Готовый перевод He's Too Arrogant [Female Alpha Male Omega] / Безудержный: Игры альф и омег: Глава 12

Атмосфера в родовом храме накалилась до предела. За исключением Тао Юоу, витавшей где-то в облаках, лица остальных были мрачнее тучи.

Хотя Цинь Юаньчэн выглядел сейчас довольно слабым, в только что произнесенных им словах явно сквозило полное пренебрежение к любому члену семьи Цинь. Он стоял прямой, словно не поддающаяся бурям сосна. Пусть он всего лишь омега, но в тот миг все присутствующие ощутили исходящую от него угрозу.

— Безобразие! — старая госпожа задрожала от гнева и, подняв трость, замахнулась на Цинь Юаньчэна. — Тебе мало того, что тебя пометила собственная кузина, и ты еще гордишься этим? Что будет дальше? Не собираетесь же вы прожить с ней всю жизнь!

— Старая госпожа, — Чэн Лиши проворно перехватила удар. Слегка опустив голову, она бросила быстрый взгляд на Цинь Юаньтана, а затем заговорила примиряющим тоном: — Не расстраивайте себя так, это... дело уже произошло, давайте лучше сначала придумаем, как закрыть рты зевакам. Что же до них двоих...

Тут Чэн Лиши наконец перевела на них взгляд. В ее тоне прозвучала задумчивость, впрочем, скользнув по лицу Цинь Юаньчэна, ее глаза стали еще холоднее. Впрочем, стоило ей повернуться к старой госпоже, как на ее лице вновь расцвела улыбка: — Юаньчэн только что очнулся, он еще не окреп. Если вы накажете его слишком сурово, то потом сами же будете корить себя. По мне так эти двое не лишены благоразумия, тогда ситуация была критической, и они поступили так от безысходности. Раз уж наказание в виде коленклонения и ударов плетью уже отбыто, давайте закроем эту тему.

— Закроем? — тут же недовольно вмешалась тётушка. — Тебе легко говорить, а я вовсе не спокойна за то, чтобы доверить семейное дело Цинь им двоим!

Услышав это, Тао Юоу чуть повела бровями и, подняв голову, внимательно оглянула тётушку, которая с самого начала подняла столько шума. Она вспомнила, что в оригинальном романе в клане Цинь была женщина по имени Хо Ручжу. После смерти сына, поняв, что на поддержку больше рассчитывать не приходится, та сговорилась с мужем Цинь Юэ и людьми из главного конкурента — Группы Хуашэн. Мало того, что она сливала внутреннюю информацию Группы компаний Цинь, так позже они еще и объединились с Хуашэн, чтобы оклеветать Цинь в недобросовестной конкуренции и заставить Цинь Юаньчэна, уже занимавшего пост директора, уйти в отставку.

Тао Юоу посмотрела на женщину с неприятным выражением лица и мысленно подумала, что, судя по всему, перед ней как раз и находится Хо Ручжу. Ее взгляд последовательно скользнул по остальным собравшимся родственникам.

Старая госпожа Линь Фэнсянь была главой клана Цинь. В молодости она слыла жесткой железной леди. В те времена ее второй сын, Цинь Хай, волочился за каждой юбкой: будучи уже помолвленным с матерью Цинь Юаньчэна, он закрутил интрижку с нынешней женой Ли Чуньчунь. Обладая немалой хитростью, Ли Чуньчунь возвысилась за счет сына и устроила истерику, требуя, чтобы Цинь Хай женился на ней.

В ту пору семья матери Цинь Юаньчэна как раз переживала упадок. Ради интересов Корпорации Цинь Линь Фэнсянь признала Ли Чуньчунь своей невесткой.

Можно сказать, что клеймо внебрачного ребенка преследовало Цинь Юаньчэна наполовину из-за Ли Чуньчунь и наполовину из-за Линь Фэнсянь. С возрастом старая госпожа стала часто мучиться угрызениями совести, теряя покой по ночам, и в конце концов настояла на том, чтобы забрать Цинь Юаньчэна в дом Цинь.

Однако возвращение в семью обернулось настоящим адом.

Все эти родственники — как однофамильцы, так и нет — видели в нем бельмо на глазу. Одни желали ему смерти, другие — растоптать в грязь. Все эти годы он в одиночку отчаянно боролся за выживание, не получая ниоткуда помощи.

До чего же жалко выглядел этот человек. Тао Юоу перевела исполненный сочувствия взгляд на стоявшего впереди Цинь Юаньчэна.

А Цинь Юаньчэн в этот момент холодно посмотрел на Хо Ручжу и произнес: — Похоже, тётушка, вы и вправду невероятно беспокоитесь. Настолько, что даже скопировали всю внутреннюю документацию.

— Что? — едва эти слова сорвались с губ, в зале поднялся шум.

