кофе не был кипятком, но температура действительно оказалась немалой, и Дуань Чэню пришлось немедленно броситься спасать лежавшие неподалеку документы.

Е Байсы рассчитал время точь-в-точь, вернулся и спросил:

— Как ты? Не обжёгся?

Дуань Чэнь бегло оценил важность бумаг и с холодным лицом отчитал его:

— Как ты работаешь? Подумать только, оставлять такое под рукой у меня!

— Прости. — Е Байсы одновременно извинялся и помнил о своих обязанностях, а потому подошёл и присел рядом на корточках: — Я посмотрю...

— Я в порядке. — Дуань Чэнь взмахнул рукой, пытаясь отогнать его, но не рассчитал силу, и Е Байсы, застигнутый врасплох, рухнул на пол, не издавши ни звука.

Неудержимый гнев Дуань Чэня вмиг испарился больше чем наполовину.

Он нахмурившись посмотрел на Е Байсы. Тот опустил голову, длинная прядь волос зазвенела у самого уха; с точки зрения Дуань Чэня, его длинные ресницы были опущены, а всё лицо так и кричало о покорности судьбе.

Е Байсы оперся одной рукой о землю и молча поднялся.

Он всегда выглядел так, будто позволял делать с собой всё что угодно. Дуань Чэнь часто думал: если бы не его собственная забота и опека, с таким мягким и кротким характером Е Байсы в человеческом обществе, пожалуй, давным-давно бы сожрали заживо.

Е Байсы никогда не оправдывался, когда совершал ошибки, и не спорил, сносил любые удары и брань. Хотя у Дуань Чэня не было садистских наклонностей, порой он всё же срывался на резкие слова, но Е Байсы всегда сносил всё молча. Он послушно ждал, пока гнев Дуань Чэня уляжется, а затем снова робко приближался.

Е Байсы убрал со стола, и за это ничтожно короткое время Дуань Чэнь успел успокоиться. После этого Е Байсы прошёл мимо него к выходу, но тот окликнул его:

— Не ушибся?

Е Байсы остановился, покачал головой и произнёс:

— Я заварю ещё чашку.

Е Байсы тихо вышел и так же тихо вернулся. Дуань Чэнь снова взглянул на него и, заметив, как сосредоточенно и бережно тот двигается, тотчас нахмурился:

— Я в порядке. Знаю, что ты не со зла, не нужно себя винить.

Рука Е Байсы слегка дрогнула, ресницы взметнулись вверх, обнажая красивые зрачки.

— Ладно, иди поспи немного.

Такой чувствительный и внимательный человек, как Е Байсы, при нормальных обстоятельствах никогда бы не совершил ошибку; раз уж оплошность случилась, дело наверняка было в плохом самочувствии.

Е Байсы кивнул и, уходя, заботливо прикрыл за собой дверь.

Он столько часов провёл в самолёте, попал под дождь, а потом Дуань Чэнь заставил его пройти через такое — сейчас он действительно валился с ног от усталости. Вернувшись в комнату, он первым делом измерил температуру: у него и правда был небольшой жар. Выпив жаропонижающее, Е Байсы завёл будильник, помня, что вечером Дуань Чэню ещё нужно ужинать, после чего полностью расслабился, позволил себе рухнуть на кровать и погрузился в глубокий сон.

Сон оказался крепким, но недостаточно долгим. Разбуженный будильником, Е Байсы приоткрыл тяжёлые веки и отчётливо почувствовал сухость во рту и заложенность в носу. Он вздохнул ртом и мысленно признал: что ж, всё-таки не пронесло.

Через силу поднявшись, он завязал длинные волосы в хвост, отправился в вайную умываться, а затем отыскал в аптечке пакетик ганьмаолина, выпил горячее лекарство и только после этого вышел из комнаты и спустился вниз.

В гостиной сидели двое: сам Дуань Чэнь и его двоюродный брат. Молодой человек, едва заметив Е Байсы, тут же замахал руками:

— Брат Е!

Е Байсы улыбнулся:

— Синьчжи, когда ты приехал?

— Только что, едва успел. Вот, одолжил у братца времечко.

Он улыбался во все 35, говорил сладко, и Е Байсы не стал допытываться, что именно тот имел в виду под словом одолжил.

— Останесся поужинать?

— С радостью! — Чжао Синьчжи согласился без раздумий, сияя от восторга. — Я так давно не ел стряпни брата Е, сегодня обязательно наемся от души!

Он оживлённо жестикулировал, показывая высоту от желудка до самой шеи, выказывая Е Байсы крайнее уважение.

Дуань Чэнь так и не поднял головы. Е Байсы тоже не стал выяснять, что тот изучает, поздоровался с Чжао Синьчжи и сразу прошёл на кухню.

В прежние годы Чжао Синьчжи тоже частенько захаживал к Дуань Чэню, обычно — выпросить денег, хотя чаще нарывался на игнор или жестокие нагоняи. Теперь же он подрос, устроился на работу и начал подавать надежды; к Дуань Чэню он заглядывал по большей части с рабочими вопросами, что неизменно радовало последнего, так что и выговоров стало гораздо меньше.

