Готовый перевод Chasing Love, Clinging to Power / Тень прошлого: Игры власти и страсти: Глава 9

Комната мгновенно озарилась светом, став даже чересчур яркой. Человек на постели рефлекторно зажмурился и немного спрятал голову в постельное белье.

Чжоу Цзинчэн не любил слишком светлые комнаты, поэтому в его спальне всегда горел лишь один мягкий светильник с чуть тесноватым оттенком — ровно настолько, чтобы едва освещать пространство.

Сейчас же в спальне зажглись все лампы. Стоя у кровати, Чжоу Цзинчэн мог отчетливо разглядеть того, кто на ней лежал.

Хан Минюй лежал на его постели, пуговицы на его рубашке расстегнулись от бессмысленной борьбы, пряди волос слегка растрепались, руки были связаны за спиной, а лицо утопало в постели, открывая лишь наполовину покрасневшую щеку.

Жалкий и несчастный.

Сознание Хан Минюя явно уже нельзя было назвать ясным, но взгляд Чжоу Цзинчэна стал еще темнее. Смотря на лежащего на кровати человека, он подошел, присел на край, протянул руку и мягко коснулся лица Хан Минюя, разворачивая его к себе.

— Хан Минюй.

Он окликнул его.

Тот плотно зажмурил глаза, его ресницы слегка подрагивали, а на щеках играл неестественный румянец.

Чжоу Цзинчэн нахмурился.

Затем он легонько похлопал Хан Минюя по щеке.

— Хан Минюй.

Тело Хан Минюя, казалось, испытывало мучения. Бессознательно он потерся щекой о ладонь Чжоу Цзинчэна и даже чуть приподнялся, словно желая прикоснуться сильнее.

Движения Чжоу Цзинчэна замерли. Сначала он хотел отдернуть руку, но в тот же миг, поддавшись каким-то мыслям, его взгляд постепенно холодел.

Разве тот давний Хан Минюй не точно так же был отправлен в постель к Фэн Чуньюаню?

В глазах этих людей какая-то звезда — сущая мелочь. Даже достигнув нынешнего положения, Хан Минюй все равно оставался тем, кого можно было легко опоить отравой и подложить кому угодно, не говоря уже о том Хан Минюе, у которого в прошлом не было ничего.

Нет, даже если тогда Хан Минюй лег в постель с Фэн Чуньюанем против своей воли, последующий выбор все равно сделал он сам.

Он собственными глазами видел, как те двое снимали номер, и сошелся в жестокой драке с Фэн Чуньюанем.

Он хотел увезти Хан Минюя, но тот не пошел за ним.

Он вышел, а Хан Минюй даже не попытался побежать за ним, душой и сердцем переживая лишь за своего богатого покровителя Фэн Чуньюаня.

Когда он успокоился и сам разыскал Хан Минюя, то сказал, что может сделать вид, будто ничего не произошло, и не станет ни в чем упрекать — лишь бы Хан Минюй согласился уйти с ним.

Но Хан Минюй отказался.

Он заявил, что того, чего он хочет, Чжоу Цзинчэн дать ему не сможет, после чего уехал за границу вместе с Фэн Чуньюанем.

Что он вообще творит? И после всего этого человека в такой момент он еще пытается оправдать?

Он смотрел на Хан Минюя, и его непроглядно-темные глаза были бездонны, но взгляд оставался холодным и отстраненным.

— Какая жалость.

Его голос прозвучал равнодушно.

Затем, опустив взгляд, он чуть сильнее надавил длинными пальцами, приподнимая изящное и холодное лицо Хан Минюя.

Выражение лица Чжоу Цзинчэна было сложным и нечитаемым, но назвать его приятным точно было нельзя.

Раз уж человека прислали к нему, с какой стати ему отказываться?

В конце концов, разве не так же поступал Хан Минюй в прошлом, ублажая других?

Он опустил голову и склонился над ним, но в этот момент Хан Минюй распахнул глаза. Их взгляды неожиданно столкнулись: в глазах Чжоу Цзинчэна по-прежнему ледяной мрак, ни малейшего колебания или заминки.

— Нет… Не надо…

Хотя сознание Хан Минюя все еще затуманено, он отчаянно пытался сопротивляться, но это слабое сопротивление не стоило и гроша, лишь пробуждая в сердце Чжоу Цзинчэна вспышку жесткой ярости.

