Готовый перевод Four Disciples' Love Triangle / Мастер, бегите! Мои ученики устроили мне ад: Глава 1

У Чи Сяньцю было два ученика.

Старший ученик, Ли Мяньюнь, происходил из семьи Ли из Чжунчжоу, обладал безупречным происхождением и чистой кровью. Он был редким гением среди заклинателей меча в Мире Культивации, а позже собственными силами создал Союз Бессмертного Пути и провозгласил себя его главой.

Младший ученик, Гу Хуайшань, изначально был незаконнорожденным сыном Повелителя Демонов из Мира Демонов. Чи Сяньцю подобрал его, но на полпути тот встал на Темный Путь и теперь унаследовал титул Повелителя Демонов.

На самом деле Чи Сяньцю состоял на службе в Центре управления перемещением по книгам, и воспитание учеников в этом небольшом мирке было его первым заданием.

Роли Ли Мяньюня и Гу Хуайшаня были четко распределены: один являлся главным героем, а второй — злодеем. Согласно сюжету, между силами света и тьмы неизбежно должна была разгореться битва.

Точно так же, по воле сценария, Чи Сяньцю, будучи учителем обоих, должен был погибнуть в самый подходящий момент, чтобы максимально накалить конфликт между протагонистом и антагонистом.

Чи Сяньцю поистине не выносил мысли о том, что два его ученика, бывшие соучениками и братьями, станут убивать друг друга. Приложив невероятные усилия, он ухитрялся снова и снова откладывать это великое сражение, да и сам тянул лямку в этом мирке вплоть до сегодняшнего дня.

Система по этому поводу высказывалась так: «В первый раз на задании всегда так. Прояви твердость, смерть на самом деле — это очень просто. Я уже и не требую от тебя гибели по сценарию…»

Чи Сяньцю напомнил ему: «Сюжетная арка, в которой я должен был умереть, уже давным-давно миновала».

Система поперхнулась, а затем выдала: «Я прошу только об одном — умри уже! Как именно ты умрешь, мне неважно, я сам помогу подогнать сюжет под твою смерть!»

Но Чи Сяньцю вовсе не хотел умирать.

На вершине снежной горы за окном кружились хлопья густого снега, а в комнате пылал уютный очаг. Чи Сяньцю устроился в кресле-качалке, высунул одну руку из плотно укутывающего его пледа, собираясь взять чашку с чаем, но сперва показал системе большой палец.

«По-моему, такой сюжет в духе отцовской добродетели и сыновней почтительности — просто замечательный».

Чи Сяньцю поднял чашку и сделал глоток.

Сейчас он вел уединенную жизнь на снежной горе. Чай ему принес старший ученик, когда навещал его позавчера, а покрывавшее его плечи шерстяное одеяльце из шкуры молодого волка раньше подарил второй ученик.

Отцовская добродетель и сыновняя почтительность: отцовская — со стороны наставника, сыновняя — со стороны учеников и их учеников.

Система была готова взбеситься от его слов. Немного успокоившись, она снова заговорила: «Разве тебе не нужна здоровая плоть? Не забывай, в реальной жизни ты все еще лежишь на больничной койке…»

Чи Сяньцю поправил его: «Я уже мертв, я лежу на койке в морге, а не в больнице. Ты смог найти меня только после того, как я умер. К тому же, я считаю, что тело в этом маленьком мире просто прекрасное».

Он опустил чашку и сложил из пальцев сердечко, обращаясь к системе: «Мое желание — во всем мире царил мир…»

Его слова еще не затихли, как из-за двери донесся чей-то голос. Чи Сяньцю удивился: его жилище находилось в глуши, и, за исключением старшего ученика, который изредка заглядывал навестить его, сюда почти никто не захаживал.

Однако раз кто-то пожаловал, ему все же следовало выйти и взглянуть.

Чи Сяньцю откинул плед с ног и встал на пол. Распахнув дверь, он увидел лишь раненого заклинателя, который лежал без чувств на снегу. Его кровь пропитала огромный сугроб, а рядом валялся Духовный меч.

Судя по всему, тот получил ранения, когда летел на мечу, и, пролетая мимо, из последних сил добрался до владений Чи Сяньцю, после чего рухнул здесь.

Чи Сяньцю поспешно подошел, скормил бедолаге две Пилюли Возвращения Души, а затем дотащил его внутрь и принялся искать что-нибудь для перевязки.

Стоило Чи Сяньцю приступить к обработке ран, как пострадавший пришел в себя.

