Мэн Ян одновременно почувствовал облегчение и злость. Прошло уже полгода, и раз уж тот так сильно его любит, с какой стати не разрешает себя целовать и доводить дело до конца?
— Опять недоволен? — с легкой улыбкой в голосе спросил Инь Цзюаньчжи.
Мэн Ян фыркнул, без лишних слов заломил Инь Цзюаньчжи шею и впился зубами в кожу. Инь Цзюаньчжи шумно втянул воздух и, не зная, плакать ему или сметься, произнес:
— У тебя сегодня прямо-таки буря эмоций.
Это выражение лица — вроде бы и улыбающееся, но неизменно лишенное искренности — способно было разжечь настоящий огонь. Мэн Ян хотел, чтобы Инь Цзюаньчжи безумно любил его, ревновал ко всем подряд, во всем подчинялся и не мог жить без него.
К тому же, вокруг него вилось столько людей, так что если бы Инь Цзюаньчжи немного приревновал, что в этом такого?
Младший брат Инь Цзюаньчжи, Сюй Цзылай, открыто выражал ему свою симпатию, просто он сам отказался.
Позволив парню немного поупрямиться, Инь Цзюаньчжи оттолкнул Мэн Яна, подошел к органайзеру на журнальном столике в гостиной и достал тонкие сигареты, которые оставлял там в прошлый раз.
Вытащив одну, он помял ее в пальцах, понюхал — пахло приятно.
Мэн Ян вдруг властным тоном заявил:
— Я буду сниматься в романтическом шоу.
Здесь было всего двое, и все сказанное ими можно было услышать без утайки. Инь Цзюаньчжи продолжил шарить в органайзере и извлек оттуда позолоченную зажигалку с изящной гравировкой в виде пучков лилий, после чего прикурил тонкую сигарету.
Он стоял вполоборота к балкону: слева простирался светлый фон, справа — темный, а его точеная фигура казалась необъяснимо хрупкой.
Густой белый дым вырывался из его приоткрытых губ, поднимался вверх кольцами и застирал прищуренные глаза. Другие курят, чтобы курить, а он курил так, будто наслаждался.
Мэн Ян засмотрелся, его кадык судорожно дернулся.
В романтических отношениях — почему обязательно нужно проверять чужое сердце на прочность? Они с Инь Цзюаньчжи любовники, ему не следует соглашаться на съемки в шоу о свиданиях и не стоило так разговаривать.
— Валяй, — ответил Инь Цзюаньчжи. Дым рассеялся, обнажив легкую усмешку, однако в его влюбчивых глазах веселье не достигало дна.
Мэн Ян подсознательно запаниковал:
— Я...
— Номер одиннадцать, ты переходишь черту.
Надоел. Пора менять человека.
Лицо Мэн Яна мгновенно окаменело.
С излишне хлопотными любовниками связываться нельзя, дальше будут одни проблемы, так что лучше разрубить узел одним ударом. Инь Цзюаньчжи не стал оставаться на ночь и вернулся той же дорогой, сохраняя легкое, беззаботное отношение к чувствам: мол, играл и поиграл.
В девять вечера Куллинан выехал из гаража. Инь Цзюаньчжи припарковал машину на обочине и закурил, опустив стекло.
На тротуаре напротив отеля присел на корточки молодой человек, прижимая к груди красный бумажный стаканчик с лапшой быстрого приготовления, и ужинал на прохладном ветру. Каждый съеденный кусочек сопровождался крадливым взглядом на какое-то из окон отеля — неестественно частым, словно он был заправским воришкой в засаде.
Инь Цзюаньчжи проследил за его взглядом: восемнадцатый этаж, судя по всему, как раз окна Мэн Яна и те, что тянулись рядом с ними.
В этот момент только на балконе Мэн Яна не были задернуты портьеры, и там ярко горел свет.
Было уже темно, и Инь Цзюаньчжи не мог толком разглядеть его лицо, но судя по фигуре и профилю, частично открывавшему черты, парень был совсем молодым.
Нынешняя молодежь просто невероятна в своем фанатизме.
Тлевшая сигарета, высунутая за окно, быстро догорела до фильтра. Инь Цзюаньчжи взял влажную салфетку с центральной консоли, затушил окурком, скатал ее в комок и легким движением руки точно забросил мусор в урну в двух метрах от машины.