Пока Дуань Чэнь просматривал для него документы, Чжао Синьчжи украдкой покосился на кухню, затем на старшего брата и, посомневавшись добрую минуту, решил, что жажда сплетен перевесила страх схлопотать на орехи:

— Голос у брата Е какой-то странный.

— Что в нём странного? — Дуань Чэнь перевернул страницу и небрежно чиркнул по ошибке в документе.

Чжао Синьчжи намеренно протянул:

— Голос, голос как будто не тот. Он простудился или...

Он с лукавой ухмылкой скользнул взглядом ниже пояса Дуань Чэня, но, поймав на себе его взгляд, тут же отвёл глаза.

Дуань Чэнь холодно бросил:

— Если у тебя есть время заботиться о чужих делах, лучше бы исправил это. С таким проектом ты завалишься ещё до того, как он дойдёт до твоего старика.

Он швырнул бумаги прямо перед Чжао Синьчжи и уже собирался встать, как тот ухватил его за рукав:

— Погоди-погоди, братец, у меня ещё один договор есть, взгляни ради бога.

Тот торопливо вытащил другую бумагу, протянул Дуань Чэню и, не в силах сдержать любопытство, выпалил:

— Вообще-то... я слышал от старшей тётушки, что ты сегодня опять заставил его мокнуть под дождём.

Рука Дуань Чэня замерла.

Дядя У был человеком, приставленным родителями семьи Дуань, так что было вполне логично, что он докладывал обо всём наверх. Дуань Чэнь нисколько не беспокоился о том, что о нём думают окружающие.

— Эх, — вздохнул Чжао Синьчжи. — Помнишь ведь, как сильно тётушка его раньше терпеть не могла — всё из-за того, что ты вечно задирал беднягу... Теперь даже тётушка на это смотреть не может, а ведь сегодня температура на улице упала чуть ли не до нуля.

Он говорил правду. Поначалу, когда Дуань Чэнь только сошёлся с Е Байсы, вся семья выступила против. Мать Дуаня лично являлась, чтобы потрепать Е Байсы нервы, но Е Байсы был до того красив... Хотя тут стоит подчеркнуть: семья Дуань отнюдь не была сборищем поверхностных людей, оценивающих всё по внешности.

Всё дело было в его мягком, беззащитном характере. Он не плакал, не скандалил и ничего не требовал: погонишь — послушно уйдёт, станешь ругать — молча выслушает. Любые самые язвительные слова он впитывал без остатка, проявляя завидную рассудительность.

Позже, когда Е Байсы ушёл, Дуань Чэнь бросился на его поиски, закатил родителям грандиозный скандал и с тех пор съехал жить к Е Байсы, после чего домашние наконец унялись.

Унялись-то унялись, но на душе у всех остался осадок.

Потому что в те времена они никак не могли смириться с тем, что Дуань Чэнь влюбился в человека совершенно безродного, без какого-либо семейного затишья за спиной.

Но вскоре это недовольство сменилось жалостью. Под молчаливой и замкнутой оболочкой Е Байсы они разглядели его стоическую и нежную любовь к Дуань Чэню — как бы тот ни обращался с ним, Е Байсы принимал всё с абсолютной кротостью.

Мать Дуаня первой прониклась к нему чувствами: она стала обращаться с Е Байсы мягче, зато к самому Дуань Чэню — придираться по любому поводу.

Взять хотя бы этот случай с дождём: в такую ледяную погоду так измываться над человеком на улице — это уже откровенный перебор.

Мать Дуаня искренне считала, что Дуань Чэню следовало хорошенько всыпать ремня.

А почему Е Байсы позволял так с собой обращаться? Если вспомнить лет пять-шесть назад, они бы ещё решили, что Е Байсы наверняка сам сделал что-то разозлившее Дуань Чэня, и заслужил такое обращение — сам напросился.

Но теперь...

Дуань Чэнь просто бесится от жиру! Капризничает! Мерзавец! Он наверняка устраивает истерики на пустом месте!

Потому что Е Байсы ни за что, ни в коем случае, категорически не стал бы делать ничего, что могло бы разгневать Дуань Чэня или обидеть его.

Каждый в семье Дуань, включая семью Чжао, был в этом непоколебимо уверен.

Сколько у человека бывает таких восьмилеток? А Е Байсы отдал Дуань Чэню все восемь лет, преданно следуя за ним. Всё, что он делал ради заботы о Дуань Чэне за столько лет, родители и все остальные родственники семьи Дуань видели своими глазами.

Именно поэтому Чжао Синьчжи пришёл сегодня: во-первых, за консультацией, а во-вторых, услышав обрывки разговора матери с тётушкой по видеосвязи, он вызвался добровольцем разведать обстановку.

В конце концов, Дуань Чэнь уже дозрел до женитьбы, и родители всё же надеялись, что он остепенится и обзаведётся семьёй, чтобы они успели понянчить внуков. Стоит отметить, что технологии искусственного зарождения детей по ДНК сейчас развиты невероятно широко, и некоторые богатые женщины даже не желали сами носить беременность. Но с генами Е Байсы и Дуань Чэня будущий ребёнок вне всяких сомнений рос бы одарённым.