В глазах Хо Ручжу промелькнула паника, и она вдруг с диким криком бросилась на Цинь Юаньчэна: — Выбирай выражения! С какой стати ты клевещешь на людей? Цинь Юаньчэн, ты всего лишь цепной пес! Хватит строить из себя невесть что передо мной!

В припадке безумия эта женщина выглядела довольно грозно. К несчастью для нее, в тот самый момент, когда ее острые ногти уже готовы были впиться в лицо Цинь Юаньчэна, в родовой храм ворвалась дюжина охранников в черном и, схватив ее с обеих сторон, зафиксировала на месте, словно цыпленка.

— Цинь Юаньчэн, что ты творишь? Это родовой храм! — Чэн Лиши смертельно испугалась, что ее собственная дочь окажется втянута в неприятности, и поспешила переложить всю вину на Цинь Юаньчэна. — Ты наконец решил сорвать маски?

Линь Фэнсянь едва не упала в обморок от злости, громко проклиная никчемного потомка.

Цинь Юаньчэн, казалось, вовсе не слышал всеобщего праведного гнева. Стоя среди охранников в черном, он небрежно потянул за руку Тао Юоу: — Идем со мной.

— Эй! — Тао Юоу от неожиданности качнуло вперед. Рефлекторно она попыталась выдернуть руку, но, бросив косой взгляд на суровые лица охранников, решила благоразумно прикусить язык. Ладно, пока лучше прикинуться овечкой.

Втянув голову в плечи, Тао Юоу послушно последовала за Цинь Юаньчэном, словно перепуганный перепел.

Всю дорогу сердце Тао Юоу тревожно колотилось. То ей казалось, что Цинь Юаньчэн что-то пронюхал, то она опасалась, что ее план следования по линии главной героини раскрыт.

Хотя она и поручила людям разобраться с глушилкой в диспетчерской лифтов, если Цинь Юаньчэн всерьез возьмется за расследование, она не верила, что сможет скрыть концы в воду. Точно так же нельзя было недооценивать и способности Шэн Е — вполне возможно, ее планы уже выплыли наружу.

Так, под холодным взглядом Цинь Юаньчэна и с трепещущим сердцем, Тао Юоу позволила утащить себя в его комнату.

В комнате все оставалось на своих местах: скомканное одеяние валялось на постели, капельница свисала прямо до пола, а из иглы капало лекарство, собравшееся на полу небольшой лужицей.

— Твоя капельница еще не закончилась? — встревожилась Тао Юоу и, бросившись к нему, перевернула его руку ладонью вверх. И точно: на тыльной стороне ладони красовался отчетливый след от иглы, а вокруг расплывался синяк.

Неужели ему так не терпелось? Тао Юоу с сочувствием слегка подула на ушиб.

Цинь Юаньчэн холодным взглядом смотрел на то, как Цинь Юаньтан держит его руку в обеих ладонях — маленьких, мягких и очень теплых. Ощущая это рукопожатие, он чувствовал, как остатки тревоги, что бушевали в его душе при пробуждении, тают без следа.

Да, он признавал: открыв глаза и не обнаружив рядом Цинь Юаньтана, он ощутил мгновенную пустоту и утерю опоры.

Что это вообще такое? Зависимость омеги от запечатавшего его альфы?

Цинь Юаньчэн отдернул руку и прямо посмотрел на Цинь Юаньтана: — Чего ты добиваешься?

Руки Тао Юоу опустели, и она подсознательно подняла взгляд, столкнувшись с парой безэмоциональных глаз. Ей вдруг стало не по себе: — Кузен, разве ты сам только что не говорил, что это была твоя инициатива? Разве не ты утверждал, что то, что ты пометил меня — это благое дело, которое сильно тебе помогло? Или ты сделал это лишь для того, чтобы заткнуть всем рты, и в этом не было ни капли искренних чувств?

— Как между нами вообще может быть что-то подобное? — Цинь Юаньчэн смотрел на нее тяжелым взглядом, в котором, казалось, не было ни ряби. Он даже подался вперед, глядя на нее сверху вниз с допросом: — Дай-ка угадаю: твоя цель сводится к тому, чтобы подчинить меня с помощью феромонов. На словах притворяться спасительницей, а на деле объединиться с Цяо Сыжань, чтобы навредить мне, и принудительно поставить метку, заставив меня зависеть от тебя?

Слушая череду этих обвинений, Тао Юоу чувствовала, как остатки угрызений совести перед Цинь Юаньчэном вытесняются обидой и несправедливостью. С какой стати она вообще должна нянькаться с Цинь Юаньчэном? Ей стоило подчинить его еще тогда, во время первой попытки отравить! Сделать так, как он сам сказал: поставить принудительную метку, чтобы он был вынужден зависеть от нее и умолять о пощаде!

— Верно, — сжав кулаки, злобно бросила в ответ Тао Юоу. — Я изначально преследовала дурные цели, и что с того? Теперь на тебе стоит моя печать, а значит, ты обязан подчиняться мне и слушать каждое мое слово!

С этими словами она в сердцах повернула замок на двери спальни, и ничем не сдерживаемый аромат сосны мгновенно разлился вокруг нее.

Лицо Цинь Юаньчэна в тот же миг переменилось. Инстинктивно зажав нос и рот рукой, он вспыхнул от гнева: — Цинь Юаньтан, сколько раз ты собираешься крутить эту пластинку?

— Неважно сколько, главное — работает! — усмехнувшись уголками рта, Тао Юоу шаг за шагом двинулась на Цинь Юаньчэна. Исходящая от нее аура превратилась в идеальное оружие нападения, под натиском которого Цинь Юаньчэн отступал шаг за шагом.

Он и без того лишь недавно вышел из периода течки, а теперь, когда его феромоны были насильственно потревожены, тело совершенно потеряло способность сопротивляться. Задев коленями край кровати, Цинь Юаньчэн оступился и рухнул на мягкий матрас.

— Кузен, ты ведь так этого ждал, — усмехнулась Тао Юоу, надавливая ему на плечи и толкая обратно на постель.

Наверное, в этом и заключалось наслаждение темной стороны: подумаешь, сценарий главного героя! Разве главный герой может творить всё, что вздумается? Разве ему позволено безнаказанно переписывать сюжет? Во всяком случае, обладая способностями Тао Юоу, она заставит главного героя прочувствовать, каково это — быть беспомощным и бессильным!

Заломив руки Цинь Юаньчэна за спину, Тао Юоу прижала его лицом вниз к подушкам. Когда еще Цинь Юаньчэн бывал в столь жалком положении? Его лишенное краски лицо залилось краской стыда, и с точки зрения Тао Юоу были видны лишь только порозовевшие кончики ушей.

— Кузен, если на самом деле тебе так хотелось, мог бы просто прямо сказать мне об этом, не обязательно было специально меня злить.

Ее пальцы скользили по тонкой ткани одежды, и от каждого прикосновения тело лежащего под ней человека прошивала мелкая дрожь.

Лицо Цинь Юаньчэна было зарыто в простыню, и его заглушенный голос доносился из слоя пуха глухо и надсадно: — Цинь Юаньтан, не думай, что сможешь вечно управлять мной! В этот раз я оплошал лишь по собственной неосторожности, но... кхм!

Тао Юоу надавила ему на поясницу, и Цинь Юаньчэн тут же обмяк. Ненавидя себя за подобную слабость, он свободной рукой вцепился в простыню мертвой хваткой.

Знакомый сосновый аромат окутал его целиком. Учащенно дыша, Цинь Юаньчэн чувствовал, как тело стремительно нагревается.

Просто... точь-в-точь как та женщина. Затуманенный набежавшими слезами взор вновь вызвал в памяти образ матери — той жалкой женщины, которая стоило ей лишь уловить малейший намек на чужой запах альфы, как она тут же превращалась в бесформенную лужицу!

Нет, он не хотел становиться таким.

Пальцы Цинь Юаньтана, легкие, как нежные перышки, прошлись по самым уязвимым местам, властно контролируя каждый его дюйм, но при этом не давая желанного избавления.

Проведя рукой по ровным ногам Цинь Юаньчэна сверху вниз, Тао Юоу большим и указательным пальцами сжала его тонкую щиколотку — кожа там казалась совсем тонюсенькой, натягиваясь на выступающих косточках. Ей давно хотелось проверить, сможет ли она обхватить щиколотку Цинь Юаньчэна одной рукой.

Это интимное движение вызвало сдавленный, сорвавшийся стон. Уголки глаз Цинь Юаньчэна покраснели, а вглубь затаилась жгучая ненависть: — Слушай сюда: я не позволю тебе одержать верх. Какая-то паршивая метка... Стоит лишь избавиться от желез внутренней секреции, и ни ты, ни кто-либо еще больше не смогут влиять на меня.

— Разве кузенстокстокстоксток... Разве кузен не слишкомстоксток жесток не только к окружающим, но и к себе? — услышав это, Тао Юоу склонилась ниже и глубоко вдохнула воздух у него на затылке. — Как жаль, а мне так нравится запах кузена.

Два потока феромонов тесно переплелись. Цинь Юаньчэн затрясся всем телом — вовсе не от пробудившейся страсти, а от сокрушительного, уничтожающего унижения, исходившего от Цинь Юаньтана.

Да, она признала это: все ее поступки преследовали единственную цель — подчинить и подавить.

И что хуже всего, он действительно не мог ей противостоять.

Ненависть родилась из темных воспоминаний детства. Он ненавидел всё, что было связано с омегами, ненавидел собственную жизнь, которую топтали, как дворовую собаку. Мелко дрожа всем телом, он в отчаянии закрыл глаза.

Ну же. Подумаешь, унижение, подумаешь, боль. Ради финальной победы он стерпит всё.

http://bllate.org/book/41371/5273561

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь