Цзин Цзэян тяжело вздохнул и послушно последовал за ним.
За каменной щелью поднимались колонны, каменные стены переворачивались, и лабиринт постепенно возвращался в прежнее состояние.
Нин Цзяду, вышедший чуть раньше, стоял на вытянутых каменных ступенях, слегка приподняв подбородок и распрямив спину — всё тот же холодный и неприступный вид.
Цзин Цзэян посмотрел ему в спину и с досадой скривил губы.
Как ни крути, а на этот раз он остался у него в долгу.
В этот самый момент Нин Цзяду резко обернулся и устремил на него взгляд. Его светлые глаза в мерцающем, непредсказуемом пламени пещеры напоминали звезды в темную ночь.
— Что ты только что сказал насчет того, чтобы прекратить?
Нин Цзяду невозмутимо смотрел на Цзин Цзэяна, от него веяло таким холодом, что было ясно: просто так он это не оставит.
Признаться, что он сам всё нафантазировал и сел в лужу, Цзин Цзэян не смел, поэтому лишь напустил на себя невозмутимый вид.
— Да так, испугался и не то подумал, не бери в голову.
С этими словами он тоже поднялся на ступени и принялся озираться по сторонам, делая вид, что ищет выход.
Лицо Нин Цзяду оставалось холодным — спустить ему это с рук он не собирался.
— А ну-ка объясни, что именно ты не то подумал? Что, по-твоему, я собирался сделать?
Цзин Цзэян едва не покрылся потом. — Ничего такого я не думал, давай-ка лучше возвращаться.
— Выкладывай.
Нин Цзяду допытывался с упорством, и Цзин Цзэян, глядя в эти чистые янтарные глаза, вдруг догадался об одной вещи.
Тот вовсе не собирался устраивать допрос с пристрастием — он действительно не понимал смысла тех слов.
Каким бы гением с высоким IQ он ни был, в вопросах человеческих отношений Нин Цзяду был совершенно безнадежен.
Цзин Цзэян вспомнил, как вскоре после перевода в их школу Нин Цзяду, обладатель выдающегося ума и яркой внешности, на каждой перемене оказывался окружен оживленными девчонками, которые якобы просили объяснить задачки по математике. Вопросы были лишь предлогом, и пара фраз спустя они неизменно сменяли тему: интересовались, почему у него такой необычный цвет глаз, не метис ли он и почему он сменил школу.
Еще секунду назад серьезно объяснявший пример Нин Цзяду вдруг умолкал — казалось, он умел говорить только о деле, а стоило завести праздную беседу, как он словно лишался языка.
Как бы девчонки ни допытывались, Нин Цзяду не обращал на них внимания, а затем внезапно принимался дальше сам по себе объяснять прерванную задачу, совершенно не заботясь о том, слушает ли его кто-нибудь. Атмосфера мгновенно становилась неловкой.
Сидевший позади него Цзин Цзэян, видя это, не удержался и решил немного разрядить обстановку. Полушутя-полусерьезно он обратился к девчонкам: — Раз не понимаете, идите спрашивать учителя. Наш великий гений не ровня нам: он лишь взглянет на условие, а ответ уже знает, хоть сто раз переспрашивайте — всё равно не усвоите.
Едва он договорил, как тут же подвергся нападению со стороны девчонок.
— Мы и хотим спросить, что плохого в том, что мы горим желанием учиться?
— Ладно-ладно, тогда можете спрашивать меня, я обещаю выложить всё, что знаю.
Все весело переговаривались и смеялись, но Нин Цзяду опустил глаза, а его губы были сжаты так плотно, будто створки раковины. Во всей этой радостной атмосфере лишь вокруг него воздух казался ледяным и чуждым.
Нин Цзяду был умен, этого не отнять, но вот сообразительным его назвать точно было нельзя.
Вспомнив об этом, Цзин Цзэян тут же принял серьезный вид и без тени смущения выпалил вопиющую ложь: — Я думал, ты хочешь подобрать камень и швырнуть в эту уродливую тварь. Разве это не было полнейшей самоуверенностью? Я просто испугался и выразился резковато. Прости уж.
Искренне извинившись, он помахал в воздухе игрушечным медвежонком. — Наш великий гений просто умен, у него и правда нашлся способ.
Нин Цзяду нахмурился, словно почувствовав какой-то подвох, но Цзин Цзэян перевел тему раньше, чем тот успел опомниться.
— Давай быстрее, нам нужно вернуться до того, как лабиринт перестроится. Ах да, ты так и не сказал, как меня отыскал?
Нин Цзяду разгладил брови и ответил: — Я предположил, что ты оставишь следы, и действительно заметил на стене царапины от кинжала, вот и шел по ним.
Неудивительно. Цзин Цзэян понял, что Нин Цзяду знает его довольно неплохо.
Убедившись, что собеседник отвлекся, он с облегчением выдохнул.
— Не ожидал, что ты окажешься таким храбрым, большое спасибо.
Хлопнув Нин Цзяду по плечу, Цзин Цзэян сдержанно выразил свою благодарность, но в тот же миг услышал, как тот судорожно втянул воздух и схватился за плечо.
Только теперь Цзин Цзэян заметил, что плечо Нин Цзяду неестественно изогнуто, а рука странно повисла.
Он мгновенно вспомнил тот глухой хруст, раздавшийся, когда Нин Цзяду разворачивался в каменной щели.
Это был звук вывихнутого сустава!
Зажатый в столь тесном пространстве из-за него, Нин Цзяду не мог даже согнуться, чтобы поднять медвежонка, и потянулся слишком сильно — настолько, что вывихнул сустав.
И ведь всё это по его вине! В сердце Цзин Цзэяна поднялась волна раскаяния.
— Очень болит? Я помогу тебе вправить сустав, — он шагнул вперед, пытаясь исправить ошибку.
Прослужив столько лет в армии, вправлять суставы для него было привычным делом.
Но стоило ему протянуть руку, как Нин Цзяду отшатнулся.
— Не нужно, у тебя слишком слабые руки. — Нин Цзяду вновь открыто продемонстрировал свое пренебрежение.
Анджел — пятилетняя малышка: ...и возразить-то нечего.
Казалось, Нин Цзяду вовсе не собирался возиться с травмированным плечом. Он приподнял подбородок и свысока посмотрел на Цзин Цзэяна.
— Вместо того чтобы предлагать мне помощь, неужели ты не думал о последствиях, когда бросался вперед спасать людей?
Цзин Цзэян остолбенел.
Нин Цзяду говорил тихо, но от его тона везло нешуточным давлением.
— Значит, тебе и в голову не приходило, что если погибнешь ты, погибну и я.
— Сейчас ты никакой не Спаситель, так что будь добр, постарайся вывести нас отсюда живыми.
— Я больше не намерен рисковать жизнью ради твоего спасения.
С этими словами Нин Цзяду зашагал вперед, не оглядываясь. Его перекошенное плечо и согбенная спина выглядели упрямыми и сердитыми.
Только теперь Цзин Цзэян понял, почему Нин Цзяду был так зол.
Дело было вовсе не в их прошлых отношениях — вот истинная причина, почему он примчался ему на выручку.
Они были связаны одной веревкой, и если умрет один, второму тоже не выжить.
Каких бы уверенных мер ни принимал Цзин Цзэян для спасения других, в глазах Нин Цзяду он не имел права подвергать себя опасности и ставить на кон сразу две жизни.
Нин Цзяду уже уверенно ушел вперед, и Цзин Цзэяну пришлось бегом броситься за ним. Догнав его, он еще раз виновато бросил: — Прости.
Нин Цзяду ничего не ответил. Однако спустя мгновение он всё же замедлил шаг, позволяя коротким ногам Цзин Цзэяна не отставать, а еще немного погодя — сам взял его за руку.
http://bllate.org/book/41297/5263200
Сказали спасибо 0 читателей