— Одолжи мне немного денег, — слабым, лишённым сил голосом произнесла Эйми.
— Кто это тебя так отделал? — Цзи Бу окинул взглядом её слишком густой макияж и не удержался от насмешливого подначивания. — Снова мать заморозила твои счета? Сколько тебе нужно?
Цзи Бу отступил на шаг, освобождая проход. Эйми привычным движением вошла в дом, отправилась на кухню на первом этаже в поисках чего-нибудь перекусить, а затем обернулась и окинула взглядом ленивого Цзи Бу, источавшего соблазнительность всем своим видом.
— Вчера с кем-то в постель ложился? Лу Ань здесь?
— М-м... — Цзи Бу на мгновение замялся. — Так что хватит болтать, живо бери деньги и вали отсюда.
Цзи Бу принялся искать кошелек, его верхняя одежда так и валялась у входа.
— Дай мне двадцатку, — сказала Эйми.
Движения Цзи Бу, искавшего наличные, замерли. Вместо этого он вытащил банковскую карту:
— Пароль прежний, но сначала ты должна рассказать мне: ты совершила убийство и пустилась в бега от правосудия или же соблазнила чьего-то мужа, и теперь за тобой охотится наёмный убийца?
— Я решила сбежать с тобой, — небрежно бросила Эйми, небрежно подбирая со стола телефон Цзи Бу. — Опять сменил аппарат? Маньяк-коллекционер электронного хлама.
Цзи Бу забрал банковскую карту обратно.
— В таком возрасте — и всё ещё играешь в побеги из дома, тебе не противно?
Эйми презрительно усмехнулась, продолжая вертеть в руках телефон Цзи Бу:
— А я-то думала, ты и впрямь остепенился и стал идеальным мужчиной в глазах собственной матушки! Что такое? Женщинами уже нагулялся?Цзи Бу потрясенно замер, а Эйми развернула телефон экраном к нему и поднесла прямо к лицу. Пусть изображение было небольшим, на нем отчетливо виднелось, как Цзи Бу занимается любовью с каким-то парнем. Наконец-то Цзи Бу выпала сомнительная честь лицезреть вчерашнюю сцену в абсолютно трезвом уме и памяти. Он взял телефон и торопливо удалил запись.
— Это ты сняла? — Эйми усмехнулась, впрочем, она слишком хорошо знала Цзи Бу, чтобы понимать абсурдность вопроса. — Конечно нет. Похоже, этот парень взял тебя за слабое место. Пожалуй, поищу кого-нибудь другого для помощи, у тебя, думаю, и без того хватает забот.
— Эйми, — Цзи Бу видел, как сильно она устала, казалось, она была готова рухнуть на землю в любую секунду. — Сначала я отвезу тебя домой.
— Разве ты не пойдешь к своему парню этажом выше, чтобы выяснить, в чем дело? — Эйми действительно валилась с ног от усталости. — Точно все в порядке?
— Все в порядке, он сам уберется, — с мрачным лицом Цзи Бу вернулся в комнату переодеться.
Сохраняя угрюмое выражение лица, Цзи Бу вел машину, отвозя Эйми домой.
— Снова протусила всю ночь напролет?
Эйми тяжело вздохнула и обеими руками принялась растирать лицо.
— А что мне еще остается делать? Я даже не знаю, зачем я живу.
— Кто я? Откуда я и куда иду? — Цзи Бу насмешливо усмехнулся. — Мы сейчас в том возрасте, когда уже не юны, но еще и не стары. Ты серьезно собираешься рассуждать на эти философские темы, чтобы все вокруг со смеху попадали? Побереги себя! Хватит уже дурить, учись нормально, после выпуска устроишься врачом в больницу и выбросишь из головы всю эту дурь.Эйми помолчала немного.
— С самого детства ты говорил такие вещи — правильно, чопорно, фальшиво. Почему ты живешь так подавленно? Ради матери? Комплекс Эдипа у тебя слишком силен. Я знаю тебя столько лет и до сих пор даже не догадывалась, что ты гей.
Она посмотрела на Цзи Бу, вспомнив его былые бурные любовные победы.
— Или ты бисексуал? — она тут же кивнула сама себе. Она слишком хорошо знала Цзи Бу, была знакома с ним с самого рождения, и все эти годы прошли не зря. — Даже если ты давным-давно осознал, что ты гей, ты все равно можешь спать с женщинами, да?
Цзи Бу ничего не ответил. Наконец Эйми задала еще один вопрос:
— Ты любишь его? Того мальчика, с которым ты спал?
— С чего бы это? — с отвращением произнес Цзи Бу.
И что он мог сказать? Как же банально: напился допьяна, подавленное гомосексуальное желание вырвалось наружу, подвернулся редкий шанс — обстановка, где никто ничего не узнает, сам плывущий в руки мужской корпус, а потом Цзи Бу, словно в период течки, набросился на первого встречного и переспал с ним. Черт, до чего же пошлая и дешевая история!
Цзи Бу мрачно смотрел на красный свет светофора. К тому же, судя по всему, это вовсе не было тайной о которой никто не знает, и в худшем случае об этом станет известно всем.
Сейчас он хотел только поскорее отвезти эту болтливую Эйми домой, а затем вернуться и разобраться с Вэй Вэйи.Эйми вышла из машины Цзи Бу и вовсе не собиралась идти к входной двери. Цзи Бу заметил этот её настрой и непременно собирался за шкирку затащить её домой. Шагая следом за Эйми, Цзи Бу одновременно проверял на телефоне, не пришло ли сообщение от Вэй Вэйи. Эта грязная тварь посмела тайком снимать в спальне! Вспомнив, до какой степени безумия дошло прошлой ночью, Цзи Бу побледнел от гнева — ему не терпелось поскорее вернуться домой и придушить этого мелкого гадёныша. Мало того, что тот, пока она спала, перевёл запись в телефонный формат и исподтишка скинул на её же мобильник — это что, откровенная угроза? Шантаж? чёрт возьми, вчера она явно сошла с ума, раз так легко попалась на удочку и сплоховала перед таким сопляком.
Эйми наотрез отказывалась открывать дверь. Разъяренный Цзи Бу оттащил её в сторону, сам нажал на звонок, сгораючи от нетерпения спихнуть эту девчонку кому-нибудь, кто сможет нести за неё ответственность. Едва его рука потянулась к кнопке, дверь распахнулась настежь.Мать Эйми в ярости стояла на пороге, а Цзи Бу открыл рот и долго не мог его закрыть. Он с детства хорошо знал мать Эйми, и внешне она почти не изменилась, разве что за последние годы немного располнела. К тому же, то ли из-за менопаузы, то ли по какой другой причине, в последние два года, когда бы он ни встретил её, она выглядела точно разъяренная тигрица. Цзи Бу не стал ничего объяснять — подобные сценки случались регулярно. Она часто звонила ему среди ночи, безумно жаловалась на исчезновение дочери и умоляла помочь вернуть её домой. Для самого же Цзи Бу, если везло, на поиски и возвращение Эйми домой уходила всего половина ночи.
Сегодня мать Эйми была точно так же разъярена.
— Ты... ты животное! Ты вообще мне не дочь, ты просто скотина, скотина! Посмотри на свой распутный вид, вырядилась как шлюха и пропадаешь по ночам!
Эйми с холодной усмешкой стояла в дверях — она уже давно привыкла к тому, что подобные позорящие семью скандалы становятся достоянием соседей. Цзи Бу устало выдохнул: ему оставалось лишь дождаться, пока мать Эйми немного выговорится, чтобы наконец уйти. Семейные распри Эйми были донельзя простыми — по крайней мере, если судить по мнению Цзи Бу, проще простого.Раньше, даже когда Эйми вела себя безумно, она, как и Цзи Бу, делала всё исподтишка и знала границу дозволенного, не позволяя внешним проблемам перебираться в дом. Однако всё изменилось с того момента, как Эйми и Цзи Бу доучились до выпускного класса старшей школы. Эйми помешалась на музыке и наотрез отказалась поступать в университет, твёрдо веря, что это её личный жизненный выбор и никто другой не имеет права вмешиваться. Её родители возложили на эту упрямую девчонку все надежды своей жизни, с малых лет давая ей элитное образование и мечтая вырастить выдающуюся дочь. Теперь же всё рухнуло, и они в открытую и за глаза корили её за безответственность и эгоизм. В итоге у каждого была своя правда, каждый считал себя несчастным и верил, что именно ему нанесли глубокую обиду.
В конце концов Эйми сдала единый госэкзамен, но результаты оказались неутешительными. Отец Эйми был деканом университетского медицинского института, а проходной балл для детей сотрудников в их вузе был очень низким, так что она с большим трудом, буквально на волосок от провала, поступила в университет вместе с Цзи Бу. Однако семейные конфликты на этом не закончились. Вообще-то Цзи Бу отчасти сочувствовал Эйми — её тошнило от одного лишь запаха дезинфицирующих средств, и разумеется, ей вовсе не хотелось... Но вступать в конфликт с родителями при любых обстоятельствах было глупостью. Впрочем, возможно, глупы обе стороны.
— Ты, ублюдок, ты опозорил нас на весь белый свет, ты просто нелюдь! — голос матери Эйми сорвался на визг, а из покрасневших, опухших глаз не переставая лились слёзы.
Иногда Цзи Бу не понимал, как мать и ребёнок могут дойти до такого взаимного истребления. Эйми горько и безутешно смеялась, но Цзи Бу знал: в глубине души она всегда оставалась мягкосердечной девочкой. Родители сами довели её до такого состояния, но ведь и она довела их до ручки. Неужели они оба потерпели сокрушительное поражение? Какая глупость.
Мать Эйми бросилась вперёд, оттолкнула Цзи Бу и отвесила Эйми пощёчину:
— Ты, негодяйка! У твоего отца обнаружили рак в терминальной стадии, но я не могла тебя найти, потому что ты околачивалась где попало, словно какая-то шлюха! Знаешь ли ты хоть что-нибудь? Твой отец заболел из-за того, что ты довела его до нервного срыва!
Цзи Бу остолбенел. Он обернулся на Эйми: та зажала рот руками и вдруг пронзительно закричала, залившись слезами. Её мать, казалось, совсем потеряла рассудок и продолжала яростно бить девушку. Цзи Бу перехватил руки обезумевшей женщины и оттащил её в сторону:
— Эйми, перестань плакать. Помоги матери успокоиться. Даже если ты считаешь, что не виновата, разве мольба о прощении сделает тебе ещё больнее?
Услышав слова Цзи Бу, Эйми растерянно опустилась на колени, но заплакала только пуще прежнего. Почувствовав неладное, Цзи Бу обернулся, но она уже потеряла сознание.
У Цзи Бу не было возможности вернуться домой — он отвёз и Эйми, и её мать в больницу, где лежал отец девушки.Отец Эйми был тибетцем, а у тибетцев нет фамилий, поэтому он взял фамилию своего университетского наставника и стал зваться Эйми, Эй Цыдань. Раньше Цзи Бу казалось это имя немного забавным, но сегодня ему было совсем не до смеха. В его памяти Цыдань всегда оставался высоким, крепким мужчиной смуглой кожи. Цзи Бу не раз видел, как тот держится в седле — в нём не было ни капли учёности, скорее он походил на индейца с американского Запада. Вот только за последние год-два он сильно осунулся. Никто не придавал этому значения, списывая всё на заботы о работе и дочери, но теперь врачи говорили, что ему осталось жить всего несколько месяцев и этот год он вряд ли переживёт.
Он улыбнулся Цзи Бу, и Цзи Бу подумал, что лучше бы этой улыбки вовсе не было. У него оставалось еще множество желаний: будучи тибетцем, он мечтал следовать традициям и перед смертью объехать на внедорожнике все монастыри Тибета, но теперь казалось, что это уже невозможно. Цзи Бу немного посидел у его постели. В раннем детстве Цыдань олицетворял для Цзи Бу все ожидания и мечты об отце. Высокий, сильный мужчина, способный поднять Цзи Бу над головой и усадить себе на плечи — вот и всё смутное представление Цзи Бу об отцовском образе. В воспоминаниях он даже порой ревновал к Эйми. Но теперь этого человека источили годы, и дни его были сочтены.
Цзи Бу вернулся к Эйми. Она лежала на койке, выглядя крайне истощенной, а броский макияж делал её лицо ещё более измождённым.
— Цзи Бу, — её голос звучал тихо и неуверенно. — Неужели мне с самого начала стоило выбрать твой образ жизни? Жить так, чтобы все вокруг были довольны, кроме меня самой, а когда в конце концов забудешь о собственных интересах, станет уже всё равно, честна ли ты перед собой.
— Я не считаю, что предал самого себя, — Цзи Бу присел на краешек её кровати.
Эйми слабо улыбнулась:
— Не хочу с тобой спорить. К таким людям, как ты, я испытываю одновременно и ненависть, и зависть. Ты знаешь, как жить, как поступать наилучшим образом для себя и при этом попутно выручать других, а любые мысли о том, как навредить себе, отметаешь с презрением.
Цзи Бу было всё равно, что она говорит:
— Хочешь напиться?
Эйми покачала головой и сухо произнесла:
— Ты мой лучший друг, и я всегда хотела сказать тебе спасибо.
Если бы они находились не в больнице, Цзи Бу, пожалуй, ответил бы: брось свои сентиментальности, если у тебя ещё осталась совесть, верни мне конфеты, что отняла в детстве, и долги, которые накопила, когда подросла. Но сейчас был явно не подходящий момент, и Цзи Бу просто молчал.
Он заметил, что в телефоне уже висит несколько непрочитанных сообщений:
Цзи Бу, ты где?
Ты что, собираешься меня игнорировать?
Не забывай... Разве ты не видел?
— Цзи Бу, на самом деле за всю жизнь нам выпадает сделать выбор лишь несколько раз, — вдруг произнесла Эйми, отворачиваясь, и по её щекам снова побежали слёзы. — Но мы никогда не знаем, правильным он окажется или нет. Самое ужасное — это оказаться в положении вроде моего: сделать выбор наполовину, а потом...
Он удалил сообщения. Ему было нечего сказать и нечем её утешить. Он никогда не считал, что должен слишком глубоко вмешиваться в чужие жизни — даже когда речь шла об Эйми или Лу Ань. Если они нуждались в нём, он был рядом, но как бы другие ни выбирали свой жизненный путь, лезть в него не стоило.
Цзи Бу не знал, что и сказать. В палату вошла мать Эйми, и девушка тут же натянула одеяло до самого носа, закрывая лицо. Цзи Бу тихо попрощался и вышел.
Вернувшись домой, Цзи Бу распахнул входную дверь и в ярости крикнул:
— Вэй Вэйи, а ну-ка выходи!
— Цзи Бу? — Цзи Мухань как раз выходила из кабинета и в изумлении прижала руку с обручальным кольцом к губам. — Цзи Бу, ты чего кричишь? Вэйи сидит в кабинете, мы с ним беседуем. Что за тон, почему ты требуешь его к себе?
Цзи Бу замер с полуоткрытым ртом, отчаянно желая поймать на лету и вернуть обратно слова, что только что унеслись в пустоту.
http://bllate.org/book/41267/5259535
Сказали спасибо 0 читателей