Увидев Чи Сяньцю, заклинатель почему-то так испугался, что лишился дар речи: «Ты, ты, ты…»

«М? — озадаченно произнес Чи Сяньцю. — Позвольте спросить, у вас и рот тоже пострадал?» Он поднял полосу марли: «Нужно перевязать?»

«Ты — Чи Сяньцю из Врат Юйцзин!»

«Это я».

«Твои ученики — глава Союза Бессмертного Пути и Повелитель Демонов — каждый со своим войском сражаются на Горе Цюгуй!»

«Быть того не может», — уверенно отмахнулся Чи Сяньцю. Мой старший ученик только позавчера приходил навестить меня, он…

Чи Сяньцю вдруг что-то вспомнил, и его лицо окаменело.

Если его ученики и впрямь затеяли драку, они вполне могли сделать так, чтобы он об этом не узнал.

Заклинатель продолжил: «Мир Культивации и Мир Демонов бьются уже почти полмесяца, я сам сбежал с поля боя, только посмотри на мои раны!» Он засучил рукав: «Повелитель Демонов — тоже твой ученик, ступай и отговори его, пусть он прекратит…»

Не дослушав его, Чи Сяньцю сунул рулон марли и порошок с лекарством тому в руки, поднялся и направился к выходу: «Перевязывай себя сам».

Чи Сяньцю быстрым шагом вышел из дома, и висевший на стене длинный меч издал звонкий звук, послушно взлетев ему за спину.

Система осторожно поинтересовалась: «Цю-Цю, мы сегодня умираем?»

Чи Сяньцю сжал зубы: «Я сейчас от злости умру!»

Гора Цюгуй, сотни журавлей возвращаются в горы, золотое солнце клонится к закату.

Глава Союза Бессмертного Пути Ли Мяньюнь с мечом в руке замер среди облаков. Окинув взглядом окрестности в поисках следов Повелителя Демонов Гу Хуайшаня, он отметил про себя, что после сотни с лишним обменивающихся ударами выпадов тот внезапно растворился в воздухе.

Нахмурив брови и крепко сжав рукоять, он слегка наклонил свой Духовный меч, так что клинок отразил лучи заходящего солнца.

Гу Хуайшань стоял у подножия горы, свирепо стирая кровь с уголка рта. Расправив присущие лишь демонам черные крылья и выставив напоказ острые волчьи когти, он стремительно бросился на Ли Мяньюня, намереваясь застать его врасплох.

Ли Мяньюнь не заметил приближения врага. Но когда до удара оставались доли секунды, фигура в черном плаще внезапно заслонила Ли Мяньюня.

В тот самый миг, когда Гу Хуайшань нанес удар, поднялся дикий вихрь, взметнув темный длинный плащ человека.

Словно темная туча, плывущая перед чистой луной, рассеялась: белоснежные одежды ученика Врат Юйцзин, распущенные серебристо-белые волосы и ясное, отрешенное лицо Чи Сяньцю предстали перед глазами Гу Хуайшаня.

Оглушенный словно ударом молнии, Гу Хуайшань замер на месте, даже дыхание оборвалось. Он оцепенело смотрел на него, не смея поднять взгляд на лицо Чи Сяньцю, и совершенно забыл, что его волчьи когти все еще торчат навыкате, пронзив грудь Чи Сяньцю, с них капала кровь.

Он хотел объясниться, но словно лишился голоса, и как ни старался, не мог вымолвить те самые два слова:

Учитель.

«Учитель?!» — выкрикнул за него Ли Мяньюнь и тут же подхватил раненого Чи Сяньцю на руки.

Воспользовавшись моментом, Ли Мяньюнь резко взмахнул ладонью, намереваясь отбросить Гу Хуайшаня прочь.

Гу Хуайшань все еще пребывал в оцепенении. Когда меч или точнее когти были вытащены, он увидел, как Чи Сяньцю невольно согнулся пополам. Не сводя с него расширенных от ужаса глаз, он отступил на два шага и кое-как удержал равновесие.

Ли Мяньюнь взял Чи Сяньцю за руку, собираясь оценить тяжесть его ранений, но Чи Сяньцю отдернул ладонь. Окинув обоих учеников холодным взглядом, он произнес: «Опять ослушались моих слов».

Гу Хуайшань выглядел жалким до невозможности: его влажные, полные слез собачьи глаза смотрели прямо на Чи Сяньцю, и он сделал еще два шага вперед: «Учитель, я не специально…»

Ли Мяньюнь тоже бережно поддержал руку Чи Сяньцю — движения его казались мягкими, но в то же время были стальными, так что вырваться не представлялось возможным. Он пустил тончайшую нить ци духовной энергии, которая совершила полный круг по меридианам тела Чи Сяньцю: «Как учитель себя чувствует?»

Убедившись, что жизни наставника ничто не угрожает, Ли Мяньюнь внешне остался невозмутимым, но левая рука, которую он до этого крепко сжимал, спрятав в рукаве, наконец разжалась. Он с облегчением выдохнул и тихо спросил: «Зачем учитель пожаловал сюда?»

Чи Сяньцю бросил на него укоризненный взгляд: «Если бы я не пришел, кто-то из вас двоих точно бы погиб, верно?»

Оба промолчали, лишь глядя на него — во взглядах обоих читался только он один.

Именно потому, что они знали о нелюбви Чи Сяньцю к подобным распрям, они оба хранили молчание и втайне от него развязали войну между Миром Культивации и Миром Демонов.

Кто же знал, что в конце концов он все равно все узнает.

Ли Мяньюнь поддержал его: «На теле учителя рана, лучше сначала вернемся в Союз Бессмертного Пути и залечим ее».

Гу Хуайшань тоже протянул руку, но коснуться не посмел, лишь вымолвил: «Отсюда ближе до Мира Демонов, учителю будет удобнее вернуться туда».

Холодным тоном Чи Сяньцю произвел: «Я никуда не отправлюсь. А вы оба сейчас же прикажите своим людям отступить на триста ли».

Ли Мяньюнь не колеблясь ни секунды взмахнул рукой, подавая сигнал армии Союза Бессмертного Пути отступать. Гу Хуайшань посмотрел на Чи Сяньцю и в конце концов тоже отдал приказ.

Ли Мяньюнь произнес: «Теперь учитель может последовать со мной исцелять раны?»

«…Мм».

Ли Мяньюнь повел его вниз с горы. Гу Хуайшань попытался было преградить им путь, но, заметив отрешенное выражение лица Чи Сяньцю, не осмелился двинуться с места и лишь поплелся следом.

Система с сожалением обратилась к Чи Сяньцю: «Цю-Цю, значит, сегодня мы снова не умираем?»

Чи Сяньцю поджал губы и ничего не ответил.

Система уговаривала его: «Если ты не умрешь, задание невозможно будет выполнить, и сдать его не получится. Ты прожил в этом мирке уже около двух сотен лет — заклинатели как раз живут столько, и срок твоей жизни здесь подходит к концу. В последнее время Центр управления постоянно давит на меня, говорят: если по-хорошему не выйдет, они устроят тебе внезапную насильственную смерть».

«Если будешь и дальше тянуть, у тебя даже не останется достойного способа уйти из жизни. К тому же тело в реальном мире уже непригодно для использования, провалишь это задание — и по возвращении тебе попросту некуда будет вселяться».

«Ты вечно твердишь, что переживаешь за драку учеников, но ведь они все равно рано или поздно сцепятся. Сам подумай, сколько раз ты уже вставал у них на пути? Сюжет требует их столкновения, они обязаны подраться. Сейчас ты им помешал, но как только уйдешь, они снова сойдутся в схватке, тебе их не удержать».

«Удержу», — бросил через плечо Чи Сяньцю, но тут же переспросил: «Это Гора Цюгуй?»

«Да», — ответил Ли Мяньюнь. Вышло так, что он случайно озвучил мысли, крутившиеся у него в голове.

В этот момент они спустились к подножию горы, где повсюду виднелись лужи крови — зрелище было потрясающим воображение.

Чи Сяньцю сжалось сердце от жалости, и он снова обратился к системе: «Им и дальше придется так воевать?»

«Да».

«А если я умру, они продолжат биться?»

«Твоя смерть должна усилить конфликт и подтолкнуть сюжет вперед. Стоит тебе умереть, как они станут драться еще яростнее, пока один из них не погибнет».

«А если я умру сейчас?»

«Ты прямо сейчас…» Система подскочила на месте. «Ты наконец-то всё понял! Жди, я сейчас рассчитываю идеальный способ умереть…»

«Не нужно, дальше по ходу Гора Цюгуй, я разобьюсь о скалу».

«Тоже вариант, даже довольно героично. Я организую дождь, чтобы создать тебе атмосферу. Только заявку на блокировку болевых ощущений придется подавать за два дня, ты сейчас…»

«Ничего страшного, я хочу умереть на Горе Цюгуй. Само имя словно создано для меня, я хочу быть похороненным прямо здесь».

Больше не общаясь с системой, Чи Сяньцю обернулся и поманил Гу Хуайшаня. Заметив, что наставник подзывает его, Гу Хуайшань просиял и поспешно подбежал: «Учитель».

Чи Сяньцю лишь сказал: «Больше не деритесь».

Оба ученика кивнули в знак согласия, но Чи Сяньцю прекрасно знал: они делают это лишь пока он рядом.

Тогда Чи Сяньцю повысил голос и повторил: «Больше никогда не деритесь».

Он произнес эти слова дважды, его голос звучал ровно и холодно — так Ли Мяньюнь и Гу Хуайшань еще никогда не слышали. Оба ученика почувствовали неладное.

Он вел себя так, будто дает последние напутствия.

В тот же миг выражение их лиц переменилось. Не успели они сделать и движения, как Чи Сяньцю взмахнул рукавом и со всей силой оттолкнул обоих учеников назад. Подняв руку высоко вверх, он прочел заклинание меча, призывая Духовный меч.

Он резко развернулся и замер перед громадой горы. Сперва он взмахнул клинком, рассекая воздух — звон меча отозвался эхом в недрах горы, заставив дрогнуть саму землю.

Толчок, которым Чи Сяньцю отбросил учеников, был исполнен в полную силу, отчего в груди у обоих гулко зазвенело.

Они отступили почти на сотню шагов назад, прежде чем кое-как удержать равновесие.

Вскинув головы, они устремили взгляд вперед. Чи Сяньцю обратным хватом убрал меч, но не в ножны — он обеими руками ухватился за рукоять и изо всех сил вонзил Духовный меч в землю, поднимая бурю, которая сорвала с него темный плащ.

Земля под острием клинка треснула, и трещина мгновенно побежала в стороны.

В этот момент Чи Сяньцю уже бросил длинный меч, сложил пальцы в заклинание и полетел на облаке прямо к отвесным скалам. Черный плащ падал с высоты, точно сброшенные птицей старые перья, а сам Чи Сяньцю в белых одеждах устремился в одиночку штурмовать ту вечно окутанную дымкой вершину, что казалась воплощением самого Небесного Пути.

Эта гора звалась Цюгуй, она тянулась на тысячу ли и вздымалась до небес. Сейчас, летя к ней, Чи Сяньцю казался невероятно крошечным на фоне громады горы — словно белый журавль, что в сумерках спешит укрыться в лесу.

Белый журавль вернулся в рощу, взметнув в воздух мириады других птиц.

Все это он проделал с такой молниеносной быстротой, так гладко, словно репетировал сотни раз, и никто не успел бы его остановить.

«Учитель!»

Крик, полный разрывающей сердце боли, потряс небеса и землю.

Золотая ци меча высшего класса первой устремилась перехватить падающую белую фигуру. Приземлившись, Гу Хуайшань в панике сделал два шага к Ли Мяньюню.

Та гора таила в себе неизведанные тайны, а тело Чи Сяньцю и без того было покрыто ранами. В нем давно не осталось жизненных сил, как и лишней духовной энергии, чтобы остановить кровотечение, и алая кровь мгновенно залила белые одежды.

Ли Мяньюнь прижал Чи Сяньцю к груди. Его глаза налились кровью, слезы смешались с ней на лице, пока он непрерывно звал учителя и судорожно зажимал раны руками, вливая в него остатки своих сил без оглядки на собственную жизнь. Кровотечение не останавливалось, и ладони Ли Мяньюня целиком погрузились в теплую, сочившуюся кровь.

Алая краска на одеждах резала глаза. Гу Хуайшань перевел взгляд выше и увидел, что брови Чи Сяньцю все еще нахмурены — от этого в груди заныло тупой, нестерпимой болью. Пошатнувшись, он рухнул на колени, схватил Чи Сяньцю за запястье и тоже принялся вливать в его тело потоки энергии демонов.

Стоявшие внизу люди из Союза Бессмертного Пути и Мира Демонов были настолько ошеломлены аурой, исходившей от двоих заклинателей, что не смели приблизиться, во все глаза наблюдая, как те вливают десятки и сотни лет культивации в бездонную, не отвечающую им пропасть.

Вскоре Гу Хуайшань с ужасом почувствовал, что запястье в его руке становится тоньше и невесомее. Опустив глаза, он замер: хрупкая фигура Чи Сяньцю прямо у него на глазах начала распадаться на части. По ветру разлетались кристаллики, похожие на белый снег.

Он не пожелал оставлять им даже свое тело.

Ли Мяньюнь стиснул челюсти, не отрывая глаз от сомкнутых век Чи Сяньцю. Упрямо вцепившись в его руки, он лишь усилил поток вливаемой духовной энергии. С самого начала хранящий молчание, теперь он выронил всего два слова — словно выдавленные из самой глубины горла, каждое из них сочилось кровью: «Учитель».

Гу Хуайшань без сил осел на землю, такой же жалкий, как в далеком детстве, когда он бродяжничал на улице до того, как Чи Сяньцю подобрал его: «Учитель, учитель, я виноват, мне не следовало вставать на Темный Путь, не гневайся на меня, я рассею демоническую ци, я вырву все свои кости, открой глаза, посмотри на меня, взгляни на меня хоть раз…»

Много лет назад Чи Сяньцю вел двух учеников — старшего наследника клана Ли, Ли Мяньюня, и только что принятого младшего, Гу Хуайшаня — через Гору Цюгуй, где им посчастливилось стать свидетелями редкого зрелища: сотни журавлей возвращались в родные горы. Тогда он со смехом говорил, что на Горе Цюгуй хорошо абсолютно все, вот только ее название шло вразрез с его собственным именем.

А теперь толпы подчиненных столпились неподалеку, а глава Союза Бессмертного Пути Ли Мяньюнь и Повелитель Демонов Гу Хуайшань, напрочь забыв о приличиях, стояли на коленях с покрасневшими глазами, пытаясь руками поймать те разлетающиеся повсюду осколки снега.

Вскоре хлынул проливной дождь, смывший эти остатки в реки, и никто не ведал, куда они в итоге попали.

Мужчина в черном костюме распахнул крышку капсулы анабиоза, внутри которой, подтянув колени к груди, сидел Чи Сяньцю. Он выглядел точно так же, как в момент смерти: его белые одежды были обагрены кровью, что выглядело пугающе.

Его ресницы дрогнули, и, осознав, что все наконец закончилось, он качнулся вперед. Боль от тысяч мечей, пронзивших сердце, казалось, все еще жила в теле, и он оступился от непривычки, качнувшись, но мужчина вовремя подхватил его.

С трудом приоткрыв глаза, он взглянул на него и выдавил: «Система?»

«Я», — подхватив его под руку, система вытащила его из капсулы. Чи Сяньцю пошатнулся, и система снова удержала его за локоть, с трудом сдерживая накопившуюся злость.

Она же предупреждала его с самого начала, а он упрямо не слушал.

Система с досадой глянула на него и, заметив, что его лицо до жути бело, на секунду замерла, а затем просто подхватила на руки и отнесла к умывальнику в ванной. Едва Чи Сяньцю опустил голову, как его вырвало кровью.

Похлопывая его по спине, система одновременно отвернулась, чтобы больше не смотреть на него.

Шел шум воды. Ополоснув лицо, Чи Сяньцю поднял голову и, глядя на себя в зеркало, пальцем стер оставшиеся на губах следы крови.

«Какие у тебя дальнейшие планы?»

«Придется побыстрее отправляться в следующий мир на задание. Если хочешь сменить носителя…»

Система раздраженно бросила: «Не собираюсь я никого менять, не ровен час, я окажусь первой системой в Центре управления, которая свела своего подопечного в могилу».

Чи Сяньцю слабо улыбнулся.

Собравшись с духом, он привел себя в порядок, закутался с головой в одеяло и проспал несколько дней подряд, прежде чем полностью прийти в себя.

В реальном мире он уже умер — скончался на больничной койке. Когда после смерти его дух бесприютно скитался вокруг, объявилась система, затянутая в костюм коммивояжера, отыскала его душу и увлекла за собой в Центр управления. По его словам, они занимались книжным бизнесом, то есть вселялись в персонажей книг, чтобы двигать вперед сюжет. А он выполнял задания ради того, чтобы получить взамен здоровое тело.

Проспав бог весть сколько дней, он был разбужен голосом системы: «Для тебя подобрали новое задание».

Когда Чи Сяньцю во второй раз забрался в капсулу анабиоза и затворил дверцу, система произнесла: «Чтобы избежать путаницы, воспоминания о твоем прошлом задании временно сотрутся».

Прижав колени к груди, Чи Сяньцю послушно кивнул и показал ему жест: «Я всё понял».

Система захлопнула створку и принялась настраивать аппаратуру, но стоило ей нажать кнопку, как в Центре управления пришло новое сообщение.

Бегло просмотрев его, система в шоке застыла, а затем судорожно попыталась еще пару раз нажать на кнопку, однако было уже поздно.

Она бросилась к капсуле: «Цю-Цю!»

В этот же момент к капсуле подошел другой человек и через стекло заглянул внутрь. Тот выглядел так, будто просто уснул: слегка склонив голову, с закрытыми глазами — спокойный и расслабленный.

Обернувшись на звук шагов, система вновь испытала ужас: «Г… Главный Бог?!»

http://bllate.org/book/41573/5306616

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь