Готовый перевод Peerless Junior Uncle / Несравненный младший дядя: Глава 11

Хэ Тинге лишь теперь заметил человека, медленно поднимавшегося на помост. На нем был просторный халат глубокого пурпурного цвета, а седые волосы были небрежно собраны на затылке. Опираясь одной рукой на посох, вырезанный из неизвестной древесины, он неспешно направился к креслу на сцене.

Хотя выглядел старик преклонных лет, в нем не было ни капли дряхлости. Он поднял руку, жестом приказывая вставшим учителям сесть.

Хэ Тинге машинально обернулся, чтобы взглянуть на то самое дерево, но и след того юноши уже простыл.

— Начинайте.

Голос прозвучал негромко, но был отчетливо слышен каждому присутствующему. Глава Долины не стал говорить лишнего, лишь взмахнул рукой, давая отмашку.

Вспомнив слова дяди Жаня, Хэ Тинге молча наблюдал, как выбранные кандидаты выходят на арену.

Неизвестно, что именно собирался проверять Глава Долины, но на тренировочной площадке было разложено всё: от восемнадцати видов оружия до кистей, туши, бумаги, чернильных камней, гуциней, шахмат и музыкальных инструментов.

Первым вышел ученик старшего дяди-наставника. Он казался чуть старше самого Хэ Тинге. Обладая могучим телосложением, он выбрал короткий меч, который смотрелся в его руках крайне нелепо. Не дожидаясь слов Главы Долины, он принял боевую стойку. Хэ Тинге не особо интересовался происходящим и лишь мельком взглянул на него, но, увидев, как спокойно юноша принял исходное положение, невольно мысленно похвалил его.

Следующим, по-видимому, был ученик четвертого дяди-наставника. На худом лице юноши играла насмешливая улыбка, которая внезапно напомнила Хэ Тинге о Тан Юйчжэне и той битве, выигранной на грани поражения. Он стиснул зубы и опустил взгляд. Он не знал, что именно тот показывал, но со стороны донеслись аплодисменты.

Когда Хэ Тинге снова поднял голову, на сцену вышел тот самый юноша, что звал его ранее. Он не стал выбирать оружие, а лишь взял кисть и тушь, принявшись что-то выводить на бумаге, но разглядеть написанное было невозможно.

Тогда Хэ Тинге посмотрел на Главу Долины, сидевшего на помосте. Взглянув, он невольно нахмурился: рядом с Главой Долины неизвестно откуда взялся юноша. Посмотрев на его одеяние цвета чистого неба, Хэ Тинге понял — это же тот самый юноша с дерева! Тот склонился к Главе Долины и что-то прошептал. На лице Главы, до того не выражавшем никаких эмоций, промелькнуло странное выражение. Его взгляд проследил за направлением жеста юноши и как раз упал на Хэ Тинге.

Хэ Тинге нахмурился еще сильнее.

Вскоре прозвучал четкий голос Главы Долины:

— Эр Чжун, позови сюда того своего ученика, я хочу на него взглянуть.

В одно мгновение все взоры устремились в ту же сторону, люди невольно расступились, открывая проход. Хэ Тинге почувствовал, как от такого пристального внимания запульсировало в висках.

Эр Чжун, чье тело было слегка полноватым, поднялся со стула. Глядя на этого ученика, которого он сам считал нелюдимым и бестолковым, наставник застыл с каменным лицом.

— Глава Долины… — начал было он, колеблясь.

— Иди сюда, — перебил его Глава, подозвав Хэ Тинге жестом.

Хэ Тинге немного замешкался, но затем вышел вперед. Он встал перед Главой Долины с достоинством, не выказывая ни раболепия, ни дерзости. Юноша, который только что стоял, теперь сидел рядом с Главой, опустив голову и сдувая чайные листья с поверхности чашки, так что лица его было не разглядеть. Вокруг многие юноши смотрели на Хэ Тинге с предвкушением хорошего зрелища.

— Каким искусством ты владеешь? — равнодушно спросил Глава Долины.

Услышав это, Хэ Тинге нахмурился и бросил взгляд на виновника торжества рядом с Главой. Тот не поднял головы, но Хэ Тинге был уверен, что уголки его губ сейчас изогнуты в улыбке.

Поразмыслив, Хэ Тинге, под озадаченными взглядами толпы, подошел к самому неприметному предмету. Все удивились потому, что там лежал лук — старый, простой, покрытый тонким слоем пыли. Несколько стрел, казалось, пролежали так слишком долго и были изъедены жучками, а наконечники покрылись ржавчиной.

Если спросить, что умеет Хэ Тинге, то, по правде говоря, из всего представленного он не умел ничего. Если бы сейчас появился противник, он, возможно, предпочел бы сражаться голыми руками, чем браться за холодное оружие. Что уж говорить о музыке, шахматах, каллиграфии и живописи — с детства у него не было склонностей к этим искусствам, и они не могли возникнуть из ниоткуда. Хотя каллиграфия у него была сносной, он взглянул на почерк того юноши и почувствовал прилив бессилия: когда люди сравнивают себя друг с другом, разница, оказывается, видна невооруженным глазом.

Конечно, самое привычное для него — это огнестрельное оружие. Казалось, у него врожденная чувствительность к стрельбе на дальние дистанции. С семнадцати лет, впервые взяв в руки пистолет, он почти никогда не промахивался. Поэтому, не имея под рукой огнестрельного оружия, он естественно выбрал лук — оружие для стрельбы на те же дистанции.

Однако присутствующие, увидев, как он взял лук, в один голос одарили его презрительными взглядами. Глава Долины тоже слегка прищурился и нахмурился: в Долине Цуй стрельба из лука считалась самым недостойным искусством. Более того, если отбросить боевое применение, то метание стрел считалось лишь женской забавой. Хотя у лука большая поражающая сила и дальность, по какой-то причине ни ученики, ни учителя в Долине Цуй не хотели этим заниматься. Поэтому луков в долине было крайне мало, и их выставляли лишь как обязательный элемент из восемнадцати видов оружия, чтобы просто заполнить пустое место.

Хэ Тинге не обратил внимания на косые взгляды и насмешки. Он наклонился, поднял старый лук и натянул тетиву — ощущения были вполне приемлемыми. Взглянув на валявшиеся стрелы со ржавыми наконечниками, похожими на металлолом, он лишь вздохнул.

Глава Долины задумчиво смотрел на юношу, поглаживая бороду, и молчал. А юноша рядом с ним поднял голову. На его красивом лице читалось любопытство, а уголки губ непроизвольно подергивались в улыбке.

Выйдя с луком в центр арены, Хэ Тинге осмотрелся. Поскольку никто не ожидал, что кто-то выберет лук, мишеней не было. Глядя на окружающих, он понимал, что никто не станет услужливо их устанавливать.

В этот момент послышался шум ветра. Белая тень пронеслась мимо, и в мгновение ока юноша оказался в ста метрах. Хэ Тинге вздрогнул: как быстро! Он перевел взгляд — на помосте того парня уже не было, лишь издалека донесся его ясный голос:

— Я буду мишенью.

Хэ Тинге прищурился, глядя на фигуру в небесно-голубом одеянии в ста метрах от него. Черты лица по-прежнему были неразличимы. Юноша стоял, заложив руки за спину, и весело произнес:

— Попадешь в переносицу — считай, что в яблочко. А если промахнешься — станешь моим слугой на месяц.

Правила были просты и ясны, но Хэ Тинге казалось, что его просто заманивают в ловушку. Он сильно нахмурился, в конце концов поднял лук, вложил пробитую стрелу и натянул тетиву до предела, целясь в далекую фигуру.

Ему показалось, что юноша улыбнулся. Хэ Тинге чуть опустил стрелу, которая до этого была направлена точно в переносицу. Получив западное образование, он знал, что и пули, и стрелы летят по параболе, а скорость стрелы и вовсе не идет ни в какое сравнение с пулей. Он сделал так, потому что вспомнил свои сомнения и замешательство перед неизвестностью — казалось, ответ на всё это кроется именно в том юноше.

Разумеется, он не думал, что одним выстрелом может лишить того жизни. Не говоря уже о самоуверенности юноши, одной лишь его техники передвижения было достаточно, чтобы увернуться от стрелы. Поэтому, отпустив тетиву, Хэ Тинге молча смотрел вдаль.

Юноша даже не шелохнулся. Стрела вонзилась прямо в горло, и он медленно повалился на землю.

Наступила мертвая тишина. Хэ Тинге, не успев осознать произошедшее, застыл на месте, а через мгновение бросился к юноше со всех ног. Хоть он и понимал, что тот мог схитрить, но ощущение от выстрела было слишком реалистичным, и он вовсе не хотел стать убийцей.

Поэтому, увидев, что юноша лежит, подложив руки под голову, а во рту у него торчит половина стрелы, и он довольно улыбается, Хэ Тинге яростно на него посмотрел. Он чувствовал, что его просто водят за нос.

Увидев гневный взгляд Хэ Тинге, юноша, не смущаясь, сел, вытащил изо рта обломок стрелы и с невинной улыбкой произнес:

— Тогда насчет воды для мытья ног в следующем месяце — вся надежда на тебя.

Хэ Тинге смотрел на красивое лицо юноши, в чьих персиковых глазах сверкали искры, и даже его многолетняя выдержка не помогла подавить гнев. Он стиснул зубы и тихо выругался:

— Вот черт!

— М? — юноша приподнял бровь, встал, поравнявшись с Хэ Тинге, и отряхнул с одежды несуществующую пыль. Не обращая внимания на ярость Хэ Тинге, он улыбнулся, прикусив тонкие губы, и сказал:

— Ну же, племянник, уступи дорогу дяде.

http://bllate.org/book/41380/5275024

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь