Готовый перевод Captured After Escape, The Dangerous Emperor Darkens / Пленник одержимого императора: цена любви: Глава 11

Ведь с самого начала он ясно понимал: такой человек, как Шэнь Чжиань, вряд ли мог питать к нему настоящую любовь.

Достаточно не открывать свое сердце, и тогда не будет никакой боли.

Да, он был так трезв, невероятно, пугающе трезв.

Но Шэнь Чжиань дарил ему то, чего у него никогда не было — то, о чем он больше всего мечтал в свои самые тяжелые дни.

Когда он тонул в глубокой трясине, Шэнь Чжиань стал той самой рукой, которая протянулась и вытащила его.

Шесть лет, в течение которых любовь разрасталась безумным цветом.

Когда он с таким трудом собрал деньги на операцию, но из-за того, что отлучился купить еды, его зависимый от азартных игр приемный отец примчался в больницу, потребовал вернуть деньги и решил забрать дедушку домой умирать — именно Шэнь Чжиань без лишних слов заново перевел ему средства.

Когда после того, как состояние дедушки улучшилось, тот, пытаясь защитить деньги на его обучение, поспорил с приемным отцом за сберегательную книжку и, упав, скончался — именно Шэнь Чжиань помог уладить все дела, организовал похороны, подготовил место на кладбище и отправил приемного отца в тюрьму.

Когда другие студенты на праздник Весны разъехались по домам, а он, не имея дома, в одиночестве жевал лапшу быстрого приготовления в общежитии — именно Шэнь Чжиань внезапно примчался к нему под окна, устроил фейерверк и сказал: С Новым годом, в следующем году я тоже буду рядом с тобой.

И забрал его праздновать.

Линь Чаньюнь не мог забыть, как, ответив на звонок, подошел к балкону общежития в полном недоумении и увидел, как небо внезапно расцветилось мириадами огней.

А внизу, у груды фейерверков, стоял Шэнь Чжиань и, мягко улыбаясь, махал ему рукой. Тогда в его глазах, и без того глубоких, как персиковые лепестки, плескалось бесконечное обожание.

Казалось, он говорил: в моих глазах есть только ты один.

Линь Чаньюнь поверил. Он попался в эту ловушку.

Шесть лет — это не шесть дней и даже не шесть месяцев. Это были шесть лет, буквально вросшие в плоть и кровь Линь Чаньюня.

Шесть лет, за которые он получил от Шэнь Чжианя слишком много доброты и романтики.

Но для Шэнь Чжианя это была лишь игра от скуки, а он воспринял всё всерьез.

— Прости.

Линь Чаньюнь достал телефон и отправил Шэнь Чжианю извинения.

Если раньше, когда Шэнь Чжиань что-то скрывал, они еще могли делать вид, что ничего не происходит, то случай в больнице словно прорвал плотину.

Если прежде Шэнь Чжиань хотя бы притворялся, то теперь он даже не желал этого делать.

Он звонил Вэнь Сиси прямо при Линь Чаньюне, возвращался домой всё позже и реже, а от его одежды всегда исходил один и тот же аромат духов.

Не говоря уже о таких формальных проявлениях заботы, как вопрос: стало ли тебе лучше, Линь Чаньюнь — об этом даже речи не шло.

Линь Чаньюнь старался улыбаться, но слишком часто, когда он пытался заговорить с Шэнь Чжианем, тот либо не отрывался от телефона, либо ворковал с кем-то по связи.

Линь Чаньюнь постепенно перестал улыбаться. Он становился всё более молчаливым, но по-прежнему продолжал заботиться обо всём для Шэнь Чжианя.

Глубокой ночью Линь Чаньюнь лежал в постели и слушал невнятные обрывки фраз и смех Шэнь Чжианя, доносившиеся с балкона:

— Когда у тебя день рождения?

— О, сегодня? Тогда поздравляю.

— Нет искренности? Боюсь, если я стану искренним, ты не выдержишь.

— ...

Линь Чаньюнь закрыл глаза. Он делал вид, что ничего не слышит.

Пока Шэнь Чжиань желал возвращаться домой, он был готов притворяться, что ничего не произошло.

Так же, как и Шэнь Чжиань, который, закончив разговор, всё равно ложился рядом.

На следующий день.

Линь Чаньюнь взглянул на часы: три часа ночи.

Вчера был день рождения Вэнь Сиси. Что делает Шэнь Чжиань? Неужели он не вернется?

Вэнь Сиси преподнес себя Шэнь Чжианю в качестве подарка?

Когда Линь Чаньюнь с отсутствующим выражением лица думал об этом, его сердце, которое болело каждую секунду, казалось, онемело.

Как раз когда Линь Чаньюнь, свернувшись на диване, случайно задремал, он услышал шум у двери.

Вэнь Сиси, поддерживая пьяного Шэнь Чжианя, вошел в дом. На глазах у Линь Чаньюня он обнял Шэнь Чжианя за талию и защебетал:

— Шэнь-гэ, осторожнее. Хи-хи, Шэнь-гэ, не надо так, я боюсь щекотки.

Линь Чаньюнь поднялся, чтобы помочь, но Вэнь Сиси с невинным видом спросил:

— Шэнь-гэ, а это кто?

Шэнь Чжиань тяжело опустился на диван. Неизвестно, был ли он пьян на самом деле или только притворялся, но лишь усмехнулся:

— Угадай.

Вэнь Сиси окинул Линь Чаньюня взглядом. Шэнь Чжиань закинул руку на спинку дивана, и Вэнь Сиси намеренно прижался к нему в очень интимной позе.

Невинно и наивно он произнес:

— А, Шэнь-гэ, это, должно быть, твой личный помощник?

Шэнь Чжиань лишь усмехнулся, ничего не ответив.

Линь Чаньюнь развернулся и пошел готовить отрезвляющий чай. Нарезая яблоки, он подумал, что и правда является личным помощником Шэнь Чжианя, причем тем, который еще и делит с ним постель.

Линь Чаньюнь бросил яблоки в кастрюлю, а затем, сохраняя каменное лицо, принялся резать лимон.

Он съел ломтик лимона просто так, проглотил его, и выражение его лица даже не дрогнуло.

Лимон был не таким кислым, как он сам внутри.

Линь Чаньюнь принес отрезвляющий чай и поставил по чашке перед Шэнь Чжианем и Вэнь Сиси.

Вэнь Сиси с улыбкой взял чашку:

— Спасибо, как вас зовут?

Линь Чаньюнь, словно и впрямь обычный помощник, стоя в стороне, ответил:

— Фамилия Линь.

Вэнь Сиси тут же обнаглел:

— Сяо Линь, вы всё еще не ушли с работы в такой поздний час? Вот уж поистине тяжелый труд.

— Я ночной помощник господина Шэня, днем я не работаю, — бесстрастно ответил Линь Чаньюнь.

Вэнь Сиси поднял глаза и взглянул на него, но не разозлился — казалось, он мастерски умел играть на чувствах. Он сказал Шэнь Чжианю:

— Шэнь-гэ, я пойду домой.

Шэнь Чжиань схватил его за руку:

— Уже поздно, возвращаться небезопасно.

Затем он обратился к Линь Чаньюню:

— Прибери в гостевой комнате, он сегодня останется здесь.

— Прямо в гостевой? — Вэнь Сиси потянул Шэнь Чжианя за воротник рубашки.

Шэнь Чжиань перехватил его шаловливые руки и тихо рассмеялся:

— А где ты хочешь? В комнате для прислуги?

— Фу, Шэнь-гэ, ты вечно шутишь надо мной.

Они продолжали ворковать.

Линь Чаньюнь развернулся, чтобы идти готовить гостевую комнату.

Он застелил постель, повернулся и увидел, что Вэнь Сиси стоит в дверном проеме. Неизвестно, сколько времени он уже стоял у него за спиной и наблюдал.

http://bllate.org/book/41176/5242982

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь