Готовый перевод Will I Survive? Bend the Emperor to Live / Как выжить, соблазнив императора: пособие для предателя: Глава 12

Какая разница, что нет улик? Пусть даже при всех озвучит — кому-то сегодня точно не уснуть!

Именно в этот момент Фэн Тинъюнь бросил взгляд на Ли Ханя. Веки его были наполовину опущены, но давящий взгляд пронзал насквозь, прямо в самое сердце.

Ли Хань невольно содрогнулся в душе. Мысленно прокрутив только что сказанные слова и не найдя в них изъяна, он сглотнул слюну. В конце концов, стоявший подле императора Ван Фу больше не мог сдерживаться: он дернул уголки рта, отчего зашевелилась плоть на щеках, и подал знак, искренне полагая, что поступает верно.

Уголки его рта подергивались.Reply with only the corrected sentence. Вспомнив о том, что Сяо И всё еще находится в Императорском кабинете, Ван Фу неожиданно для себя понял замысел Фэн Тинъюня и пронзительно завопил:

— Мало тому вельможе было перебить всю мою семью, так он еще подослал убийц к Сяо Чэнцзюэ! В тот момент стрела пролетела сквозь окно прямо в господина Сяо! Если бы не его молниеносная реакция — он лишь чудом позволил стреле царапнуть смертельную точку, — боюсь, я уже составлял бы компанию моим родным на Желтом Источнике!

Только тогда Фэн Тинъюнь отвел взгляд. Он постукивал по столу одним пальцем — звук то затихал, то нарастал, словно отсчитывая удары пульсов всех присутствующих.

Почувствовав, как давящий взор отступил, Ли Хань наконец смог вздохнуть. Еще долго его сердце колотилось от страха: как мог этот двадцати с небольшим лет император внушать такой ужас...

Фэн Тинъюнь неспешно произнес:

— Все вы расслышали?

Чиновники хором ответили:

— Докладываем Вашему Величеству, мы всё расслышали.

Фэн Тинъюнь неопределенно усмехнулся, подхватил лежащую под рукой чашку чая и швырнул ее в Цзинчжаоиня. То ли у чашки были собственные планы, то ли еще что, но в Цзинчжаоиня она не попала, а угодила прямо в стоявшего позади него герцога Цзинго.

Чашка оказалась отвратительного качества и при соприкосновении с телом развалилась на две половинки, оставив на лице герцога Цзинго две кровоточащие царапины. Мало того, брызги чая окатили его с ног до головы.

Звук упавших осколков эхом разнесся по комнате. Не давая пострадавшему возможности выразить недовольство, Фэн Тинъюнь с холодной усмешкой поднялся на ноги:

— Под носом у Сына Неба чиновник, на которого Я возлагал столь большие надежды, подвергается покушению в собственном доме! Где же тогда безопасность в столице? Сегодня средь бела дня совершают дерзкое покушение на придворного, а завтра, часом не в мои ли покои явятся с мечом?!

— Искать! Раз убийца среди вас, извольте отыскать его для Меня! А не найдете — все маршем катитесь обратно по своим деревням!

Сказав это, он взмахнул рукавом и удалился, нимало не заботясь о валявшихся на коленях чиновниках.

Выйдя за дверь и свернув за угол, Ван Фу не удержался от вопроса:

— К чему были слова Вашего Величества?

Использовать имя господина Сяо для устрашения — разве это не значит поджаривать человека на костре?

Фэн Тинъюнь поднял глаза на половину луны, скрывшуюся за проплывающими плотными облаками:

— Только так Правый канцлер перестанет подозревать его.

Беспричинной благосклонности не бывает, а прикрытие в виде попытки перетянуть его на свою сторону долго не проработает. Лишь вовремя используя его и создавая иллюзию, будто он всего лишь пешка в руках Сяо И, можно полностью рассеять сомнения Правого канцлера.

Ван Фу хотел что-то сказать, но промолчал. Ваше Величество прокладывает дорогу для господина Сяо.

Тем временем в Императорском кабинете Сяо И уже увяз по уши в нескольких бесполезных листах бумаги для писем. Раскинув руки по столу и уткнувшись в них лицом, он спал мертвецким сном, позабыв обо всем на свете.

Фэн Тинъюнь не стал его будить, а повернулся к выходу и велел Ван Фу:

— Отведи его в боковой павильон, завтра на утренний досмотр его будить не нужно.

Проснувшись на следующий день в боковом павильоне Императорского кабинета, Сяо И обнаружил, что Ван Фу тщательно обматывает ему шею белой марлей. С такой степенью торжественности, что непосвященные решили бы, будто ему перерезали сонную артерию.

Закончив с повязкой, Ван Фу произнес с предельной серьезностью:

— Господин, сановники как раз расходятся после утреннего досмотра. Если вы сейчас выйдете через главные ворота, как раз с ними столкнетесь.

Сяо И мгновенно раскусил замысел Ван Фу. Повернувшись к отражению в тазу с водой — губы алые, зубы белые, — он неожиданно засомневался:

— Но разве это похоже на тяжелое ранение?

У Ван Фу подобных терзаний не возникало:

— Господин может не беспокоиться, во всем виноват императорский лекарь. Его медицинское искусство из ряда вон выходящее.

Сяо И умолк. Молча подтянув воротник так, чтобы были видны пятна бутафорской крови, он бросил на Ван Фу долгий взгляд смертника, идущего на амбразуру ради общего блага.

Как раз в этот момент чиновники покидали дворец, вокруг толпилось множество людей. Сяо И затерялся в толпе, и его белые одежды выглядели там совсем не чужеродно.

Стоило ему смешаться с толпой, как до его слуха донеслись пересуды о нем самом:

— Истинный мастер плести интриги, этот Сяо Чэнцзюэ. Вчера впервые довелось увидеть императора в таком гневе.

Стоявший рядом чиновник цокнул языком с изумлением:

— Не то слово. На юбилей Наставника императора его даже не пригласили, так Ваше Величество преподнесло в подарок лишь одну лекарственную змею со словами, мол, эта тварь прожила столько лет, что скоро должна обратиться драконом. Наставник от страха уже сколько дней хворает.

Змея, обращающаяся в дракона — это тонкий намек Наставнику, что он ставит себя выше императора и преступает дозволенное.

Сяо И слушал, опустив взгляд. Собираясь уже обойти говоривших, он поднял голову и нос к носу столкнулся с Правым канцлером, который в упор смотрел на него.

Пришло время нанести визит вежливости.

Автор пишет:

Глава 11. Чиновник не умеет рисовать

— Ты уверен, что император приставил соглядатаев к Сяо Чэнцзюэ? — небрежно бросил Правый канцлер.

Сидящему перед ним человеку было около тридцати с небольшим, лицо квадратное, а вот глаза до смешного маленькие.

— Так точно, подчиненный лично слышал, как император приказал Ван Фу послать людей следить за господином Сяо.

Правый канцлер скучающе осведомился:

— И кого же отправили?

— Как раз Ван Хэ и Ван Чжо.

Узкоглазый продолжил без дополнительных вопросов:

— Ваше Величество использует Сяо Чэнцзюэ для устрашения чиновников, так что положение господина Сяо, пожалуй... — он замялся, оставляя простор для самых мрачных домыслов.

Правый канцлер со вздохом, похожим на плач по усопшему, покачал головой — будто и впрямь искренне сочувствовал Сяо И.

Именно в этот момент Сяо И, словно восставший из мертвых ходячий мертвец, шатаясь, вышел из-за ширмы. Издав скорбный вздох, словно пытаясь рукавом утереть слезы, он прикрыл лицо:

— Император и впрямь мне не доверяет.

Среди вздохов он намеренно поднял глаза на узкоглазого, для видимости тяжело вздохнул и без малейшей тени злого умысла подумал про себя: Бездарный актер массовки.

С такой актерской игрой даже в массовку бесплатно не берут, с чего он вообще решил, будто кто-то ему поверит?

Увидев Сяо И, узкоглазый тут же изобразил испуг:

— Ой, а господин Сяо какими судьбами здесь? — словно боялся, что окружающие не раскусят его фальшь.

Сяо И мысленно усмехнулся, но лицо сохранил непроницаемым:

— Прибыл спозаранку, изначально хотел уклониться от встречи, но никак не ожидал...

На этом месте он оборвал фразу — непосвященные и впрямь могли подумать, что он долго шпионил при императорском дворе и теперь потрясен до глубины души свалившимися на него неудачами.

— Тебе не о чем тревожиться, властным особам свойственно чрезмерное недоверие, просто действуй осторожно, — утешил его Правый канцлер, реагируя на слова о недоверии императора.

Сяо И выдавил из себя улыбку:

— Вы правы, впредь младший чиновник будет предельно осторожен.

Разве не этого добивался Правый канцлер? Вытащил его черт знает откуда, заставил притащиться сюда, а войдя, даже слова толком не сказал, всё какими-то загадками говорил. Не успел он толком задницей на стуле ожогов получить, как стражник с тревожным видом влетел с докладом.

Сначала усадили его сзади и целый час полоскали тему императорских передвижений, а потом резко сменили пластинку и перевели стрелки на него самого — мол, как сильно император ему не доверяет и как изощренно защищается от него.

Кто не знает, и вправду подумал бы, что о нем пекутся.

Правый канцлер снова вздохнул. Внимательно оглядев обмотанную бинтами шею Сяо И, он выказал на лице безмерную скорбь:

— Тяжело тебе приходится.

— Не тяжело, — судьба моя тяжкая. Только-только отношение Фэн Тинъюня ко мне стало более-менее стабильным, как Правый канцлер тут же выскочил на сцену со своим представлением.

Разве не для того всё это затевалось, чтобы отрезать ему любые пути к отступлению?

Сказал бы прямо, к чему эти дешевые спектакли.

Правый канцлер, редко кому оказывающий подобную честь, лично налил Сяо И чашку чаю:

— И что же император велел тебе расследовать?

Сяо И не притронулся к чаю. Сделав вид, что хочет что-то сказать, но не смеет, и соблюдая все правила приличия, он выдавил охрипшим голосом:

— Он приказал мне свалить герцога Цзинго.

Рука Правого канцлера, державшая чашку, замерла. Сосредоточенно поразмыслив с минуту, он произнес:

— Ладно, пускай тешится. Тоже мне, человек, не терпящий чужого присутствия.

Сяо И не стал спорить. Если отбросить вопрос о том, терпит он кого-то или нет, человек, не желающий умирать, не должен творить глупости. А раз уж затеял самоубийство, глупо пенять на то, что судья в подземном царстве работает слишком быстро.

То, что Правый канцлер молчаливо позволил ему действовать, объяснялось просто: герцог Цзинго не принадлежал к его людям. А даже если бы и принадлежал, но приносил недостаточно пользы, его всё равно ждала бы смерть.

По идее, на этом им следовало раскланяться и разъехаться по домам, но Сяо И, словно назло, поинтересовался:

— Вы говорили, господин, что я скоро с ним встречусь. Не подскажете, когда именно?

Правый канцлер с понимающей улыбкой ответил:

— Совсем скоро, о чем тут беспокоиться?

Только тогда Сяо И поднялся, попрощался и вышел. Он изначально не рассчитывал раздобыть здесь ценные сведения — достаточно было подчеркнуть уязвимость своего положения.

Едва он переступил порог, как снаружи, в лучах заходящего солнца, похожего на пролитую кровь, раздался неуместный голос. Голос даже не пытался скрываться, в нем сквозило нарочитое желание быть услышанным:

— А что, если император, наигравшись с господином Сяо, попросту выбросит его?

Эта фраза наотмашь врезалась в слух Сяо И. Мысленно выругавшись сквозь зубы, он не сбавляя шага сделал еще несколько шагов вперед, боясь услышать ответ старого лиса — Правого канцлера. Отойдя на приличное расстояние, он обернулся на стоявшую у воды расписную лодку, в его глазах мелькнул холод, и он тихо произнес:

— Не портите мне сердце дао.

Это место находилось на западе города, совсем недалеко от городских ворот. Пройдя полпути, Сяо И нос к носу столкнулся с предельно скромной каретой: серая крыша, обветшалое дерево, буровато-коричневая занавеска приоткрылась изнутри. Первой показалась ярко-алая ткань — если бы Сяо И не приходилось облачаться в нее едва ли не через день, он ни за что не признал бы в ней чиновничий наряд. Следом за алой полосой появилась не то чтобы близкая, но и не совсем незнакомая физиономия.

Сяо И улыбнулся:

— Здравствуй, господин У!

У Цин, уже собиравшийся выходить из кареты, на миг оцепенел, но ответил ровно тем же приветствием.

Бросив взгляд на табличку над входом, Сяо И изъявил фальшиво-доброжелательное желание:

— Нельзя ли заглянуть к господину У на чашку чаю?

Подозревая, что визиты без причины до добра не доводят, У Цин без особого энтузиазма кивнул:

— Прошу, господин Сяо.

Резиденция У Цина ни в какое сравнение не шла с Резиденцией Сяо; называть ее скромной и спартанской было бы верхом вежливости. Кое-где жались друг к другу чахлые кустики и цветы, никаких тебе искусственных горок или прудов — лишь посреди двора высилась неказистая каменная стена, служившая, судя по всему, единственным украшением, доставшимся в наследство от прежних хозяев дома.

У Цин без малейшего намека на искренность произнес:

— Жилище мое убого, надеюсь, господин Сяо не побрезгует.

Сяо И беспечно махнул рукой: по нему было видно, что он никак не ожидал обнаружить такую нищету в доме главного осведомителя столицы. Впрочем, подумав, он понял: чтобы собирать слухи и заводить нужные знакомства, требуются немалые средства, и вот как раз У Цин тратил деньги исключительно с умом.

Войдя в дом и усевшись, У Цин отбросил вежливость и вернул себе ту устрашающую ауру, с которой средь бела дня угрожал Сяо И, без каких-либо расшаркиваний перейдя к делу:

— Какое у господина Сяо ко мне срочное дело, раз потребовалось мое вмешательство?

Сяо И тоже не стал ходить вокруг да около:

— Мне нужны предпочтения некоторых чиновных лиц и то, в чем они нуждаются в данный момент.

Императорские экзамены — дело государственной важности, и если клика Правого канцлера собирается вмешаться, он обязан держать руку на пульсе их маневров.

У Цин обвел взглядом комнату и с честным видом благородного мужа произнес:

— Как видит господин Сяо, у меня нет денег.

Подразумевалось: хочешь провернуть дело — плати вперед, ведь все средства ушли на слежку за самим же Сяо И, и у него на руках осталось ровно столько, чтобы свести концы с концами.

— О~ — протянул Сяо И с трагическим выражением лица, — у меня тоже нет денег, Ваше Величество мне столько не платит.

http://bllate.org/book/41352/5269942