Готовый перевод Will I Survive? Bend the Emperor to Live / Как выжить, соблазнив императора: пособие для предателя: Глава 10

Поразмыслив добрую половину дня над тем, как сгладить неловкость, Сяо И так и не придумал подходящего объяснения.Напустив на себя храбрый вид, он подал голос:

— Ваше Величество, я говорю чистую правду: чьё это было изображение, я позабыл, но могу поручиться, что предан Вашему Величеству на все сто процентов.

— Вижу.

Фэн Тинъюнь словно бы мимоходом бросила это замечание и не стала сильно придираться к Сяо И:

— Я возвращаюсь во дворец, но с историей этой картины мне нужен отчёт. Впредь нечего в одиночку шляться по переулкам.

Она повернулась и окликнула Ван Фу:

— Ван Фу, найди человека в помощь господину Сяо.

— Слушаюсь! — Ван Фу привлёк к себе стражника с правильными чертами лица. — Будешь охранять господина Сяо.

— Подчиненный приказы выполнял! — Проводив Фэн Тинъюнь взглядом с перекрёстка, Сяо И лишь задним умом сообразил, что Фэн Тинъюнь вовсе не стала допытываться насчёт тайной комнаты.

Это что же, проехали?

И вот так просто проехали?

А сможет ли У Цин действительно помочь ему раскопать что-нибудь насчёт его уязвимого места?

Не успел он всё обдумать, как присланный Фэн Тинъюнь стражник поинтересовался:

— Твой подчиненный Ван Хэ, смею спросить, изволит ли господин сейчас вернуться в поместье?

Сяо И пришёл в себя:

— Нет, отправляемся к западным городским воротам искать начальника стражи ворот.

Ван Хэ склонил голову, принимая приказ:

— Ваш подчинённый сначала проводит господина в поместье, а после незамедлительно вызовет начальника стражи к вам.

Сяо И на мгновение замер. И зачем он только бегал туда-сюда?

Начальник стражи ворот Ли Хань прибыл быстро. Выглядел он крайне жалко: мало того, что с ног до головы в грязи, так ещё и скручен по рукам и ногам, а рот и вовсе заткнут насквозь пропитанной грязью тряпкой, отчего распух.

Стоило вытащить тряпку изо рта, как Ли Хань завопил:

— До чего же грозен господин Сяо! Даже будучи чиновником императорского двора, нельзя же хватать людей посреди улицы!

Сяо И с недоверием посмотрел на Ван Хэ:

— Ты похитил человека посреди улицы?

Среди бела дня, у подножия трона — да завтра же чиновники из Управления цензоров завалят императора доносами на него.

— Не беспокойтесь, господин, у вашего подчинённого был устной указ от Вашего Величества. — Ван Хэ держался совершенно невозмутимо и даже отвесил Ли Ханю пинка, пригрозив: — Веди себя тише!

Сяо И лишился дар речи. Связаться с высокой покровительницей — это всё-таки совсем другое дело. Ему было лень рассыпаться в любезностях перед Ли Ханем, и он перешёл прямо к делу:

— Князь Юэ сообщил мне, что именно вы пропустили его в столицу.

Ли Хань отвернулся, твёрдо решив, что раз у Сяо И нет доказательств, то поделать с ним ничего не удастся.

— Полагаю, упираться тыне видишь никакого смысла: при любом раскладе тебя ждёт лишь смертная казнь. Уж лучше выйти вперёд и обличить остальных, избавив хотя бы свою семью от кары.

Сяо И прекрасно понимал, что вещественных доказательств у него тоже нет, но улики можно и откопать.

Ли Хань лишь холодно хмыкнул и промолчал. Сяо И церемониться не стал: схватив со стола нож для фруктов, он приставил его к груди Ли Ханя:

— Я знаю, что смерти ты не боишься, но можно убить не тело, а душу — твои жена и дети тоже смерти не боятся?

— Удельный князь Чэнь затеял государственный переворот. Разорение рода и ссылка — это цветочки, а вот истребление всех девяти родов из-за тебя одного — куда серьёзнее. Выкладывай, как вы помогали князю Юэ вернуться в столицу, а затем отправляйся со мной ко двору свидетельствовать против сообщников, и я гарантирую, что твоя семья не пострадает. Иначе — клянусь, тебе не миновать гнева с обеих сторон и сгинуть без погребения.

— Не по зубам тебе эта задача. — Ли Ханьпрямо посмотрел Сяо И в глаза, казалось бы, на редкость уверенный в том, что у того нет подобных возможностей.

— Вот как? — Сяо И усмехнулся. — Уверен?

Ли Хань презрительно фыркнул, ничуть не испугавшись.

Сяо И выпрямился, и его взгляд скользнул сверху вниз по Ли Ханя:

— Я занимаю высокий пост третьего ранга, за моей спиной стоит Ваше Величество — у меня найдётся масса способов.

Ли Хань ответил ему насмешливой улыбкой:

— То, о чём говорит господин Сяо, безусловно, верно. Но какими доказательствами вы можете подтвердить, что ваш покорный слуга сговорился с князем Юэ? В любом деле важны доказательства, не так ли, господин?

Сяо И улыбнулся. И впрямь, с самого порога Ли Хань ещё не обмолвился ни словом об их связи с князем Юэ.

Но раз он решился разыскать Ли Ханя, на то были свои причины.

— Если в Министерстве финансов не ошиблись в записях, твоя жена — вроде как двоюродная племянница герцога Цзинго по боковой линии, рождённая от наложницы.

Для Сяо И, занимающего пост заместителя министра финансов, поднять и изучить записи о происхождении было проще простого, тем более что Ли Хань состоял на официальной государственной службе.

— Ты происходишь из простой семьи, а твоё ежемесячное жалование составляет около четырёх лянов серебра.

Днём Сяо И побегал по улицам вовсе не безрезультатно.

Нож в руке Сяо И изменил траекторию и срезал с одежды Ли Ханя целый лоскут. Погладив ткань пальцами, он усмехнулся:

— Насколько мне известно, обычная хлопчатобумажная ткань в городских лавках стоит пятьсот вэней, а то, что надето на тебе — никак не меньше добротной парчи?

Он снова развёл воротник Ли Ханя, обнажая нижнее бельё отменного качества:

— Глаза у меня не слепые. Нижняя сорочка — из облачной парчи, а самая дешёвая облачная парча стоит пять лянов серебра за рулон. У тебя на попечении престарелая мать и сопливые дети — откуда деньжищи на такую ткань? К тому же этот наряд явно ещё не стирали. Если мне не изменяет память, твой день рождения не в июле, да и никаких радостных событий в последнее время не предвиделось. С чего бы тебе рядиться в обновки?

Не дожидаясь ответа Ли Ханя, Сяо И наглухо отрезал ему пути к отступлению:

— Или ты хочешь сказать, что сегодня утром уходил из дому в спешке и по ошибке натянул праздничный наряд со дна сундука? Может, мне послать людей помочь тебе поискать другую одежду дома, только вот успеет ли твоя почтенная супруга её спрятать?

Сказав это, Сяо И умолк и холодно уставился на Ли Ханя.

С момента переноса в этот мир ему то и дело попадались такие старые лисы, как Правый канцлер, неужели он не справится с каким-то Ли Ханем?

Происхождение денег покрыто мраком, улики бьют прямо в цель — Ли Ханю оставалось лишь проглотить обиду и со сжатыми кулаками признать вину:

— Этот чиновник готов признать себя виновным!

Сяо И цыкнул языком. Незнающий человек и впрямь подумал бы, что тут есть с чем возиться:

— Ван Хэ, развяжи его, принеси кисть — пусть поставит подпись и оттиск пальца.

Добившись своего, Сяо И вернулся на прежнее место. Его тень на стене колыхалась в пляшущем свете свечей:

— Доказательства ты выдашь сам или мне привести людей на обыск?

Люди с крепкими нервами ведут дела с предельной осторожностью, и Сяо И не верил, что у Ли Ханя не осталось припрятанных улик.

Ли Хань закрыл глаза, плечи его опали:

— Жена этого чиновника знает, где спрятаны вещи. Умоляю вас, господин, пощадите жизнь моей жены и детей.

Ван Хэ тут же выступил вперед:

— Подчинённый немедленно отправляется за людьми.

Раз начальство выделяет людей со столь высоким уровнем сознательности, у Сяо И не было причин возражать. Он кивнул в знак согласия:

— Постойте. Отправьте людей присмотреть за его домочадцами: провинился он, а семья его невиновна.

Сяо И не практиковал коллективную ответственность: принцип «долги отца переходят на детей» в его понимании не работал, малолетние дети неповинны.

Ван Хэ почтительно поклонился:

— Есть!

Прошло около получаса. Ли Хань продолжал стоять на коленях на прежнем месте, выводя текст признания. Его движения казались странно медлительными, словно он чего-то выжидал или же ему не хватало света свечей, чтобы разглядеть исписанный лист, — он так низко склонил голову над пюпитром, что почти касался его носом. Сяо И, сочтя это утомительным, просто взял свечу и поднёс к самому его лицу, чтобы осветить бумагу. Не успел он даже выпрямиться, как из-за окна донёсся звонкий лязг скрестившихся клинков.

Мгновение спустя острый меч со свистом пролетел в опасной близости от щеки Сяо И, и на пол гулко упала капля алой крови, а в воздухе ещё долго метался рассечённый ветром свист.

Следом окно резко захлопнулось снаружи, и незнакомый голос провозгласил:

— Ваш покорный слуга Ван Чжо по приказу Вашего Величества прибыл охранять безопасность господина. В поместье прокрался убийца, умоляю господина не покидать комнату.

Сяо И так и замер на месте, согнувшись пополам и не успев разогнуться. Его тело несколько мгновений оставалось каменным, затем он шумно вдохнул, выпрямился и, бросив взгляд на Ли Ханя, принялся лихорадочно соображать.

Он ни с кем не враждовал, так что убийца снаружи, скорее всего, явился за Ли Ханем.

Но в какой момент подоспели эти стражники? И откуда Фэн Тинъюнь заранее узнала, что кто-то придёт совершить покушение?

Если бы Фэн Тинъюнь не прислала людей, чем бы всё это для него кончилось?

Ли Хань же вдруг, вытаращив глаза от ужаса, вцепился в полу одежды Сяо И и судорожно завопил:

— Господин! Жена и дети моего ничтожного слуги...

— Ван Хэ уже повёл людей туда, и в общем-то... — Сяо И осёкся, не договорив, чем именно всё закончится. Если поспеют — слава богу, а если нет...

За окном снова раздался резкий треск — звук соприкосновения клинков с лезвиями, пронзительный и оглушающий. Лицо Ли Ханя побелело как мел, он без сил рухнул на пол, беззвучно шевеля губами.

Взгляд Сяо И упал на бумагу рядом с его рукой: уроненная кисть залила чернилами большую часть листа, и кляксы постепенно подбирались к пальцам.

Ли Хань весь дрожал, тупо уставившись остекленевшими глазами в окно; свет свечи отражался в его зрачках зловещим багрянцем.

Будучи по природе человеком холодным и бесчувственным, Сяо И с бесстрастным лицом наклонился и выдернул несколько исписанных листов. На месте чернильной кляксы от двух иероглифов имени герцога Цзинго уцелели лишь первые два знака, позволявшие разобрать лишь слово Цзинго. С почти ледяной жестокостью он произнёс:

— Ты упомянул того, кого упоминать не следовало, и помог не тем, кому нужно было помогать.

Снаружи продолжалась смертная схватка, и тени от мечей преломлялись сквозь бумажные решётки окон. Губы Ли Ханя мелко дрожали, и по ним можно было без труда прочесть беззвучную мольбу: «Бодхисаттва, защити».

Сяо И согнутым пальцем потёр царапину на щеке: если прежде он ещё сомневался, кто же тут смел до безумия, то теперь, глядя на исписанный лист, ясно понял, чьих это рук дело — герцога Цзинго Сун Цзена.

Какая дерзость!

Сяо И направился к столу, сжимая бумаги в руке, а Ли Хань тем временем судорожно забросил руки вперёд, цепляясь за полы его одежд, словно за последнюю надежду:

— Господин! Мои жена и дети... жена и дети... Мой младший сын ещё в пелёнках, он ничего не ведает... Он ни в чём не виноват!

— Я тоже ни в чём не виновен. — Он всего-навсего вёл расследование, с какой стати ему угрожают подобным образом? Ночные покушения — прямо сценарий какого-то сериала.

Какой-то захудалый герцог Цзинго, о котором в исторических хрониках едва ли наберётся пара строк, посмел угрожать ему.

Ли Хань не отпускал полы одежды Сяо И, его тело каменело по мере того, как он подавался вперёд. Хотя Сяо И и не отстранялся, руки Ли Ханя раз за разом безвольно падали на пол с глухим стуком, не в силах удержать захват.

— Господин! Господин!

Не прошло и двух часов, как человек, ещё недавно кичившийся своей спесью и дерзостью, превратился в затравленного пса. Как это жалко.

— Если Ван Хэ успеет вовремя, он непременно сделает всё возможное, чтобы спасти твою семью. Я же со своей стороны непременно защищу тебя самого. Ну а тот, кто стоит за кулисами... — Сяо И на мгновение умолк и поднял взгляд, — пришла пора ему узнать, каково на ощупь лезвие меча.

Спустя примерно десяток минут звон оружия стих, и в дверь постучали:

— Господин Сяо, ваш подчинённый Ван Чжо.

— Войди.

Ван Чжо шагнул внутрь, не глядя по сторонам, и опустился на одно колено:

— Подчинённый исполнил долг небрежно и напугал господина!

— Пустяки. Где убийцы?

Ван Чжо снова опустил голову:

— Служба моя оказалась несовершенна, убийцы покончили с собой.

Сяо И вовсе не удивился — классический приём политических интриг, и буднично произнёс:

— Главное, что сам не пострадал. Мёртвые убийцы ничего не скажут, но вот хозяин живых — всегда сможет.

На одежде Ван Чжо виднелись лишь брызги крови, никаких следов пропитывания изнутри наружу — судя по всему, он действительно не был ранен.

Сяо И поинтересовался:

— Сколько их всего заявилось?

Уж до чего же ему было любопытно, какие именно доказательства прибрал к рукам Ли Хань, раз те так испугались, словно собаки перед миской с тухлятиной.

— Двенадцать человек.

— Благодарю за труды, отдохни с дороги. Завтра будешь у меня свидетелем. — Сяо И усмехнулся. Судя по всему, вес собранных улик оказался немалым.

Однако не успело забрезжить утро и наступить время утреннего доклада при дворе, как в спальню к Сяо И ворвался Ван Хэ, прижимая к груди надрывно плачущего младенца. Перекрывая детский крик, закричал и он сам:

— Прошу господина о снисхождении! Подчинённый прибыл с опозданием: к моменту нашего появления в живых остался лишь младенец, но зато мне удалось отыскать письма, подтверждающие связь Ли Ханя с князем Юэ и прочими!

http://bllate.org/book/41352/5269940