— Что такое? Подстилаться под Фэн Чуньюаня можно было, а под меня нельзя? Хан Минюй, все, что он может дать, могу дать и я. Стоит тебе хорошенько ублажить меня этой ночью, и все старые обиды будут позабыты. Я даже дам тебе все, чего ты пожелаешь: славу и выгоду, деньги и власть. Чего бы ты ни захотел, все будет твоим. Как тебе предложение?

— Нет…

Хан Минюй покачал головой, и из его глаз брызнули слезы.

Чжоу Цзинчэн не такой, как Фэн Чуньюань, совсем другой.

Он этого не хочет…

Однако подобное поведение Хан Минюя лишь сильнее распалило ревность в сердце Чжоу Цзинчэна. Видя, как Хан Минюй снова и снова отвечает отказом, он холодно усмехнулся:

— Когда ты взбирался в постель к Фэн Чуньюаню, все было куда проще, не так ли? Что же ты ломаешься, когда меняется партнер?

Стоило только вспомнить, что все эти годы Хан Минюй вот так же лежал подо Фэн Чуньюанем, как эту жгучую злобу и ревность едва не сжигали дотла остатки разума Чжоу Цзинчэна.

Он ненавидел предательство Хан Минюя и еще сильнее жаждал немедленно уничтожить Фэн Чуньюаня. О да, очень скоро он заставит их обоих заплатить по счетам.

И что с того, что Хан Минюй сопротивляется? Разве сейчас он все равно не вынужден лежать под ним?

Опустив взгляд и игнорируя то, как Хан Минюй мотает головой, Чжоу Цзинчэн склонился и впился поцелуем в его мягкие, нежные губы. Его глаза темнели всё сильнее: словно повинуясь инстинкту, он разжал зубы Хан Минюя и уверенно проник в его рот.

Будто желанного человека, о котором грезил так долго, наконец-то обрели вновь, отчего в душе странным образом шевельнулось извращенное удовлетворение.

— Мхм… — слезы Хан Минюя полились еще сильнее.

Но даже при этом у него не оставалось ни малейшей возможности сопротивляться. Опоенный наркотиками человек превратился в сплошную мягкую тряпицу, лишенную всяких сил, и мог лишь безвольно покоряться требованиям Чжоу Цзинчэна.

Очевидно, тот, кто подсыпал зелье, подошел к делу с умом: Хан Минюй не мог сопротивляться, но в то же время не терял сознание окончательно, давая принимающему подарок возможность вдоволь насладиться зрелищем.

Чжоу Цзинчэн, разумеется, не собирался пренебрегать столь любезным подарком и даже попутно освободил руки Хан Минюя от пут.

Хан Минюй с отчаянием качал головой, безропотно принимая поцелуи Чжоу Цзинчэна и чувствуя его вторжение. Его тело то и дело судорожно напрягалось, но Чжоу Цзинчэн безжалостно и властно заставлял его раскрыться.

Холод и жар сменяли друг друга.

Словно пушинка посреди свирепых волн, он непрестанно взмывал вверх и падал вниз, накрываемый валом за валом тяжелой стихии, погружаясь в пучину, из которой не было спасения, накрепко зажатый в объятиях, от которых невозможно освободиться.

Его силуэт качался в такт движениям, перед глазами расплывались мерцающие огни ламп, но собственные глаза застилала пелена слез, превращая все вокруг в сплошное марево. Лишь капли слез безмолвно катились вниз вместе с окончательно остывшим сердцем.

Тогда, много лет назад, он не мог сопротивляться, и теперь по-прежнему был бессилен — до чего же нелепо и жалко.

Только вот теперь прежний возлюбленный превратился в того самого тирана, что давит на него сверху…

Колеблясь на волнах этой бури, он мог лишь безропотно сносить всё происходящее. Поцелуи Чжоу Цзинчэна преследовали его губы, словно пытаясь запутать и сплести их воедино до самой смерти.

Тот по-прежнему сохранял давнюю привычку: в такие моменты ему нравилось бесконечно целоваться, наблюдать за дрожью чужого тела, заглушать любые звуки и прижимать к себе как можно крепче, являя собой неизъяснимую, чудовищную жажду обладания.

Когда-то подобные объятия дарили ему чувство покоя и защищенности, теперь же они стали неразрывными оковами.

Как раз в тот момент, когда Чжоу Цзинчэн сжимал его всё крепче, а дыхание становилось всё более частым, Хан Минюй поддался этому порыву и вытянулся в струнку. Бессознательно запрокинув голову, он впился пальцами в простыню.

Однако в этот самый момент настойчиво и неуместно зазвонил телефон.

Обнимая Хан Минюя, Чжоу Цзинчэн замер. После стихнувшей бури их дыхания переплелись в полнейшем беспорядке, хотя сам он восстановил ровное дыхание гораздо быстрее Хан Минюя. Бросив взгляд на распростертого под ним человека, он перевел глаза на экран телефона, лежавшего у подушки.

Увидев имя звонящего, уголки его губ скривились в холодной усмешке. Он протянул руку, взял телефон и поднес к лицу Хан Минюя, злобно сощурившись:

— Это звонит Фэн Чуньюань. Ну как, ответим?

Хан Минюй еще не до конца отошел от только что пережитого урагана, и его взгляд лишь спустя долгое время обрел фокус. Красноватые уголки его влажных глаз подрагивали, и он молча покачал головой, глядя на Чжоу Цзинчэна:

— Нет…

— Почему нет? Не хочешь, чтобы он знал, чем мы тут занимаемся? По-моему, он о тебе заботится: звонит так поздно. Разве некрасиво сбрасывать звонок? — голос Чжоу Цзинчэна звучал так, будто он ведет мирную беседу, однако взгляд, брошенный на экран, был до жути леденящим кровь.

— Нет… Чжоу Цзинчэн, умоляю, не надо…

Хан Минюй вцепился в запястье Чжоу Цзинчэна, впервые с момента их встречи издав мольбу.

На том конце провода вызов автоматически сбросился из-за долгого отсутствия ответа, но тут же последовал повторный звонок. Лицо Чжоу Цзинчэна стало еще мрачнее.

Он смотрел на него свысока, с превосходством:

— Умоляя о чем-то, нужно иметь соответствующий вид. И как же ты собираешься умолять?

Молчание.

Пальцы, сжимавшие запястье Чжоу Цзинчэна, медленно разжались. Опустив ресницы и слегка подрагивая всем телом, Хан Минюй сам обвился руками вокруг шеи Чжоу Цзинчэна и легко коснулся поцелуем его жестких, холодных губ.

Чжоу Цзинчэн замер, на мгновение потеряв способность понять собственные чувства. Внимательно всмотревшись в Хан Минюя, он криво усмехнулся, словно соглашаясь на любые условия:

— Ладно. Раз тебе так не хочется отвечать, тогда я отвечу за тебя.

С этими словами Чжоу Цзинчэн тут же принял вызов, включив громкую связь и положив аппарат прямо на подушку возле головы.

Хан Минюй резко распахнул глаза. Воспаленные, налитые кровью глаза с неверием уставились на Чжоу Цзинчэна, грудь часто задышала, а пальцы сжались в кулаки.

— Почему ты так долго не брал трубку? — раздался в динамике голос Фэн Чуньюаня.

Услышав этот голос, Хан Минюй мгновенно напрягся. Чувствуя себя абсолютно обнаженным и беззащитным, он инстинктивно попытался спрятаться в объятиях Чжоу Цзинчэна.

Чжоу Цзинчэн отчетливо почувствовал дрожь тела под собой и, нежно поглаживая Хан Минюя, одновременно сильнее прижал его к себе.

Тело Хан Минюя стало невероятно чувствительным.

Собеседник на том конце, видимо, уже привык к тому, что Хан Минюй молчит, и продолжил:

— Твой помощник звонил мне и сказал, что ты зашел в отель и до сих пор не выходил. Чем ты там занимаешься?

Голос Фэн Чуньюаня звучал очень мягко.

Чжоу Цзинчэн не требовал ответа от Хан Минюя, но принялся злонамеренно теребить его, не давая покоя. Тело Хан Минюя, едва пришедшее в себя, совершенно не выносило ни малейшей стимуляции: он тут же затрясся еще сильнее и невольно издал тихий звук. Это был полустон-полувдох с дрожащим окончанием, звучавший до неприличия двусмысленно.

Любой бы с первого раза догадался, чем они тут заняты.

Выражение лица Хан Минюя исказилось от крайнего унижения. До этого момента он и помыслить не мог, что Чжоу Цзинчэн опустится до подобного способа оскорбления.

Голос на том конце оборвался. Прежняя мягкость мгновенно исчезла, уступив место холоду и едва сдерживаемому давлению:

— Минюй, чем ты занимаешься?

http://bllate.org/book/41189/5245870

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь