Янь Хэань немного поколебался, послушно затушив окурок о напольную плитку.
Он искренне принялся оправдываться:
— Учитель, я же за территорией школы, вы уже закончили смену, зачем всё равно воспитываете?
Чжан Яо парировал:
— Что такое, отец перестал быть твоим отцом, как только вышел из дома?
Янь Хэань: «……»
Черт, а ведь и правда логично.
Не зря он учитель словесности, крылатые фразы так и сыплются.
Не переспоришь.
Янь Хэань простоял у бордюра еще минут десять, выслушивая лекцию по нравственному воспитанию. Чжан Яо в процессе разговора захотелось пить, а прямо поблизости находился небольшой магазинчик. Он зашел купить воды промочить горло, заодно захватив бутылку и для Янь Хэаня.
Янь Хэань опустил взгляд на сунутую ему в руку бутылку минералки:
— ……Учитель, я хотел колы.
Чжан Яо закатил глаза:
— Захотел — купи сам. Советую тебе: лет через тридцать все зубы выпадут.
Янь Хэань: «……»
Онемел.
Неужели все выдающиеся педагоги настолько пронырливы?
Глава 6
Вечерний автобус маршрута 105 был забит битком.
Ань Сюнь простоял всю дорогу, ноги ныли.
В тот момент, когда автобус прибыл на остановку, Ань Сюнь мысленно возблагодарил небеса, поправил лямку сумки, чуть не оторвавшуюся от давки, и жадно глотнул свежего ночного воздуха.
Спасибо, кажется, он выжил.
От остановки до дома вел длинный подъем, в верхней точке переходивший в небольшой уклон. Путь пролегал мимо тротуара, который трудно было назвать мостом: глядя вниз, можно было увидеть неглубокую дренажную канаву. Ею никто не занимался, и из года в год в ней валялись пару полиэтиленовых пакетов.
Уличные фонари светили тускло. Ань Сюнь думал о том, чтобы выставить на сайте по поиску работы еще одно объявление о подработке репетитором, поэтому не смотрел под ноги, споткнулся о какую-то твердую штуковину и чуть не рухнул лицом в асфальт.
Он опустил голову, чтобы разглядеть, обо что это он споткнулся.
На тротуаре одиноко лежал тыквенная кругляш.
— Сынок, ты живой там?
Только тогда Ань Сюнь заметил старушку, сидевшую у перил. Акцент у нее был явно не местный, передние зубы отсутствовали, и при разговоре слова свистели сквозь щель.
Прямо перед ней на земле лежало три тыквы, а если считать ту, о которую запнулся Ань Сюнь — ровно четыре.
Ань Сюнь покачал головой, показывая, что всё в порядке, наклонился, поднял закатившуюся к его ногам тыкву и отнес обратно к бабушке.
Эта дорожка и без того была узкой, видимость — плохой, так что для уличной торговли она подходила слабо.
Раз она всё равно решила продавать на этом тротуаре, нетрудно было догадаться, что городские инспекторы разгоняют торговцев в разрешенных местах.
Он молча опустил тыкву, слегка кивнул старушке и продолжил путь.
— Сынок, купи парочку, они сладкие-сладкие.
Ань Сюнь обернулся и отмахнулся:
— Бабушка, я не люблю тыкву.
Он сделал всего два шага, когда свет уличного фонаря упал сверху, и Ань Сюнь случайно заметил, что у старушки чудовищно опухло колено.
Разумеется, Ань Сюнь заметил и маленькую тележку, приставленную к перилам.
Оставалось только гадать, как она в одиночку дотащила сюда эти тыквы.
Старушка похлопала по тыквам — каждая из них была тщательно протерта. Видимо, решив, что раз Ань Сюнь не ушел сразу, у нее есть шанс, она с упрямым упорством повторила:
— Купи хотя бы одну.
С возрастом глаза покрываются мутной пеленой.
Но взгляд у нее был живым и осмысленным, а хотя говорила она невнятно, Ань Сюнь с трудом, но разобрал ее слова.
В общем и целом смысл сводился к тому, что иначе ей придется тащить все эти четыре тыквы обратно вечерней порой, а идти предстояло очень далеко.
Ань Сюнь на мгновение замолчал и повторил:
— Бабушка, я правда ее не люблю.
Это была чистая правда. К тому же тыква твердая, ее тяжело резать, а подходящего ножа дома нет.
Только порезав ее хоть раз, понимаешь, насколько это муторное дело.
Ань Сюнь поджал губы, кивнул старушке и зашагал домой.
Он дошел до самого входа в подъезд. В лестничном пролете царил непроглядный мрак; он остановился и, достав телефон, проверил баланс.
Ань Сюнь простоял у входа две минуты, вспомнив, как вчера во время доставки еды Янь Хэань оставил ему сто юаней чаевых.
Легкие деньги задерживать нельзя — нужно потратить их как можно скорее.
Он вернулся на моток к тыквенному развалу.
— Если взять все четыре, насколько уступите?
Старушка увидела, что он вернулся, поглядела на него какое-то время и ответила:
— Паси.
Ань Сюнь не расслышал:
— Сколько?
Старушка повторила:
— Паси, забирай все.
Ань Сюнь: «……Восемьдесят?»
Старушка кивнула.
Ань Сюнь присел на корточки и взвесил тыквы на руке. Он часто бывал на рынке и примерно понимал, сколько что весит по одному лишь ощущению.
Рыночная цена тыквы составляла около двух юаней и двадцати фэней за цзинь, а эти четыре тыквы весили в общей сложности около тридцати цзиней.
Ань Сюнь опустил взгляд.
Цена, которую назвала старушка, была завышена рублей на двадцать.
Он спокойно поднял голову и спросил:
— Как я их унесу?
Старушка указала на потрепанную ручную тележку:
— Тележка в подарок.
Ань Сюнь отсканировал QR-код и перевел ей деньги.
Завершив перевод, Ань Сюнь произнес:
— Из тех, кто живет в этих краях, на девяносто процентов старики. Больше сюда не приходите.
С непроницаемым лицом он покатил домой выкупленные за восемьдесят юаней тыквы, источая вокруг себя тяжелую, мрачную ауру.
Проходившие мимо собаки при виде его убийственного взгляда поджимали хвосты и бросались наутек.
Около восьми часов вечера Вэнь Цзинъя возвращалась с работы и, едва поднявшись до половины четвертого этажа, услышала громкий стук и звуки рубки.
Честно говоря, по звуку это напоминало сцену убийства из фильма ужасов.
По мере приближения к квартире этот грохот становился всё громче, и у Вэнь Цзинъя постепенно складывалось вполне конкретное мнение насчет того, кто именно нарушает общественный порядок.
Она как раз доставала ключи, как вдруг звуки рубки резко оборвались.
Вэнь Цзинъя: «……» Черт возьми, стало еще страшнее, продолжай давай!
Колеблясь, она повернула ключ и, затаив дыхание, распахнула дверь.
Ань Сюнь неизвестно где раздобыл точильный камень и теперь с безмятежным, но смертоносным выражением лица со скрежетом точил нож.
Вэнь Цзинъя: «……Сынок, кто тебя так разозлил?»
Глупый мой, не стоит ведь ради кого-то жизнь класть.
— Да я вовсе не злюсь, — с улыбкой поднял голову Ань Сюнь и кивком подбородка указал на тыквы у порога. — Давай сегодня поедим тыквы. Печеная тыква, запеченная тыква, тыквенная пшенная каша, тыквенная рисовая каша — мам, что выберешь?
Вэнь Цзинъя так и подмывало сказать, что он же терпеть не тыкву, к тому же она и сама ее не любит.
Однако, заметив, что настроение у сына явно паршивое, она решила уступить и выбрала первое попавшееся:
— Давай запечем, как раз опробую мини-духовку, которую я выбила в совместной покупке.
http://bllate.org/book/41645/5317630
Сказали спасибо 0 читателей