В тот момент, когда стекло стало медленно подниматься, похожий на воришку или одержимого фаната молодой человек резко повернул голову в сторону Куллинана. В полумраке Инь Цзюаньчжи отчетливо понял, что их взгляды в зеркале заднего вида встретились.
Впрочем, окно быстро закрылось, отрезав внешний мир, и промелькнувшее в сердце мимолетное подтверждение показалось иллюзией, исчезнувшей без следа.
Инь Цзюаньчжи показалось, что эти глаза выглядят смутно знакомыми, будто он видел их совсем недавно.
Спустя полсекунды стекло опустилось, и Инь Цзюаньчжи высунулся наружу, желая докопаться до истины.
Разделенные расстоянием в пол-улицы, этот «воришка» выглядел крайне потрясенным: он в упор уставился на Инь Цзюаньчжи, словно перепроверяя увиденное, а затем испуганно перевел взгляд на восемнадцатый этаж. Наконец, сочтя свое поведение странным, он суетливо отвел глаза, изо всех сил стараясь выглядеть нормально.
Лапша больше не казалась вкусной, в его руках она вся дрожала. Инь Цзюаньчжи распирало от любопытства, он высунулся из окна еще сильнее, положив лорую на оконный раму, и окончательно убедился: этот парень — не кто иной, как тот двухметровый громила, которого он видел сегодня на съемочной площадке.
Десять часов вечера, ночевать негде, сидит на тротуаре и ест доширак? До того беден, что аж жалко. Безмолвно вздохнув, Инь Цзюаньчжи окликнул его:
— Эй!
Он даже не думал, что именно сказать, просто ночь тянулась так долго, а ему было скучно.
Парень резко вскочил на ноги, но от слишком резкого движения не удержался на ногах и снова рухнул на корточки. Он открыл рот, собираясь заговорить, но так ничего и не произнес. Видимо, он поперхнулся слюной, внезапно отвернулся и зашелся в яростном кашле, отчего через пару мгновений его лицо и шея покраснели.
Инь Цзюаньчжи: «.»
По дороге домой Инь Цзюаньчжи думал об этом и веселился всё больше, тихонько посмеявшись несколько раз.
На следующий день он с легким сердцем отправился на работу.
Мало того что не опоздал, так еще и приехал на полчаса раньше. Увидев у входа в компанию Су Хэ, Инь Цзюаньчжи подошел и шлепнул Су Хэ по обтянутой костюмными брюками заднице — совершенно бесцеремонно.
Су Хэ от этого шлепка подпрыгнул на месте и яростно обернулся, желая посмотреть, какий извращенец посмел такое вытворить, чтобы тут же впечатать его лицом в асфальт и прикончить. Но, заметив Инь Цзюаньчжи, он даже не успел удивиться тому, что сегодня солнце взошло на западе, как догадался обо всем первым:
— Расстались?
Соблюдая мораль во время отношений, он целых полгода не шлепал Су Хэ, истинного натурала, и у Инь Цзюаньчжи отчаянно чесались руки:
— Угу.
Перед самым входом в здание Су Хэ отвесил Инь Цзюаньчжи пинок:
— Не распускай руки.
Уклонившись от атаки, Инь Цзюаньчжи бросил:
— Это было проявление любви.
Су Хэ послал его к черту.
Они ворвались в стеклянные двери главного офиса друг за другом, даже не заметив, что рядом притормозило такси.
Вчерашний двухметровый парень сидел на заднем сиденье, провожая взглядом уходящего Инь Цзюаньчжи, и в глубине его глаз плясали искорки рвения.
Он достал телефон в поисках военного советника, открыл чат с абонентом, записанным как «Гу Ле», и принялся яростно набирать текст:
【Человек, который мне очень нравится, расстался, он сейчас свободен. Что мне сделать, чтобы он полюбил меня и остался со мной?】
Гу Ле ответил: 【Сначала признайся. Если он согласится, вы совершенно естественно будете вместе.】
Цзюаньчжи менял любовников очень быстро, и парень помрачнел, замедлив скорость набора: 【А если он не согласится?】
Гу Ле: 【Просто. Если не соглашается, притащи его домой и запрй взаперти, чтобы он принадлежал только тебе.】
Чу Цзюэ вглядывался в эти строчки, его глаза слегка вспыхнули, засияв ярким блеском, и он серьезно погрузился в глубокие раздумья.
http://bllate.org/book/41392/5277380
Сказали спасибо 0 читателей