Янь Ланьчжан очень любил такую погоду.
Поэтому в тот день, когда приятели собрались вместе и позвали его погулять, он на удивление легко согласился. В будни, вместо того чтобы ходить куда-то развлекаться, он обычно предпочитал оставаться дома за чтением книг.
Они часто собирались на террасе второго этажа, чтобы убить время: играли в слегка наивные симуляторы или уткнувшись носом, возились со своими интеллектуальными мозгами.
Янь Ланьчжан чаще всего просто прислонялся к спинке кресла и листал какую-нибудь сложную, запутанную книгу.
Ему нравился особый запах осени: чуть суховатые деревья, измельченные ветром опавшие листья с примесью легкого холодка, беззвучно висящие в воздухе. Это ощущение позволяло ему еще глубже погрузиться в поглощение знаний из книг.
Он также начал привыкать к тому, что приятели сидят рядом с ним. Это заставляло его чувствовать себя частью компании — быть так близко к ним и в то же время так далеко.
И именно в такой полуденный час он заметил под деревом Лян Вэньшэна.
Иногда Лян Вэньшэн приходил с пустыми руками и взбирался на ветку дерева, закрыв глаза. Иногда он приносил с собой книгу, но названия Янь Ланьчжан разглядеть не мог, оттого ему было очень любопытно.
Книга в руке больше не привлекала его, и все внимание Янь Ланьчжана полностью переключилось на Лян Вэньшэна.
В дальнейшем, приходя сюда каждый раз, он невольно сначала бросал взгляд под то дерево, смутно надеясь, удастся ли ему и сегодня увидеть этого человека.
Его взгляд задерживался слишком долго и был слишком сосредоточен, что не укрылось от остальных. Все они, казалось, тоже обнаружили что-то забавное и наперебой заговорили о Лян Вэньшэна.
Говорили о его происхождении, о его характере, о его матери, а также о множестве обрывков самых разных слухов, чья правдивость была под вопросом.
Эти слова были похожи на медленно разворачивающийся свиток картины, постепенно раскидывавшийся перед глазами Янь Ланьчжана, позволяя ему по кусочкам составить образ человека, которого он раньше совсем не знал.
Поэтому Янь Ланьчжану казалось, что он стал лучше понимать Лян Вэньшэна.
У него не возникало из-за этого ни презрения, ни высокомерия, ни сочувствия или жалости. Все эти вещи его не слишком волновали.
Он просто хотел узнать, о чем именно думает Лян Вэньшэн, когда закрывает глаза. Хотел узнать, как называется та книга, которую Лян Вэньшэн так долго перелистывал.
Почему тот не похож на него самого, почему он не нуждается в толпе и всегда держится один.
В другой день небо было чистым и прозрачным, словно вымытым.
Янь Ланьчжан решил сам заговорить с Лян Вэньшэном.
Он намеренно не сказал об этом своим приятелям, желая подойти в одиночку и втайне.
Но стоило ему войти во двор, как он увидел, что эта компания уже обступила дерево, изрыгая сплошные презрительные и насмешливые слова.
Шаги Янь Ланьчжана замерли, он инстинктивно отступил на полшага назад.
Он боялся, что они обернутся и увидят его, боялся, что они окликнут его прямо там, боялся, что Лян Вэньшэн подумает, будто он ничем не отличается от них и в душе тоже смотрит на него свысока.
Ему пришлось остолбенев стоять на месте. Погодив немного, он опустил голову, достал интеллектуальный мозг и написал приятелям с вопросом, где они находятся, добавив, что на втором этаже никого не застал.
После этого он повернулся и побежал обратно на второй этаж, притворившись, что все это время находился там и спокойно ждал.
И действительно, вскоре приятели вернулись. По дороге они уже обсуждали другую тему, смеялись и шумели, словно ничего и не было.
Для них Лян Вэньшэн был, пожалуй, лишь свежей пищей для разговоров, взятой на время для развлечения — поболтали и забыли.
В итоге слова, которые уже вертелись на языке Янь Ланьчжана и которые он хотел высказать в защиту Лян Вэньшэна, пришлось проглотить.
Он наспех придумал предлог, повернулся и снова выбежал наружу.