Вот только для подачи заявления на эту технологию требовалось свидетельство о браке.

По крайней мере, по мнению родителей Дуаня, если Дуань Чэнь решится жениться, Е Байсы станет для этого идеальной кандидатурой: добрый, послушный, лишённый амбиций, писаный красавец да ещё и преданный Дуань Чэню до мозга костей.

С мерзким характером Дуань Чэня упусти он Е Байсы — и потом днём с огнём не сыщет никого лучше.

Чжао Синьчжи из кожи вон лез, пытаясь выведать правду, но Дуань Чэнь даже не удостоил его взглядом. Мучимый сомнениями, Чжао Синьчжи смотрел на мелькавшую на кухне фигуру Е Байсы и мысленно вздыхал: почему же ему самому не повстречался столь замечательный человек?

Подавив хандру, он сыграл партию в мобильную игру. Тем временем Е Байсы начал выносить готовые блюда, и Чжао Синьчжи, едва увидав это, тут же отбросил телефон и вскочил на помощь.

Е Байсы тихо поблагодарил его, взял стакан, сделал глоток воды, и тут Чжао Синьчжи словно озарило — на него снизошло озарение:

— Брат Е, ты ведь, похоже, даже не обедал?

Е Байсы на мгновение замер, сообразив, что тот узнал об этом от дворецкого, и слабо улыбнулся:

— Ничего страшного, пока готовил, съел ломтик хлеба.

Чжао Синьчжи аж перекосило от жалости и негодования. Бросив на Дуань Чэня взгляд, полный праведного огня, он поднёс тарелки к столу и выпалил:

— Как ты мог даже не покормить человека обедом?!

Дуань Чэнь поднял глаза. Е Байсы как раз развязывал фартук. Тот небрежно отбросил документы в сторону, и его голос прозвучал прохладно:

— В доме есть еда, захочет есть — поест.

Е Байсы ничего не ответил и снова скрылся на кухне за столовыми приборами. Чжао Синьчжи смотрел на него с таким сочувствием, что Дуань Чэнь в его глазах окончательно превратился в исчадие ада. Когда Е Байсы вернулся с палочками для еды, Чжао Синьчжи пригрозил Дуань Чэню:

— Старшая тётушка приказала, чтобы в следующем году вы непременно поженились!

Дуань Чэнь усмехнулся, его тон был насмешливым:

— В следующем году? И на ком?

— На брате Е, разумеется! — выпалил он и тут же покосился на Е Байсы, пытаясь подбодрить того и транслируя видом уверенность: мол, не бойся, я на твоей стороне.

Е Байсы с палочками и тарелками в руках подошёл к столу и случайно встретился взглядом с Дуань Чэнем.

В глазах последнего плескалась глубокая, насмешливая темнота:

— Хочешь со мной пожениться?

Е Байсы опустил ресницы и молча расставил тарелки перед обоими братьями. Под ожидающим взглядом Чжао Синьчжи он тихо проронил:

— Давайте ужинать.

Чжао Синьчжи растерялся и тут же запротестовал:

— Эй, ты не увиливай! Разве ты не хочешь жениться на моём брате? Тётушка уже всё решила!

Е Байсы и впрямь не хотел. Он отслужил Дуань Чэню восемь лет, но вовсе не планировал класть на это всю оставшуюся жизнь.

Раз уж близилось долгожданное освобождение, Е Байсы не мог просто взять и отказаться напрямую: Дуань Чэнь от природы обладал огромной гордостью, и заяви он впрямь, что не желает свадьбы, это задело бы самолюбие Дуань Чэня, и тогда вечер обещал стать невыносимым.

Е Байсы оставалось лишь улыбнуться Чжао Синьчжи:

— Не мне это решать.

Право принимать решения целиком и полностью оставалось за Дуань Чэнем.

Чжао Синьчжи немедленно перевёл взгляд на Дуань Чэня. Тот всё ещё разглядывал Е Байсы — с мягким, довольным выражением лица, будто бы в отличном расположении духа. Хвашист снова воспрянул духом:

— Ну так что скажешь? Поженитесь в начале следующего года? Я могу побегать с бумагами.

Если бы ему удалось уговорить Дуань Чэня на свадьбу, он бы заработал огромные очки перед тётушкой, а уж за наградой дело бы не стало.

— Не поженимся. — Дуань Чэнь отрезал всего два слова и, проигнорировав скисшую физиономию кузена, спокойно взял палочки. — Едим.

Спохватившись, что приборов на столе всего на двоих, он отдал новый приказ:

— Садись тоже, ешь с нами.

Е Байсы покачал головой:

— Мне нездоровится, я пойду наверх.

Дуань Чэнь наконец уловил странности в его голосе. Чжао Синьчжи тоже поднял голову и наконец-то услышал из уст старшего братца нечто похожее на слова нормального человека:

— Я вызову врача.

http://bllate.org/book/41655/5318856

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь