Готовый перевод The System Said Iʼm Born to Be a Heartbreaker / Рождённый покорять сердца: Глава 24. Спор у постели раненого

— Присматривать за своими — так и должно быть, — Лу Шиянь вскинул бровь и подхватил разговор без всякого стеснения, намеренно выделив слово «своими».

Цзянь Дань полулежал, опираясь на изголовье кровати, и молча наблюдал за их перепалкой, не вмешиваясь. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь узкое окно, ложился на него полосой: половина тела оставалась в ярких лучах, половина тонула в тени. Смуглая кожа делала линии шеи ещё чётче; расстёгнутый ворот кардигана приоткрывал очертания грудных мышц, а рана на спине сглаживала привычную холодную жёсткость, придавая ему обманчивую, хрупкую напряжённость.

Взгляд Пэй Яньчжи на миг задержался на нём, но он всё же подавил поднявшееся внутри странное чувство, достал из сумки изящную картонную коробку и поставил её на стол:

— Не знал, что тебе нравится, поэтому взял немного витаминов и добавок — пригодятся для восстановления.

Лу Шиянь скользнул взглядом по логотипу на коробке; в его глазах мелькнуло лёгкое пренебрежение, но он промолчал.

В тесной комнате повисла странная, почти безмятежная тишина. Один — дерзкий и открытый, опекающий на каждом шагу; другой — сдержанный и мягкий, проявляющий молчаливую заботу. А тот, к кому были прикованы мысли обоих, лишь спокойно опирался на спинку кровати с невозмутимым лицом, словно сторонний наблюдатель, хотя на деле крепко держал в руках весь ритм происходящего.

【Пэй Яньчжи, уровень симпатии: 45/85】

【Лу Шиянь, уровень симпатии: 70/85】

В голове одно за другим прозвучали оповещения системы.

Цзянь Дань чуть опустил ресницы, скрывая мелькнувший в глазах тёмный отблеск. «Ещё недостаточно».

Он вдруг слегка нахмурился и, подняв руку, осторожно прижал ладонь к спине — движение вышло едва заметным, но оба тут же его уловили.

— Что случилось? Рана болит? — Лу Шиянь мгновенно подался вперёд, в голосе сразу зазвенела тревога; он машинально потянулся к его спине, но, боясь сделать больно, замер с рукой на весу: — Надавил на рану? Ложись скорее.

Пэй Яньчжи тоже шагнул ближе, его голос оставался мягким, но в нём звучала серьёзность, не терпящая возражений:

— С раной на спине нельзя долго сидеть, а тем более опираться на жёсткое изголовье — так только усилится застой крови.

Цзянь Дань послушно подчинился: медленно лёг и натянул на себя тонкое одеяло. Под тканью по-прежнему чётко угадывались очертания тела — широкие плечи, подтянутый торс, — и даже лёжа он источал какую-то неукротимую, диковатую силу.

Лу Шиянь устроился на краю кровати и бережно подоткнул край одеяла, двигаясь одновременно неловко и нежно.

Пэй Яньчжи стоял поодаль и смотрел на эту сцену; его пальцы чуть сжались. Он всегда привык держать всё под контролем — будь то рабочие чертежи или собственный уклад жизни, — но сейчас, глядя на лежащего на кровати мужчину и на Лу Шияня, который так ревностно его оберегал, он впервые ощутил острое, нетерпеливое желание подойти ближе, отвоевать, забрать себе.

— Я немного посплю, а вы располагайтесь как хотите, — ровно проговорил Цзянь Дань, прикрыв глаза.

Комната мгновенно погрузилась в тишину. Лу Шиянь сидел у кровати, не сводя глаз со спящего лица. Пэй Яньчжи замер у окна, устремив взгляд на профиль Цзянь Даня, и под его внешней мягкостью уже закипала глухая одержимость.

Трое в одной комнате: один неподвижен, двое в тихом напряжении. Никто не проронил ни слова, но воздух гудел от скрытых течений. Цзянь Дань не открывал глаз, и в уголках его губ, под невидимым никому углом, проступила едва заметная, уверенная улыбка.

В комнате было так тихо, что слышалось лишь лёгкое гудение очистителя воздуха. Цзянь Дань лежал с закрытыми глазами, дыша ровно и глубоко, словно и впрямь уснул. Длинные ресницы отбрасывали под глаза лёгкую тень; привычная небрежная холодность смягчилась, и в чертах проступила почти юношеская чистота.

Лу Шиянь всё так же сидел рядом, выпрямившись как струна, и боялся лишний раз вздохнуть. Он смотрел на профиль Цзянь Даня, выглядывающий из-под одеяла, но взгляд помимо воли соскользнул ниже — на чёткую линию шеи и дальше, к очертаниям плеч и спины под тонкой тканью. Кадык Лу Шияня судорожно дёрнулся. Отвернувшись, он уставился на облупившуюся штукатурку на противоположной стене, заставляя себя взять себя в руки.

Пэй Яньчжи прислонился к подоконнику, машинально поглаживая пальцами его край, и не отрывал взгляда от кровати. Под спокойным выражением лица тёмное чувство оседало всё глубже. Он видел слишком много людей — изворотливых, фальшивых, угодливых, расчётливых, — но никогда ещё не встречал никого похожего на Чэнь Ду: бедного, но без тени раболепия; беспечного, но не знающего суеты.

Оказавшись между двумя соперниками, готовыми вцепиться друг другу в глотки, он преспокойно лежал в стороне, будто посторонний, и при этом держал в руках всю натянутую до предела струну этого противостояния. Чем дольше Пэй Яньчжи смотрел на него, тем гуще разгоралось в груди это странное, незнакомое чувство.

Он перевёл взгляд на Лу Шияня и принялся наблюдать за ним. Молодой гонщик сидел напряжённо, глаза его блуждали по комнате, лишь бы не задерживаться надолго на человеке в постели, а пальцы правой руки, лежавшей на колене, чуть подрагивали и сжимались, словно он сдерживал порыв. Мысленно Пэй Яньчжи поставил напротив его имени пометку:

«Опасен». Забота этого парня о Чэнь Ду давно перешла границы обычной дружбы, и сам он, похоже, ещё не понимал — или не хотел признавать, — в какую бездну его затянет эта привязанность. Но куда опаснее было другое: Чэнь Ду прекрасно это знал.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда ресницы Цзянь Даня дрогнули, и он медленно открыл глаза.

— Ещё не ушли? — лениво протянул он чуть охрипшим со сна голосом.

— Проснулся? Пить хочешь? Принести воды? — Лу Шиянь тут же выпрямился.

— Спине стало полегче? Всё ещё болит? — мягко спросил Пэй Яньчжи, подходя ближе.

Цзянь Дань опёрся на край кровати и медленно сел, стараясь не тревожить рану. Просторное одеяло соскользнуло с плеча, обнажив половину ключицы; в тусклом жёлтом свете смуглая кожа отливала тёплым бронзовым блеском — хищным и притягательным.

— Ничего страшного, — ровно ответил он, скользнув взглядом по обоим. — Время уже позднее, вам пора возвращаться.

От ворот поворот был дан прямо и без обиняков.

— Я ещё побуду с тобой… — нахмурился Лу Шиянь.

— Господин Лу, — Цзянь Дань поднял на него глаза; в светло-карих зрачках не читалось ни единой эмоции, лишь холодное, не допускающее возражений спокойствие, — мне нужно восстанавливаться, принимать гостей сейчас неудобно.

У Лу Шияня перехватило горло; глядя на его отстранённый профиль, он с усилием проглотил уже готовые сорваться с языка слова.

Пэй Яньчжи, напротив, проявил такт: чуть кивнул с мягкой, сдержанной улыбкой:

— Тогда не буду мешать тебе отдыхать, загляну в другой раз. Если что-то понадобится, звони в любое время.

Договорив, он бросил на Цзянь Даня долгий, многозначительный взгляд, развернулся и вышел за дверь.

Лу Шиянь не хотел уходить, но знал характер Цзянь Даня — тот слов на ветер не бросал. Стиснув зубы, он вытащил из кармана небольшую коробочку импортной мази и положил её на стол:

— Не забывай мазать по часам, дважды в день, не ленись. Если что — сразу звони, я примчусь по первому зову.

Цзянь Дань коротко хмыкнул в знак согласия и больше ничего не добавил.

Лу Шиянь шагал к выходу, оборачиваясь чуть ли не на каждом шагу, но в конце концов всё-таки прикрыл за собой дверь. Щёлкнул замок, и в комнате вновь воцарилась полная тишина.

Цзянь Дань откинулся на изголовье, взял со стола коробку с мазью, лениво покрутил её в пальцах, и на его губах медленно расцвела усмешка.

【Лу Шиянь, уровень симпатии: 71/85】

【Пэй Яньчжи, уровень симпатии: 48/85】

【Подсказка: чем ближе уровень симпатии к пороговому значению, тем сложнее его повысить; требуется более точное эмоциональное воздействие.】

Цзянь Дань опустил взгляд и легонько постучал пальцем по коробке с мазью.

— Некуда спешить, — прошептал он так тихо, что слышал лишь сам себя. — Не торопиться — куда интереснее.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/41360/5322873