Готовый перевод Every Morning I Wake Up to See the Cult Leader Taking Medicine / Утро начинается с таблеток: мой безумный глава секты: Глава 8

Глава 7

В карете.

Полог приподнялся, и Дан Цюэ настороженно уставился на того человека, что правил лошадьми, сидя снаружи. Он помнил, как вечером четырнадцатого августа, стоило им с Цин Ли покинуть Город Гушуй, тот внезапно совершил на него нападение, нанеся глубокий удар мечом в спину. Позже он убил Цин Ли, но из-за тяжелейшего ранения вскоре потерял сознание, едва успев проехать совсем немного. Тот человек перед ним, державший нефритовый кулон клана Хань, кажется, уже попадался ему на глаза, когда он был без памяти.

Он слабо спросил:

— Какой сегодня день?

Хань Цзинь округлил глаза, размышляя какое-то время. Одной рукой он придерживал вожжи, а другой принялся загибать пальцы, бормоча:

— Вроде бы… восемнадцатое… а может, семнадцатое… Цзиньцзинь и сам не может разобраться.

Брови Дан Цюэ плотно сошлись на переносице. Этот человек был крайне странным и подозрительным: на вид ему лет семнадцать-восемнадцать, но манера поведения и тон речи — как у семи-восьмилетнего ребенка. Если бы дело было только в этом, еще можно было бы стерпеть, но ведь это Хань Цзинь! Хань Цзинь из Секты Пяти Колес!

Дан Цюэ перевел взгляд на нефритовый кулон у него на поясе, заподозрив, что в спешке мог ошибиться. Преемники Секты Пяти Колес — сплошь мастера боевых искусств. Тот, что перед ним, определенно тоже владел боевыми навыками, и, судя по обрывкам его разговоров с давешними преследователями, он уже несколько раз отбивал нападения за эти дни. Но как мастер может быть таким… таким наивным и глупым?

Спустя мгновение Дан Цюэ задумчиво произнес:

— Куда ты меня везешь?

Хань Цзинь моргнул:

— Когда брат был без сознания, он все время кричал: на запад, на запад! Вот я и еду на запад, я ведь и сам не знаю, куда надо.

Дан Цюэ спросил:

— Где ты живешь?

Хань Цзинь покачал головой:

— У Цзиньцзиня нет постоянного места жительства. Отец говорит, что мужчина должен считать своим домом весь мир.

Дан Цюэ промолчал. Это действительно было в духе Секты Пяти Колес.

Немного погодя он снова подал голос:

— Слышал, два года назад ты победил Чжан Даоцзы?

Хань Цзинь закусил палец:

— А кто такой Чжан Даоцзы?

Дан Цюэ на мгновение умолк.

Хань Цзинь внезапно просиял:

— Это тот старик, который похож на стервятника?

Дан Цюэ задумался, и уголок его рта дернулся:

— Да.

Хань Цзинь продолжил:

— Отец сказал, если Цзиньцзинь победит того старика, то он позволит Цзиньцзиню самому гулять, где хочется.

Дан Цюэ прищурился, охваченный сомнением:

— Твой отец — Хань Чэн?

Хань Цзинь кивнул:

— Да-да, папочка — это Чэн-Чэн.

Дан Цюэ содрогнулся от прозвища Чэн-Чэн и проговорил:

— Я слышал, что семнадцать лет назад Хань Чэн исчез из мира боевых искусств. Чем твой отец занимался все эти семнадцать лет?

Хань Цзинь радостно воскликнул:

— Потому что семнадцать лет назад родился Цзиньцзинь! Отец родил Цзиньцзиня и стал все свое время играть вместе со мной. — Он сделал паузу и уже с досадой добавил: — Вообще-то, папочка такой навязчивый, так сильно зависит от Цзиньцзиня. Каждый день ходит по пятам, ни на шаг не хочет отпускать. Цзиньцзинь, конечно, тоже любит папочку, но от такой приставучести на душе становится беспокойно. Он ведь уже в таком почтенном возрасте, как может до сих пор так сильно зависеть от Цзиньцзиня? Ну правда, заставляет переживать.

Дан Цюэ постарался проигнорировать приторно-сладкий тон собеседника и тихо повторил:

— Твой отец… ходит за тобой по пятам?

Хань Цзинь кивнул:

— Угу, папочка еще говорит, что это потому, что Цзиньцзинь болен, поэтому он должен заботиться о Цзиньцзине и не может оставлять его одного. — Он хлопнул себя по груди и выпрямился: — Но Цзиньцзинь вовсе не болен! У Цзиньцзиня сил — море! За один раз могу съесть восемнадцать паровых булочек!

Он повернул голову, подмигнул Дан Цюэ и добавил:

— В этот раз Цзиньцзинь тайком сбежал, пока папочка спал.

Дан Цюэ долго хмурился, размышляя: Неужели болезнь Хань Цзиня означает неладное с головой? Неужели он дурачок? Хань Чэн отошел от дел и скрылся из мира, чтобы заботиться о сыне-дурачке…

От длинного разговора раны Дан Цюэ снова заныли. Хотя карета была удобнее, чем верховая езда, дорога все равно была очень ухабистой. К этому моменту он выложился до предела и, несмотря на множество вопросов, был вынужден отложить их в сторону и уйти в глубину кареты, чтобы отдохнуть.

Чтобы избежать преследования, они решили не двигаться напрямую к Горе Жулин. Дан Цюэ предложил повернуть на юг, чтобы петлять и запутать следы. Это было как раз по душе Хань Цзиню, поэтому, поваляв дурака, он развернул лошадей и направился строго на юг.

Из-за состояния Дан Цюэ они не могли торопиться, поэтому, как только начало смеркаться, они остановились на ночлег в поле.

Хань Цзинь достал лекарство, чтобы сменить повязку. Дан Цюэ слегка нахмурился, глядя на него:

— Раньше ты мне повязки менял?

Хань Цзинь радостно закивал:

— Да-да! Когда папочка раньше ранился, он тоже просил Цзиньцзиня накладывать мази, Цзиньцзинь умеет.

Дан Цюэ смотрел на него настороженно. Он никому не доверял и даже на Горе Жулин всегда держал ухо востро — не каждый мог прикасаться к его ранам. Но сейчас вокруг никого не было, а дотянуться самому было слишком больно. Поразмыслив, он решил: если этот человек действительно хочет его смерти, то с нынешними ранами Дан Цюэ он все равно ему не соперник, и нет нужды в коварных интригах. А если тот захочет подсыпать медленный яд, чтобы взять его под контроль, то уже давно это сделал бы, пока Дан Цюэ был без сознания, так что сопротивление ничего не даст.

Стиснув зубы, Дан Цюэ сказал:

— Хорошо…

Не успел он закончить, как Хань Цзинь уже набросился на него, с нетерпением развязывая одежду. Дан Цюэ подавил желание приложить его ладонью и зажмурился.

Во время перевязки Дан Цюэ холодно наблюдал за Хань Цзинем, а тот с предельной серьезностью обрабатывал раны, и по его лицу невозможно было прочесть ничего подозрительного. Закончив, Хань Цзинь поднял голову и заискивающе улыбнулся. Дан Цюэ, глядя на это глупое выражение лица, про себя фыркнул:

— Благодарю.

Хань Цзинь с сожалением посмотрел на его задницу. Раньше, когда он менял Дан Цюэ повязки, то раздевал его догола и делал что хотел, но теперь, когда тот очнулся, он не мог себе этого позволить.

Хань Цзинь сделал рубящий жест рукой за спиной Дан Цюэ, подумывая: не вырубить ли его сначала? Но потом решил, что минутное удовольствие не стоит того, чтобы ставить под угрозу план по проникновению на Гору Жулин, и с величайшим огорчением оставил эту затею.

Закончив, Хань Цзинь спросил:

— Брат, ты пить не хочешь?

Дан Цюэ прищурился:

— Есть немного.

Хань Цзинь поспешил ответить:

— Тогда Цзиньцзинь сходит набрать воды, хорошо?

Дан Цюэ тихо сказал:

— Хорошо, иди. Спасибо за труды.

Хань Цзинь взял бурдюк и, напевая песенку, направился к реке. Дан Цюэ спокойно посидел некоторое время, а когда фигура Хань Цзиня скрылась из виду, с трудом приподнялся, чтобы обыскать его котомку. От резкого движения рана разошлась, но он лишь поморщился.

Вещей в котомке оказалось немного, ее собирал для него Бай Сяоцзо: несколько смен одежды, лекарства, сухой паек. Дан Цюэ тщательно ощупал каждый предмет одежды, пытаясь найти какой-нибудь секрет, и действительно нащупал нечто — между двумя слоями ткани обнаружилась книга. Он вытащил ее и, взглянув, понял, что это трактат по боевым искусствам.

Увидев слова Божественное искусство, Дан Цюэ подумал, что наткнулся на секреты Секты Пяти Колес, и его охватил восторг. Он уже было хотел вдохнуть полной грудью, как вдруг прочитал полное название и чуть не поперхнулся: на обложке черным по белому значилось: Искусство слабоумия.

Дрожащими руками он открыл Искусство слабоумия и обнаружил записи по внутренней ци, которые действительно помогали прояснить ум. Опасаясь возвращения Хань Цзиня, он поспешно запихнул книгу обратно и про себя подумал: неужели этот Хань Цзинь и вправду дурачок?

Тем временем Хань Цзинь дошел до ручья, наполнил бурдюк и внезапно вспомнил, что вчера вечером забыл принять лекарство. Когда он был здоров, он принимал по одной пилюле раз в три дня, а во время приступов — по три в день. Раньше всегда находились люди, напоминавшие ему о приеме, поэтому, как только он покинул Правого Достопочтенного Стража, то сразу об этом забыл.

Вспомнив, он поспешно полез за лекарством, достал пузырек, который ему дал Ду Хуэй, и высыпал пилюлю на ладонь. Он замер — лекарство выглядело совсем не так, как то, что он принимал обычно.

Хань Цзинь почуял неладное, перевернул бутылочку и прочитал: Пилюля Десяти Совершенных Усилений. Оказалось, что в спешке, когда он сбегал, он схватил не ту баночку и сунул в одежду, не разглядев толком в темноте.

Пальцы разжались, и Пилюля Десяти Совершенных Усилений упала в реку, унесенная течением.

http://bllate.org/book/41340/5268553