— Слышала, вчера вечером ты заказал две порции еды, у тебя дома кто-то есть?
Всё внимание Ляо Мэй было сосредоточено на сыне, а несколько собак во дворе совершенно не привлекали её интереса.
Чан Юй сразу понял, что шпионские замашки Ляо Мэй заходят всё дальше. С легким раздражением он потянул за галстук:
— Только я и собаки.
— Эта порция — для Сяо Ту.
Вспомнив Чжан Яо, а также слова Чан Юя о том, что ему нравятся мужчины, Ляо Мэй принялась вздыхать.
Впрочем, это не имело значения: с их-то состоянием, даже если бы Чан Юй заявил, что любит мужчин, он всё равно привлёк бы множество прекрасных женщин.
Она в любом случае заставит Чан Юя жениться.
Вчера она допоздна просматривала анкеты девушек, достала фотографии и принялась по очереди показывать их Чан Юю, а тот лишь равнодушно поддакивал.
— Гав-гав-гав!
[Всё, что ты говоришь, — правда?]
Чан Юй перевёл взгляд на бегающих по газону собак. Неужели они снова донесли какие-то сплетни?
Собачий лай раздавался отовсюду, мохнатые морды сбились в плотный круг — по всему было видно, что тут обсуждают какую-то сенсационную новость.
[Да вы что?! Говорите, мужчина, которого Ляо Мэй в своё время бессердечно разлучила с вашим хозяином и с которым они чуть не сошлись, на самом деле — домашний тиран?]
Хотя Янь Цзюнье и считал, что характер Чан Юя назвать мягким трудно, по своей внешности, положению и возможностям тот вполне тянул на элиту высшего уровня.
Как он умудрился ослепнуть настолько, чтобы влюбиться в домашнего тирана?
К счастью, вмешалась Ляо Мэй, иначе Чан Юю пришлось бы туго.
Завершив мысленный вздох, он снова затесался в собачью стаю ради свежих сплетен.
Телефона у него не было, а спать Чан Юй ему не разрешал, оставалось только слушать слухи, чтобы хоть как-то убить время.
К тому же через собачьи разговоры можно было получше узнать, что из себя представляет сам Чан Юй.
Во взгляде бордер-колли читалась подлинная мудрость:
— Конечно, правда! Иначе с чего бы пуделю, которого они держали раньше, так внезапно умереть? Его до смерти напугали.
Аляскинский маламут покивал своей глуповатой и пушистой головой в знак согласия:
— Не смотрите, что Кэ Ичунь держится так изысканно и учтиво, на самом деле он идет к цели по головам.
— Когда Кэ Ичунь ухаживал за вашим хозяином и одновременно пытался добиться его расположения, я лично видел в нашем жилом комплексе, как он целовался с кем-то другим.
Люди, замышляя недоброе, могут прятаться от окружающих, но от собак они скрываться не догадываются.
Янь Цзюнье заметил:
— Значит, он ещё и падлец, связываться с таким нельзя.
Раскосые миндалевидные глаза хаски излучали уверенную мудрость:
— В прошлый раз, когда я разгромил дом, хозяин меня отлупил, но бил не слишком сильно. Все просто смеялись, и только бедный пудель уссался от страха и завопил, что собак убивают.
— Тогда Кэ Ичунь с позеленевшим лицом вытер эту лужу, а стоило ему выйти за порог нашего дома, как соседские собаки услышали страшные крики, доносившиеся от того пуделя.
Янь Цзюнье покачал головой:
— Как же жалко пуделя... Не любишь собак — зачем тогда заводить?
Неужели он, как и он сам, попал сюда по принуждению?
Если сравнить, Чан Юй по сравнению с тем типом вёл себя просто невероятно мягко.
Сидящий наверху под лучами солнца Чан Юй опустил ресницы, скрывая затаенную на дне глаз непонятную томову.
Вообще-то поначалу он вообще не обращал внимания на Кэ Ичуня.
Это Кэ Ичунь сам начал проявлять о нём заботу и во время совместных дел уступал ему выгоду, благодаря чему Чан Юй и заметил те чувства, которые тот к нему испытывал.
Тогда их сотрудничество еще не было закончено, и Чан Юй решил пока не раскрывать карты.
Они ещё ничего не успели сделать, как Ляо Мэй уже учуяла неладное и подняла скандал, требуя их разлучить.
Сам-то Чан Юй никаких особых чувств к Кэ Ичуню не питал — в лучшем случае это можно было назвать симпатией, — но методы Ляо Мэй вызвали у него сильнейшее отвращение.
После этого Ляо Мэй лишь укрепилась во мнении, что Чан Юй без ума от Кэ Ичуня, а сам Чан Юй уже ленился что-либо объяснять.
Тех, кто вообще знал об их ориентации, можно было пересчитать по пальцам одной руки, поэтому впоследствии все остальные просто думали, что они обычные друзья, между которыми вышел небольшой размол.
Но тот самый человек, что когда-то носил белую рубашку, улыбался с поистине мягким выражением лица, никогда не выходил из себя и всегда сохранял невозмутимость — неужели он был домашним тираном, изменял и издевался над собаками?
Не успел он отойти от шока, как в поле зрения появился тот самый благородный господин из воспоминаний.
Хотя они жили в одном жилом комплексе, виделся с Кэ Ичунем он уже очень давно.
Он встал и спустился вниз, полностью проигнорировав доносившиеся со спины вопли Ляо Мэй, которая снова принялась допытываться, не осталась ли у него какая-то глупая надежда.
Заметив Чан Юя, Кэ Ичунь на секунду замер, но выражение его лица быстро пришло в норму, и он тихим, мягким голосом поприветствовал его:
— Давно не виделись. Я развелся.
Опущенные пальцы Чан Юя сжались, превратившись в кулаки.
Не успел он задать вопрос, как его едва не сбила с ног стая несёщихся во всю прыть пушистых тел.
Все собаки, которые только что шептались о сплетнях, сорвались с мест и устремились сюда, а впереди всех бежал Золотистый ретривер.
— Гав-гав-гав!
[Эй, отброс, держись от моего хозяина подальше!]
Дело было вовсе не в том, что Янь Цзюнье вдруг проникся нежностью к Чан Юю или воспылал к нему какой-то особой преданностью.
Просто ему предстояло провести здесь ещё немало времени, и он никак не мог смириться с мыслью, что какой-то мерзавец станет регулярно появляться перед глазами Чан Юя или даже заявится в их дом.
От одной этой перспективы его собачья жизнь стала бы ещё более мрачной.
Лающая во всю глотку свора собак привлекла внимание людей, беседующих в доме. Те вышли наружу с вопросительными взглядами: что такого сотворил Кэ Ичунь, раз спровоцировал атаку целой стаи?
Кэ Ичунь на мгновение растерялся. Собаки здесь были не какими-нибудь дворняжками с улицы, а питомцами знатных и богатых семейств.
Бьешь собаку — смотри на хозяина, а с этой сворой он связываться точно не мог.
С неловкой улыбкой он попытался объясниться:
— Наверное, всё дело в том, что на мне яркая одежда: собаки просто заметили цвет, вот и перевозбудились.
Вообще-то яркой на нём была только куртка — синяя, в то время как брюки и рубашка оставались белыми.
Заметив, что Золотистый ретривер по-прежнему явно намерен броситься вперед и разорвать его куртку, он сам поднял руки и поспешно стянул её с себя.
Кэ Ичунь наивно полагал, что без куртки сможет пройти спокойно, но стоило ему сделать всего два шага, как его сбила с ног налетевшая стая. На дворе стояла весна — самый разгар линьки.
Учитывая, что все собаки во дворе были крупными породами и шерсти с них летело предостаточно, Кэ Ичуню показалось, что он полным ртом наглотался собачьей шерсти.
Мало того, каждая собака напоследок от души лягнула его лапой.
Хозяева животных, сообразив, что дело принимает нешуточный оборот, принялись подзывать питомцев. Псы оказались послушными и, отвесив по заслуженному пинку, прекратили нападение.
http://bllate.org/book/41499/5293716
Сказали спасибо 0 читателей