Мин Шу посмотрела на маленькую сестричку у себя на ручках — та становилась всё более очаровательной и застенчивой, и ей пришлось признать, что ей очень нравится этот её смущённый вид.
— В тот год, когда тебе было четыре, летом, ты голышом сидела во дворе в красном тазу. Как раз тогда в гости пришли люди, больше десятка человек, и все тебя увидели, нахваливая, какая ты пухленькая и упитанная.
Су Чуньюнь на мгновение остолбенела. Она не была первоначальной владелицей тела, но описание Мин Шу вышло очень живописным.
Пока в голове Су Чуньюнь плавились процессоры, Мин Шу подхватила её на руки в стиле невесты.
Оформив выписку, Чэнь Юэ подогнала машину с парковки к самому входу в больницу.
Су Чуньюнь уткнулась в плечо и шею Мин Шу, уловив слабый аромат гардении от её волос.
От покачивания при ходьбе Су Чуньюнь обняла Мин Шу за шею ещё крепче.
Проходившие мимо пациенты то и дело косились на них, но, заметив загипсованную ногу у той, кого несли, без особого удивления отводили взгляд.
Какая-то темпераментная маленькая девочка с температурой загорелась идеей:
— Ой, а если я сломаю ногу, меня тоже кто-нибудь понесёт на руках?!
Мать ребёнка:
— Ну-ка повтори ещё раз.
— О чём ты думаешь? — Мин Шу заметила, что лицо Су Чуньюнь вот-вот сгорит от стыда.
— Не хочешь ли пожить у меня дома? — вырвалось у Су Чуньюнь.
Семья прежней хозяйки тела славилась своими садово-парковыми традициями: со времён предков они занимались проектированием садов, и в Цзиньчэне, где каждый клочок земли на вес золота, у них было поистине райское местечко.
Родители прежней хозяйки были всемирно известными мастерами, но даже при этом несметные богатства оказались промотаны ею и полностью перетекли в карман Сун Си, которая тратила их на романы с другими рыбками.
Мин Шу на секунду замерла с ней на руках, а затем усадила на пассажирское сиденье своего седана.
— Почему? — Мин Шу сдерживала бурю эмоций в душе.
— Не хочешь посмотреть, как моя кошечка делает сальто назад? — затуманенный взгляд Су Чуньюнь упал на руль роскошного автомобиля.
Машина стоила дорого, под стать истинным капиталистам.
Часы на запястье Мин Шу тоже были дорогими — дороже тех, что носил прежний начальник Су Чуньюнь.
С появлением Мин Шу Сун Си вряд ли удастся легко выманить её семейное состояние.
Мин Шу:
— ...
Она усмехнулась и выжала педаль газа.
По мере того как машина выезжала на главную дорогу центрального района города, Су Чуньюнь, глядя в окно затуманенными пепельно-серыми глазами, произнесла:
— Дома слишком тихо, мои папа и мама круглый год в разъездах, а я ничего не вижу. Последнее время часто идут дожди, гремят грозы.
Голос Су Чуньюнь звучал совершенно спокойно.
— Ощущаешь, как дрожат все балки крыши. В прошлый месяц тётушка, что помогает по хозяйству, сказала, что в дерево камфоры во дворе ударила молния. В ту дождливую ночь я так испугалась, что не могла уснуть.
Хрупкая девушка явно выглядела слабой и нуждающейся в защите, однако, по мнению Мин Шу, она стала намного зрелее, чем раньше.
Раньше эта её упрямая младшая сестричка ни за что бы не призналась вслух, что боится темноты.
Су Чуньюнь улыбнулась ей:
— Не могла бы ты побыть со мной подольше?
Су Чуньюнь полагала, что Мин Шу не согласится с ходу. Та вернулась на родину из-за смерти пожилого родственника — ей нужно было разобраться с наследством. Будь она единственной дочерью в семье, всё было бы просто, но беда заключалась в том, что Мин Шу была приёмной дочерью семьи Мин. Спустя несколько лет после её удочерения у супругов родился сын, и в традиционной патриархальной семье положение Мин Шу было незавидным.
Мин Шу превратилась в самое ненужное существо.
Если бы не возможность получить государственную стипендию для учёбы за рубежом, Мин Шу ни за что не смогла бы так легко уехать из страны.
Теперь всем своим имуществом Мин Шу была обязана исключительно собственному упорному труду и борьбе с нуля.
Мин Шу не заметила, как Су Чуньюнь с восхищением вглядывалась в неё.
— Ладно, сегодня во второй половине дня я велю привезти твои вещи.
— Это не помешает твоим делам? — обеспокоилась Су Чуньюнь.
— Не помешает, у меня нет особых дел. — Мин Шу улыбнулась, но тут же вспомнила, что Су Чуньюнь ничего не видит, и её улыбка постепенно погасла.
Выйдя из машины, они оказались перед буро-зелёным бамбуковым лесом, в глубине которого пряталась крошечная беседка с перила́ми в виде лебединых шей, а под ней располагался пруд.
В воде изящно извивались разноцветные карпы кои. Направление течения в пруду было продумано с большим умыслом: вода символизировала богатство, и, теча снаружи внутрь, она приносила все блага прямиком в дом.
Каждый карп был раскормлен до размеров маленького поросёнка, все они отличались упитанным и важным видом, и за ними тщательно ухаживали.
Карпы кои привлекали богатство, а тучная рыба, разумеется, символизировала процветание.
— Сколько лет прошло, а у вас дома всё по-старому. — Мин Шу, держа Су Чуньюнь на руках, толкнула дверь в парадную залу.
Су Чуньюнь привычно пустила в ход сладкие речи:
— Потому что я хотела сохранить воспоминания о тех днях, что мы провели с сестрой. Помнишь ту восточную стену снаружи? В детстве мы с сестрой карабкались по ней, а за нами гналась и лаяла чёрная овчарка соседей.
Мин Шу приподняла бровь:
— Ты же моя бывшая девушка, а я-то думала, ты позабыла наше прошлое.
А ведь кто-то в своё время заявлял, что быть с ней противно?
Су Чуньюнь:
— Как такое возможно? Я только и думаю о сестре.
Не успели затихнуть слова Су Чуньюнь, как она почувствовала, что аура обнимающей её женщины полностью изменилась, и даже дыхание стало тяжелее.
Уголки губ Мин Шу, только что изогнувшиеся в улыбке, мгновенно выпрямились, а прекрасные миндалевидные глаза сделались тёмными и мрачными, отчего никому вокруг не хотелось даже дышать полной грудью.
Су Чуньюнь огляделась и перевела взгляд на предмет, к которому было приковано внимание Мин Шу.
Черт.
Она едва не выругалась вслух.
Посреди гостиной сидело полноразмерное, один к одному, кукольное подобие Сун Си в белом платье, проработанное до мельчайших деталей каждого волоска. Кукла была одета в такую же пижаму, как у Су Чуньюнь.
И к тому же руки куклы были, черт побери, связаны красной нитью.
Фетиши у каждого свои, но прежней хозяйке явно требовался врач.
Будучи слепой, она, конечно, не могла расставлять повсюду фотографии, поэтому смастерила куклу, чтобы утолить тоску по объекту безответной любви.
Человек либо сгорает в тайной страсти, либо сходит от неё с ума.
Испытывая испанский стыд, Су Чуньюнь закрыла глаза, подумав про себя, что эта злодейка погибла абсолютно заслуженно.
Мин Шу изогнула бровь:
— И это то самое скучаешь, о котором говорила А-Юнь?
Су Чуньюнь:
— ...
Прикончите её уже.
Глава 5. Кава-тян
Столкнувшись с подобной неловкой ситуацией, Су Чуньюнь подумала, что ей лучше посреди ночи, взвалив на плечи поезд, сбежать куда глаза глядят.
В конце концов, переселяться в эту книгу было вовсе не обязательно.
http://bllate.org/book/41651/5318162
Сказали спасибо 0 читателей