Вся дорога прошла в спешке, он тяжело дышал и теперь, стоя на том же месте, пытался восстановить дыхание.
Затем он поднял глаза и увидел, что Юань Нин держит Лян Вэньшэна за руку.
Вспоминая об этом сейчас, Янь Ланьчжан все еще чувствовал, как у него от злости сводит челюсти.
Он не слышал, о чем они говорили, в памяти осталось лишь одно-единственное необычайно яркое чувство.
Словно нечто, что по праву принадлежало ему, грубо отобрал кто-то чужой, и оттого внезапно вспыхнула ярость, а вместе с ней поднялась и жгучая ненависть.
Да.
Это чувство зарождалось в нем еще тогда, столь рано.
Ему хотелось забросить Юань Нин куда-нибудь подальше, лучше всего отправить на какую-нибудь захудалую планету-рудник, чтобы тот до конца своих дней не смел ступать на Столичную планету.
Этот человек поистине подл и бесстыден.
Даже сейчас он все еще корчит из себя лицемера, изображая того, кто лучше всех понимает Лян Вэньшэна. Он смотрит своими вечно переполненными, похожими на фонтан глазами, словно может выплакать за Лян Вэньшэна все те невысказанные обиды его детства.
— Вы здесь.
Янь Ланьчжан погряз в этих бескрайних воспоминаниях и дурных мыслях, как вдруг пришел в себя от звука голоса и вместе с Лян Вэньшэном повернул голову в сторону.
Это был Лян Сяодун.
Его голос звучал низко, а на лице застыло привычное высокомерное выражение превосходства, но для остальных это было лишь проявлением врожденного статуса. Никто не считал его поведение бестактным, напротив, все полагали, что так и должно быть.
Подумав об этом, Янь Ланьчжан вновь ощутил внутреннюю несправедливость по отношению к Лян Вэньшэну.
Ведь к Лян Вэньшэну все всегда относились очень сурово: стоило ему даже просто с бесстрастным лицом встать где-нибудь, как его тут же обвиняли в излишней холодности и жесткости, внушающей страх.
Лян Сяодун улыбнулся Янь Ланьчжану, и его открытая улыбка почти мгновенно стерла с лица надменность.
— Лань Чжан, — его тон был выдержан с идеальной долей близости. — Все не удавалось найти возможности поговорить с тобой. Как ты в последнее время?
Уголки губ Янь Ланьчжана приподнялись, и он с улыбкой ответил:
— Спасибо, что беспокоишься. У меня все хорошо, а у тебя?
— Хорошо ли? — Лян Сяодун загадочно усмехнулся. — Уж не ради ли того, чтобы прикрыть лицо Вэньшэна, ты так говоришь?
— Мой отец уже отчитал его и велел больше не связываться с тем вторым принцем. — С этими словами он чуть склонил голову, словно задавая праздный вопрос: — Ведь так, Вэньшэн?
Эти слова прозвучали словно намертво запертые ворота, которые кто-то внезапно вышиб ударом ноги.
Лица Лян Вэньшэна и Янь Ланьчжана помрачнели почти одновременно.
Лян Сяодун сделал вид, будто ничего не заметил, и спокойно продолжил:
— Впрочем, ваши новости вышли достаточно скандальными, чтобы вмиг заглушить все прежние сплетни.
Он повернулся к Лян Вэньшэну и произнес:
— Вэньшэн, все эти любовные дела лучше поменьше привлекать к себе. Раз уж у тебя появилась вторая половинка, следовало бы знать, как ее защищать.
Лян Вэньшэн холодно ответил:
— Об этом тебе беспокоиться не стоит.
— Как старший брат, я просто обязан хоть немного о вас позаботиться, — с улыбкой произнес Лян Сяодун. — Впрочем, вы оба можете быть спокойны, я вам помогу. По крайней мере, до вашей свадьбы или помолвки я подыщу Юань Нин подходящего Альфу.
На этот раз лицо Лян Вэньшэна потемнело окончательно — тучи сгустились так низко, что даже на самом дне его глаз залегла тень леденящей ярости.
Его голос прозвучал жестко и холодно:
— Я сказал: не лезь не в свое дело. Не смей вмешиваться в мои дела.
Глаза Лян Сяодуна чуть сузились:
— Только ли твои дела, Вэньшэн? Это дела семьи Лян.
С этими словами он протянул руку и похлопал Лян Вэньшэна по плечу — жест выглядел дружеским, но в самом усилии крылось не допускающее возражений давление.
— Тебе нужно как следует позаботиться о Лань Чжане.
С этими словами он убрал руку, повернулся и легко улыбнулся Янь Ланьчжану.
— Прошу прощения.
Сказав это, он удалился, словно приходил сюда исключительно ради того, чтобы бросить эти несколько фраз.
Остаток тепла от Лян Сяодуна исчез из поля зрения Янь Ланьчжана и Лян Вэньшэна, но вызванное им раздражение разгоралось все сильнее.
В глубине души Янь Ланьчжан полностью разделял слова Лян Сяодуна: было бы лучше всего, если бы Юань Нин немедленно выдали замуж.
Но, разумеется, он не мог произнести это вслух.
Особенно сейчас, в эти с таким трудом добытые мгновения уединения с Лян Вэньшэном, ему совсем не хотелось позволять имени того человека вставать между ними.
Подумав об этом, Янь Ланьчжан мысленно от души выругал Лян Сяодуна.
Ему следовало немедленно сказать хоть что-нибудь, чтобы немного разрядить эту застывшую ледяную атмосферу.
Его взгляд чуть сместился, и он постарался заговорить максимально мягко:
— Тебе тоже не стоит слишком переживать. Каковы бы ни были правила брачных союзов в Федерации, они не станут просто так выдавать принца за какого-нибудь Альфу с сомнительным прошлым.
Услышав это, Лян Вэньшэн медленно перевел на него взгляд, и в его черных глазах словно залег слой ледяной корки.
И чем дольше он молчал, чем глубже становилось его безмолвие, тем удушливее и давяще становились исходившие от него волны феромонов.
Сердце Янь Ланьчжана судорожно сжалось, казалось, оно готово было остановиться.
Глядя на Янь Ланьчжана, Лян Вэньшэн вновь отчетливо осознал всю пропасть между ними — неравенство их положений.
Точно так же, как когда-то Янь Ланьчжан без всяких усилий добрался до передовой и на вполне законных основаниях остался на его военном корабле, преследуя его по пятам, куда бы он ни направился.
Точно так же он мог с легкостью расшатать его нервы и подчинить его тело.
Одного лишь периода течки оказалось достаточно, чтобы полностью сокрушить остатки его некогда столь гордого самоконтроля, превратив в неутолимого зверя, движимого лишь инстинктами.
Семья Лян, семья Янь — любая власть была способна с легкостью вертеть им как угодно.
Даже несмотря на его бессмертные боевые заслуги, несмотря на то, что его звание уже достигло генеральского.
Но оказалось, что человек, стоящий на самой вершине военной мощи, на деле не представляет собой ровным счетом ничего.
Лян Вэньшэн вспомнил слова, сказанные ему матерью.
Она уже давно была уверена: стоит ему пробыть в Федерации еще немного, как все те иллюзии о том, что боевыми заслугами удастся выменять свободу и отсрочку от навязанного брака, в конце концов схлынут без следа, словно отлив.
Она смеялась над его наивностью и детской глупостью.
И неужели Лян Сяодун явился сюда с этими праздными речами лишь для того, чтобы посмеяться над ним?
В этом крылась воля их отца, самого президента-герцога: предупреждение о том, что он должен должным образом заботиться о Янь Ланьчжане, не вызывать недовольства семьи Янь, не допустить, чтобы семья Лян понесла хоть малейший убыток из-за этого брака, и тем более не уронить ни капли лица.
У него не было права решать за самого себя.
Все ничем не отличалось от его детства.
В одно мгновение все вокруг словно ядовитый сок впиталось в его сердце, и он даже ощутил во рту слабый, едва уловимый привкус крови.
Его душа была полна тяжелых дум, а в груди леденело.
И все это повторение кошмара принес с собой человек, стоявший перед ним.
http://bllate.org/book/41343/5268895
Сказали спасибо 0 читателей