Готовый перевод Cannon Fodder, But My Brother is the Future Emperor / Пушечное мясо под защитой будущего императора: Глава 8

— Госпожа, — женщина уже давно вышла замуж, но служанка всё равно по привычке продолжала называть её так. Она беспомощно вздохнула: — Люди за глаза называют Янь Шицзы Владыкой Ада из-за его устрашающего величия — куда бы он ни ступил, все призраки трепещут от страха. Никто не имел в виду, что он не человек. Но раз госпожа знает, что Янь Шицзы — человек непростой, зачем же было следовать уговорам того человека и подвергать себя смертельному риску?

— Я ведь тоже ради Минкуна стараюсь, — Ли Хайюэ подняла руку и поправила безупречные височные пряди, заметно помрачнев. — Место наследника до сих пор не утверждено, позиция свёкра неясна, матушка по характеру сдержанная и мягкосердечная — кроме меня, кто еще станет планировать будущее для Минкуна?

Служанка в душе тревожилась: — Госпожа так убивается ради молодого господина.

— Янь Дун дружит со вторым братцем, и каждый раз, когда он видит меня, то держится холодно и отстраненно, словно презирает меня. Наверняка это второй братец наговорил ему про нас гадостей! Семья избаловала этого сопляца, и если в один прекрасный день он поддастся на уговоры второго братца и вздумает упрашивать императора замолвить за того словечко перед домашними, заставив свёкра выбрать в наследники именно второго, тогда будет поздно! — Ли Хайюэ сокрушенно покачала головой: — Изначально я думала: если с Янь Дуном что-нибудь случится на Горе Таоси, подозрения можно будет перекинуть на Деревню Чэн и второго братца. Даже если второй братец сумеет отмыться, Клан Янь всё равно затаит на него обиду и разорвет все связи. Кто же знал, что Янь Шицзы вернется так рано!

Служанка с самого начала считала этот ход безумно рискованным — настолько, что даже в случае успеха вреда от него было бы больше, чем пользы. Но Ли Хайюэ отличалась упрямством, к тому же наслушалась подсказок от того загадочного человека, так что переубедить ее было невозможно.

— Но сейчас Янь Шицзы уже допрашивает матушку Ли. А вдруг они выйдут на нас? — служанка зябко содрогнулась.

— В тот день переодевалась в чужое платье и навещала матушку Ли не я, с чего ей догадываться, что это была я? К тому же, когда матушка Ли отправляла людей в Деревню Чэн, она тоже прятала лицо и скрывала свою личность. Она с пеленок заботилась о Минкуне, и сердце ее лежит к нам, иначе, как бы мы ни расписывали ей все выгоды и опасности и какими бы золотом и серебром ни манили, она бы ни за что не рискнула. Теперь ее нет в живых, и концы в воду — свидетелей не осталось. — Ли Хайюэ приподнялась, опираясь на кушетку, и принялась теребить в пальцах золотой шелковый плат. — Минкун сейчас не в Столице, это дело с ним никак не связано. Даже если Янь Сун упрямо попытается приплести нас к этому, я всегда смогу заявить, что кто-то намеренно подставил нас, чтобы посеять вражду между двумя кланами и поживиться на этом. Пока нет железных доказательств, Янь Сун ничего мне не сможет сделать. Каким бы высокомерным он ни был, ему всё равно приходится считаться с дефэй Дэ и вторым принцем.

Янь Шицзы дерзил даже самому Вашему Величеству — неужели он станет церемониться с кем-то еще? К тому же при нынешнем раскладе второй принц, пожалуй, скорее сам пойдет на уступки Янь Шицзы... Вот только служанка не успела договорить, как в дверь тихо постучали.

— Старшая невестка, — раздался за дверью голос служанки, — тут передали какую-то шкатулку. Говорят, вещи матушки Ли.

Матушка Ли? Ли Хайюэ и служанка переглянулись. Наряду с недоумением в их душах зародилось смутное предчувствие беды, но вещи матушки Ли непременно нужно было осмотреть, чтобы обрести душевное спокойствие.

Служанка отперла дверь, приняла шкатулку и, развернувшись, протянула ее к кушетке. Не успела крышка откинуться, как пронзительный викрик разорвал ночную тишь, в ответ на него зашлись лаем дворовые собаки, и во Внутреннем дворе Хэ мгновенно воцарился хаос.

— А-а! Уберите!

Ли Хайюэ взмахнула рукой, и шкатулка с громким стуком полетела на пол. Наружу выкатился сгусток плоти — пара помутневших, заплывших кровью человеческих глаз.

Упав на землю, они продолжали упорно пялиться на Ли Хайюэ.

— С этой ночи Ли Хайюэ позабудет, что такое спокойный сон.

Янь Шицзы откинулся на спинку плетеного кресла и расчесывал шерстку Сюэцю. Он только что умылся, верхнее ханьфу было распахнуто, длинные волосы рассыпались по плечам, и в отблесках свечей его профиль казался неземным, недоступным простым смертным. Чан Чуньчунь стоял позади, втирая в его кожу благовонную мазь, и комнату наполнял тонкий аромат.

услышав это, Чан Чуньчунь произнес: — Вы думаете, это дело как-то связано со старшим из клана Юй?

— Будь Фэнчунь мертв, клан Юй был бы уничтожен, но старший из Юй вряд ли стал бы действовать на Горе Таоси — слишком много следов. Ли Хайюэ хоть и глупа, но на этот раз проявила такую безрассудную смелость... — Янь Шицзы слегка прищурился. — Она всего лишь пешка.

Чан Чуньчунь заметил: — Тот, кто сумел убедить Ли Хайюэ пойти на столь рискованный шаг, человек не простой.

Янь Шицзы ничего не ответил. В этот момент маленькая белая собачка, вдоволь насладившись услугами, повернула к нему голову и выразила свою благодарность парой круглых глаз-путао.

Глядя на эти яркие, влажные глаза, Янь Шицзы смягчился в лице. Он подхватил песика на руки, склонил голову, прижавшись щекой к его макушке, и тихо произнес: — Посягнувших на меня ждет смерть... Не бойся.

Глава 5. Секрет

Ха! Ха!

Его Маленький господин Янь снова в строю!

На рассвете Янь Дун, стряхнув с себя уныние последних дней, шустро поднялся с постели, умылся, облачился в сосново-зеленый ватник и накинул на плечи плащ с белоснежным меховым воротником, после чего отправился в передний двор завтракать.

Хоу И, закончив утреннюю разминку с кулачным боем, переоделся в тесный обтягивающий наряд для стрельбы из лука цвета воронова крыла. Перехватив его на полпути, с конским хвостом на макушке, соболиными бровями и звездными глазами, можно было подумать, что перед нами наконец предстал приличный человек.

Янь Дун с ходу отвесил ему тычок в плечо: — Ты всё еще здесь? А Юй-эр где?

— Зайду перекусить перед уходом, — Хоу И сделал сальто вбок, уворачиваясь от удара, приземлился и смахнул со лба прядь волос. — Его раньше сорвали. Говорят, Ли Хайюэ ночью приснился кошмар, да такой, что она до смерти испугалась и лишилась чувств. И вот поди ж ты, ее родня из Поместья маркиза Аньсинь с самого утра явилась навестить ее.

Опять кого-то напугал кошмар до полусмерти. Неужели Ли Хайюэ тоже через это прошла? Янь Дун потер подбородок: ай, да и плевать на нее!

Приятели, словно гоняющиеся друг за другом дворовые псы, с шумом и гамом донеслись до столовой. Едва они переступили порог, как услышали: — И-эр, почему ты уходишь из дома без плаща?

Цуй Фулай, с замысловатой прической, украшенной драгоценными шпильками, и легким макияжем, как раз заворачивала за угол.

Янь Дун подбежал к ней, обхватил за руку и уткнулся носом в мягкий белый мех на ее плече, блаженно протянув: — У него жар внутри, он не мерзнет.

Хоу И окликнул ее: — Тетя Цуй! Я не замерз, с меня можно еще три слоя снять, и я всё равно выдержу!

— Сдается мне, сопляк, ты напялил на себя далеко не три слоя? — второй брат Янь Цзун выглянул из-за ширмы, вскинув темные брови. — А я выиграл — на мне ровно три.

— Если вы двое сейчас выйдете на улицу голышом, тогда я признаю в вас настоящих мужиков. — Третья сестра Янь Цзюнь оттолкнула загородившего дорогу Янь Цзуна и поманила Хоу И: — Минфэй, садись скорее.

Хоу И ответил протяжным э-э-э и устроился рядом с Янь Цзюнь. Поворачивая голову, он случайно встретился взглядом с Янь Цзуном, сидевшим по другую руку от Янь Цзюнь. Оба синхронно закатали рукава, соревнуясь, у кого мускулы рельефнее, линии плавнее, а форма красивее.

Внезапно в их состязание вклинилась третья рука. Они разом повернули головы и уткнулись в мужественное лицо с выразительными глазами и благородной осанкой.

Янь Цинъюн рассмеялся: — Щенки, а ну-ка откройте глаза пошире и поглядите, что такое настоящие железные руки!

— ... — Янь Цзюнь закрыла глаза.

Цуй Фулай, неся на плече увесистый живой груз, дошла до главного места и опустилась на стул. Янь Дун устроился рядом с ней, а пустое место подле него предназначалось для Янь Шицзы. В их семье, помимо хозяйского кресла, особых правил рассадки не было, младшее поколение усаживалось как придется.

В последние дни дворы отдыхали от заседаний, и Янь Шицзы сегодня тоже не нужно было спешить на доклады, так что он успел к семейному завтраку. Подойдя к главному месту, он поприветствовал родителей поклоном, а остальные ровесники наперебой поздоровались со старшим братом.

Янь Дун приветственно замахал обеими руками: — Брат, садись сюда!

Янь Шицзы шагнул вперед и перед тем, как сесть, трепляюще потрепал Янь Дуна по макушке.

— У второго братца сегодня занятия, он с утра пораньше уехал в Гоцзысюэ, так что ждать его не будем. Да, кстати, — Цуй Фулай повернулась к Янь Дуну и Хоу И, — раз уж зашла речь о Гоцзысюэ, ваша шалопайская компания не вздумайте пропустить экзамены перед бойкотом занятий, не то после Нового года начнется учеба, и вы еще наплачетесь.

Хоу И, тянувшийся палочками к баоцзы с бараниной, слегка вздрагивал от легкого укола совести: — Я помню, обязательно приду вовремя!

Янь Дун оказался послушнее Хоу И: — Если бы матушка не напомнила, я и впрямь забыл бы. Ой, а за хорошие оценки будет награда?

— Сдал хорошо — получишь награду, сдал плохо — наказание. — Янь Шицзы зачерпнул плошку пшенной каши и поставил перед Янь Дуном. — Вылетишь из первой пятерки — после Нового года, вернувшись со школы домой, будешь сидеть в кабинете на один час дольше. Я найму учителя, чтобы он за тобой присмотрел.

А?!

Янь Дун испытал смесь испуга и обиды. Окинув взглядом стол и не заметив никого, кто осмелился бы выступить против тирании в его защиту, он лишь обреченно выдавил: — Ой...

— Кхе-кхе! Ешьте давай! Дорогая жена, дети! Живо за еду! — Янь Цинъюн бросил сочувственный взгляд на несчастного сопляца, изобразив на лице нечто вроде я обязательно придумаю, как тебе помочь, на что Янь Дун ответил исполненным надежды взглядом: пусть твоих силенок и не хватит, но спасибо за участие.

Глава клана Янь, который по должности звался главой семьи, на деле же был полностью лишен реальной власти и занимал весьма незавидное положение, отвел глаза и запихнул в рот огромный кусок бамбуковых побегов с мясом.

В его тарелке неожиданно материализовался блинчик с начинкой. Янь Дун повернулся, наткнулся на взгляд Янь Шицзы, втянул голову в плечи и зарылся носом в тарелку, послушно принимаясь за еду.

Про себя он отсчитал пять секунд и украдкой поднял глаза — как раз вовремя, чтобы быть пойманным с поличным всё еще наблюдавшем за ним Янь Шицзы.

— Хе-хе, — Янь Дун тут же поспешил загладить вину, подложив брату креветку. — Нельзя же есть одну траву, надо совмещать мясо с овощами.

Наблюдая за тем, как Янь Дун выслуживается, домашние улыбались, и на лицах у всех разом отразилось облегчение. Янь Цинъюн, глядя на то, как старший сын склонился над младшим, мысленно отметил, что тот постепенно обретает черты то ли снежного лотоса с гор Тяньшань, то ли тысячелетнего женьшеня!

Закончив завтрак, Янь Дун отпустил слуг и прочистил горло: — Эм... Кхм.

Раз уж юный глава клана собрался держать речь, домочадцы тут же выпрямились и приняли серьезный вид.

— Из-за меня вы все эти дни переживали, так что эту чашку я осушаю до дна в знак извинения. — Янь Дун поднес к губам чашку чая, залпом выпил ее и загадочно добавил: — Вам ведь наверняка жутко интересно узнать, что же со мной произошло, да?

Янь Цзун с театральным пафосом протянул: — А об этом вообще можно говорить?

— Изначально я не хотел никому рассказывать, боялся вас напугать, да и вдруг вы решили бы, что я спятил... М-м? — Янь Дун подозрительно уставился на собственного батю.

Янь Цинъюн выдавил из себя нежную и ласковую улыбку: — Мой драгоценный старший сынок... то есть, младший сынок, в чем дело?

Янь Дун прищурился: — Что это за эмоцию ты сейчас изо всех сил пытаешься скрыть?

— Чувство вины, — безжалостно разоблачила мужа Цуй Фулай.

— Дорогая! — Янь Цинъюн шутливо зыркнул на жену, вскочил со стула, подбежал к сыну за спину и принялся усердно разминать ему плечи и стучать по спине. — Отец признает, что позвал в дом парочку монахов и даосов...

— Да каких парочку, — вставил Янь Цзун, — больше трех сотен — уф-ф!

Янь Цинъюн мгновенно переместился, заткнув сыну рот платком, так же молниеносно вернулся назад и заискивающе защебетал: — Ну так в массе людей и скрыта великая сила! Цзюнь-эр сказала, что ты не болен, а из тебя слова не вытянешь — я же места себе не находил!

Янь Дун в упор посмотрел на Янь Цинъюна и заметил, что его и без того резкие, волевые черты лица как-то осунулись, а под глазами залегли темные круги. Раз уж он сам не находил себе места от тревоги, то кому в этом доме вообще могло быть легко?

Он опустил ресницы и с чувством вины произнес: — Прост...

— Ладно, — перебила Янь Цзюнь, — давай ближе к делу.

— Именно, — Янь Цинъюн слегка потрепал сынишку по голове и вернулся на свое место. — Давай выкладывай всё как на духу!

http://bllate.org/book/41338/5268266

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь