Готовый перевод Whispers of the Wind, Songs of Laughter / Песнь о ветре: Возвращение опального маршала: Глава 8

Добравшись до ворот резиденции князя Цзинь, Чу Сяньфэн словно заново родился и радостно попрощался.

Чунъян проводил гостя, вприпрыжку вернулся во внутренний двор и преподнес вещь.

Хэ Жуму не стал развязывать мешочек на удачу, лишь пару раз погладил его, после чего положил на стоящий под рукой столик.

Чунъян накопил целый живот слов, ожидая, пока Хэ Жуму начнет расспрашивать, однако тот, похоже, вовсе не испытывал любопытства и лишь взмахнул рукой, велев им убираться.

Лянь Я затворил дверь, закинул руку на шею Чунъяну и отпустил только тогда, когда они отошли подальше:

— Я же говорил, что ван ни за что не станет носить ту нефритовую бирку! Ты проиграл, давай деньги.

Чунъян вытащил горсть мелких серебряных монет, вложил их в ладонь Лянь Я и, заботливо загнув ему пальцы, напоследок поднял голову с улыбкой:

— Проиграл — так признай поражение, братец Лянь Я, давай-ка забьемся на что-нибудь еще.

Настала пора празднества полной луны седьмого принца, шел конец девятого года правления ЧАОЦИН.

Стоило только ступить в город, как в глаза бросились разноцветные фонари и праздничные гирлянды. Стоило же переступить порог дворцовых стен, как повсюду открывалось зрелище: на каждые три шага — фонарь, на каждые пять шагов — резной дракон. Парадные колонны были инкрустированы цветами, в чистой воде плавали лотосы, а всеобщая осведомленность о благоволении Святого Государя не вызывала сомнений — клан Цинь переживал период беспрецедентного величия и славы.

Чу Сяньфэн лишь презрительно фыркнул на это.

— Чуть позже войдем во дворец, я сначала отправлюсь выразить почтение, а как начнется пир, ты сядешь позади меня — просто ешь и пей, и больше ничего не нужно.

Хэ Жуюй сегодня не взял с собой никаких слуг, кроме Чу Сяньфэна, который к тому же впервые оказался во дворце, а потому дал еще несколько наставлений:

— Очутившись внутри, не вздумай шастать где попало. На первый взгляд здесь тихо и мирно, но на самом деле под поверхностью бурлят коварные течения: скажешь пару слов, сделаешь два шага — и глядишь, уже угодил в чужую ловушку.

Чу Сяньфэн послушно отозвался:

— Есть, — подумав про себя, что прекрасно всё понимает.

Цзинь Сяо уже устраивал ему пакости, так что в этот раз он явился во дворец с твердым намерением сообразить, как отплатить обидчику.

— Стоять! — раздался снаружи пронзительный протяжный голос, карета резко дернулась и замерла на месте.

Не дожидаясь, пока кто-то заговорит снаружи, Хэ Жуюй оттолкнул маленькое окошко и вызывающе вскинул брови:

— Что такое? Карету вана тоже нужно обыскивать перед входом?

— Ох, помилуйте, — тот старый евнух торопливо заискивающе улыбнулся. — У раба глаза плохие, не признал карету вана, каюсь в грехах.

Хэ Жуюй не стал с ним спорить, оскалился в улыбке:

— Моя новая, впредь запоминай.

— Слушаюсь, слушаюсь, раб запомнил, раб запомнил.

Через щель в окне Чу Сяньфэн бросил взгляд на стражников, охранявших ворота за спиной старого евнуха, и с непроницаемым выражением лица отвел глаза.

— Ладно, пропускай меня скорее, — Хэ Жуюй задвинул затвор окна и повернулся к Чу Сяньфэну, чтобы пояснить: — Эту карету подарил старший брат. В ней есть и верхний люк, и двойное дно, она просторная и светлая, зимой в ней тепло, а летом прохладно.

Только вот непонятно, с чего это вдруг ему подкатили такую карету. Сам-то он целыми днями сидел в резиденции князя Ли, не высовывая носу за ворота, а если куда-то и выбираться, в столь огромной карете он ездит совсем один, отчего веет странным одиночеством.

Чу Сяньфэн поднял голову, оглядывая экипаж, рассеянно пощупал потайное отделение под сиденьем и произнес:

— Раз она такая изысканная, князь Цзинь непременно заботится о ване, просто Его Высочество не умеет выражать свои чувства.

На сердце у Хэ Жуюя потеплело, он легонько ткнул Чу Сяньфэна в щеку:

— С таким-то языком, немудрено, что…

Остаток фразы застрял у него в горле, но Чу Сяньфэн не стал допытываться — он всё еще размышлял о только что увиденном.

Столица целиком и полностью находилась в ведении Городской стражи, напрямую подчинявшейся Святому Государю. Стоило пересечь городскую черту, как даже их Цзинбэйский лагерь был обязан уступать им дорогу на три фута, однако сегодня у стен императорского города дежурили люди Цзинь Сяо.

Как бы сильно Святой Государь ни баловал Цинь Су, он ни за что не позволил бы Цзинь Сяо самовольно ввести войска в столицу и намертво заблокировать дворец. Столь наглое поведение могло означать лишь одно: либо Святой Государь ни о чем не ведает, либо Цзинь Сяо применил какое-то мороком наведенное обличье.

Эта ситуация как нельзя лучше годилась для того, чтобы раздуть из нее скандал.

Члены императорской семьи были обязаны останавливать свои экипажи за пределами ворот Юаньминмэнь, но Хэ Жуюй уперся и потребовал припарковаться вплотную к карете Резиденции князя Цзинь, так что кучеру пришлось тянуть коней за узды, протискиваясь сквозь толпу добрую половину дня.

Оставшись довольным, Хэ Жуюй выпрыгнул наружу и окинул всё взглядом:

— Хорошо-хорошо, я прибыл не последним.

К тому моменту небо уже начало темнеть, последний отблеск заката медленно опускался под карнизы крыш, а маленькие евнухи с масляными фонарями в руках один за другим зажигали фонари у ворот Юаньминмэнь.

Хэ Жуюй попросил у евнуха фонарь, сунул его в руку Чу Сяньфэню и развернулся, направляясь вперед:

— Я пойду первым выражу почтение, а ты жди за пределами дворца.

Чу Сяньфэн молча последовал за ним, и когда они добрались до дворца Циньчжэн, створки как раз распахнулись изнутри.

— Брат! — крикнул впереди Хэ Жуюй.

Чу Сяньфэн поднял голову, и его глаза мгновенно засияли.

Пурпурно-золотые парадные одежды, нефритовый венец с золотой инкрустацией, шелковый пояс и сапоги из черной ткани с облачным узором — стоило тому выпрямиться во весь рост, как он выглядел точно сошедший с картины бессмертный небожитель.

Хэ Жуму не собирался давать ему много времени на любование, сделал шаг вперед, остановился перед Хэ Жуюем и спросил:

— Какой подарок приготовил?

Хэ Жуюй ответил:

— Качающуюся лодочку.

Качающаяся лодочка представляла собой колыбель в форме суденышка, обычно собранную из раковин морских моллюсков-жемчужниц: она покачивалась из стороны в сторону, вся сверкая драгоценными камнями.

Подарок такого рода от Хэ Жуюя не отличался баснословной ценностью, но все же представлял собой редкую и забавную вещицу.

Хэ Жуму кивнул, бросил напутствие: Поменьше слов — меньше ошибок, украдкой скользнул взглядом по стоявшему рядом с глуповатым видом Чу Сяньфэню и прошел мимо.

Оставшись у дворца в полном одиночестве, Чу Сяньфэн только тогда вспомнил, что забыл поклониться Хэ Жуму, и прекрасная возможность заговорить была безвозвратно упущена.

Он то и дело заглядывал внутрь зала, снедаемый нетерпением и горячо надеясь, что Хэ Жуюй поскорее вручит подарок и удалится в пиршественный зал, чтобы занять местечко поближе к Хэ Жуму.

Хэ Жуюй оправдал его ожидания: едва войдя, он уже спустя мгновение торопливо выбежал обратно, выглядя еще более взвинченным, чем Чу Сяньфэн, и быстрыми шагами направился к Переднему дворцу.

Они вошли в зал друг за другом, высмотрели место Хэ Жуму и стремглав бросились туда.

— Брат, — между Хэ Жуюем и Хэ Жуму оставалось расстояние как минимум в два человека, так что ему пришлось сильно наклониться в ту сторону, чтобы заговорить. — Это ты подарил того нефритового оленя?

Хэ Жуму как раз пил чай и ответил на вопрос Хэ Жуюя лишь после того, как опустил чашку на стол.

— Мм.

— Изготовил Ху Дулай?

Чу Сяньфэн, только что усевшийся по косую линию позади Хэ Жуюя, при этих словах насторожил уши.

— … — Хэ Жуму, казалось, беспомощно вздохнул. — Мм.

Хэ Жуюй:

— Нефритовая бирка, которую ты прислал в мою резиденцию, тоже работы Ху Дулая.

С этими словами он широко развел руки, демонстрируя Хэ Жуму нефритовое украшение на своем поясе.

Хэ Жуму проявил учтивость: повернул голову, мельком взглянул, а заметив боковым зрение Чу Сяньфэна между ними, тут же отвел глаза.

Хэ Жуюй снова спросил:

— Брат, выпью с тобой за компанию?

— Не…

Хэ Жуму уже собирался отказаться, как вдруг услышал голос Хэ Жуюя:

— Сяньфэн, подай-ка вина мне и моему венценосному брату.

Чу Сяньфэн не удержался и приподнял уголки губ, подумав, что та нефритовая бирка действительно стоила своего подарка. Не дожидаясь отказа Хэ Жуму, он взял кувшин и шагнул вперед, наполнив чашу до краев.

— До сих пор не выказал уважение вану, надеюсь, ван не взыщет.

Затем он повернулся и налил вина Хэ Жуюю, тут же затянув поздравительную речь:

— Пусть этот кубок принесет обоим Высочествам долговечную гармонию и любовь, звучащую в унисон, подобно свирелям!

— Отлично, отлично, отлично! — Хэ Жуюй поднял большой палец вверх и осушил чашу до дна.

Хэ Жуму уставился на грозившее пролиться вино, опустил голову, сделал маленький глоток, поморщился и лишь после этого медленно проглотил его.

— Еще по одной, пусть оба Высочества наслаждаются долголетием, благополучием и вместе любуются горами и реками!

Хэ Жуму молча вздохнул про себя.

Он не любил пить.

Когда Чу Сяньфэн собрался выступить вперед, чтобы долить вино в третий раз, у входа раздался зычный голос евнуха:

— Святой Государь прибыл!

В зале на секунду воцарилась тишина, после чего все дружно поднялись на ноги. Чу Сяньфэн опустил кувшин с вином и вместе с остальными повернулся и склонился в поклоне.

Нынешний правитель обзавелся собственной резиденцией в четырнадцать лет, в пятнадцать женился, а к моменту достижения совершеннолетия уже был отцом целого выводка детей — однако на трон взошел лишь тогда, когда ему перевалило за сорок.

Пробыв на престоле девять лет, он ревностно занимался государственными делами, но больше у него не рождалось детей. В ту минуту, когда он уже решил, что его связь с потомками прервалась окончательно, вскоре после входа во дворец Цинь Су принесли радостную весть.

Церемониал в министерстве ритуалов проводился по стандартам чествования императора и императрицы, однако явился лишь один Святой Государь — Цинь Су, по-видимому, понимая, что ему не следует показываться на глаза в подобный момент, под предлогом слабого здоровья и недомогания ловко избег народных языков.

— Садитесь, все уважаемые приближенные, садитесь, чувствуйте себя как дома, как дома.

Чу Сяньфэн слегка выпрямился и тут же заметил человека, шедшего прямо за Святым Государем — Цзинь Сяо.

В отличие от скромно держащегося Цинь Су, этот Цзинь Сяо явился на пир вопреки всякой скромности: он заявился в легких доспехах и даже пристегнул длинный меч. Ничуть не смущаясь, он демонстративно отстегнул оружие и с грохотом швырнул его прямо на стол.

Этот поступок привлек косые взгляды придворных, а Чу Сяньфэн воспользовался моментом, чтобы бросить взгляд на Хэ Жуму, на лице которого по-прежнему застыло холодное и отрешенное выражение.

Зато Хэ Жуюй взял чайную чашку, делая вид, что пьет, а на самом деле спрятавшись за рукавом и презрительно скривив губы.

Чу Сяньфэн с трудом сдержал смех, сел на место и, следуя наставлениям Хэ Жуюя, ел и пил всё, что полагалось. Боковым зрением он поглядывал на Хэ Жуму, а время от времени бросал быстрые взгляды на то, чем занимался Цзинь Сяо, успевая абсолютно всё.

Хэ Жуму больше не притрагивался к вину, лишь попробовал по нескольку кусочков из каждого стоявшего на столе блюда, не выдавая своих предпочтений. Песенные и танцевальные номера тоже не привлекали его внимания — он лишь лениво приподнимал веки, бросал мимолетный взгляд и с полным отсутствием интереса опускал голову.

Чу Сяньфэн молча осушил еще пару чаш, алкоголь ударил в голову, и он перестал скрываться, уставившись остекленевшим взглядом в профиль Хэ Жуму.

Хэ Жуму опустил голову, его подбородок слегка качнулся вниз, обнажая полоску тонкой шеи из-под пурпурно-золотого ворота, и вскоре эта кожа незаметно покрылась легким багрянцем, окрасив в тот же цвет уши и кожу за ними.

Чу Сяньфэн остолбенел.

Вино ведь было совсем не крепким, с чего бы это после пары чаш уши и шея покраснели от опьянения?

— Ваш императорское Величество, у вашего слуги есть прекрасное эссе…

В этот момент один из гражданских чиновников вышел вперед с чтением поздравительного текста, и посреди всеобщего оживления никто так и не заметил, в какой именно момент Чу Сяньфэн исчез.

Сначала Чу Сяньфэн побродил вокруг Внешнего дворца и, убедившись, что до него никому нет дела, осмелел еще сильнее, скользнув тенью в укромный уголок и направляясь вглубь дворца.

Едва миновав лунные ворота, он нос к носу столкнулся с патрульным отрядом стражи: все они были облачены в черные одежды и носили серебряные маски. Приглядевшись повнимательнее, Чу Сяньфэн радостно ухмыльнулся — чего только не пожелаешь, то и случается.

http://bllate.org/book/41167/5240968

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь