Ладно, пусть даже он много лет жил за границей, и местный круг общения с ним не знаком. Но раз уж он такой высокопоставленный наследник богатой семьи, то не то что полмесяца или месяц — даже если бы он вернулся всего три дня назад, стоило бы ему посетить пару тусовок, как все его предпочтения уже давно стали бы очевидны, разве нет?
Сколько времени уже прошло, а всё ещё неизвестно?!
О чём говорит это «неизвестно»?
По мнению и опыту Се Вэй, это означало, что человек этот непостижим.
В конце концов, вопросы, связанные с интимной жизнью, в их кругу богачей вообще не считались какой-то неприличной частной темой, которую неудобно обсуждать.
Мужские компании к тому же издавна любили скользкие темы ниже пояса — только так и можно было сблизиться, это тоже своего рода способ тусоваться вместе.
Например, два каких-нибудь провинциальных нувориша оба любят острые подбородки и длинные ноги — ну так отлично, погнали в караоке: тебе одна сестрёнка, мне одна сестрёнка, и братаны дуэтом горланят «Любовь бурлака».
К тому же такие, как Му Синтянь, даже если не любят околачиваться в сомнительных местах и мараться о сомнительных людей, по крайней мере, в вопросах сексуальной ориентации должны делать явные намёки, иначе к ним подсунут не того спутника, и в неловкое положение попадут и гости, и хозяин.
К тому же те, кто вертится в этих кругах, все до единого прожженные циники. Даже если он не говорит прямо, не намекает и не выражает своего мнения, разве у всех остальных нет глаз?
Стоит этим ушлым ребятам со встроенными сканерами в глазах лукаво сверкнуть зрачками, как тебе с одного взгляда определят — любит он мужчин или женщин, предпочитает округлые формы или плоские.
А у Му Синтяня это «неизвестно»...
Се Вэй: головная боль.
Во-вторых, опираясь на только что упомянутый «первый пункт», Се Вэй выяснил, что этот молодой господин Му не любит «мараться» об людей.
В самом разном смысле «не мараться» —
Ходит ли он с кем-то обедать, посещает ли всевозможные мероприятия и тусовки — всех подсаживаемых к нему спутников он неизменно отвергает.
Никаких контактов парней и девушек из того же круга, проявляющих к нему инициативу, он принципиально не добавляет.
Любые знаки внимания, кокетливые взгляды и сальные речи блокируются на корню.
На такие пошлые трюки, как «случайно» подвернуть ногу, слабовольно опуститься на землю и писклявым голосом затянуть: «Господин Му!», этот молодой господин Му предпочитал отвечать полным игнорированием — разворачивался и уходил.
Наконец, Се Вэй, набравшись храбрости и рискуя навлечь на себя гнев крупного клиента, бесстыдно отправился расспрашивать Коу Яньси, но результат оказался таков:
Молодой господин Коу с мрачным видом произнес: «Тьфу, понимаешь, мой братец... дело даже не в том, любит он мужчин или женщин, мне кажется, он просто в принципе не любит людей».
Се Вэй: «...»
Чего? У него аллергия на людей?
Закончив мрачничать, молодой господин Коу закинул руку Се Вэй на плечо и со смехом произнес: «Спрашиваешь меня? Да я сам этого брата раскусить не могу». Включая, но не ограничиваясь: мысли, идеи, нрав и характер.
Даже в этот приезд на родину Му Синтянь задержался на столь долгое время, но что именно он собирался делать, Коу Яньси тоже выяснить не удалось.
Он знал лишь то, что его братец, похоже, перевёл обратно часть зарубежного бизнеса и капитала, а в этот раз захватил с собой ассистента.
Коу Яньси видел этого ассистента некоторое время назад, но в последнее время тот вообще не показывался — даже когда Му Синтянь переехал обратно в родовое поместье, он и носу не казал.
Коу Яньси про себя догадывался, что у его братца, должно быть, снова появились какие-то дела, раз он поручил их выполнение помощнику.
Се Вэй, чьё плечо приобнимали: «Дорог в небесах полно — каждый идет на всё, на что способен».
Раз «неизвестно», так «неизвестно», раз «не любит людей», так пусть «не любит людей». А вдруг все остальные не подойдут, и только Цю Чэн окажется тем самым? В таких делах заранее ничего нельзя утверждать наверняка.
—
Три дня спустя Цю Чэн вслед за Се Вэй отправился на вечерний приём в частном поместье на окраине города.
«Входной билет» Се Вэй выпросил у Коу Яньси, бесстыдно польстив тому и заявив, что никогда не видел подобных приёмов богатых семейств, а тут как раз представилась возможность заглянуть туда и расширить кругозор.
Молодой господин Коу без лишних слов охотно кивнул.
Но стоило им действительно войти внутрь, как Се Вэй принялся прятать Цю Чэня в незаметном углу, а в разгар вечера, когда всеобщее внимание было приковано к игорным столам в холле первого этажа, потащил Цю Чэня за собой на третий этаж.
Они встали за колонной в коридоре и, воспользовавшись преимуществом высокого расположения, смогли как на ладони разглядеть то, что происходило внизу —
Гостей на сегодняшнем приеме собралось множество. Посреди просторного холла первого этажа стояло несколько игорных столов, и это походило скорее не на званый ужин, а на сборище ради еды, питья и развлечений — все ели, пили и предавались праздности.
В какой-то момент за одним из игорных столов внезапно разгорелся скандал.
Оказалось, на сегодняшний приём пожаловал Му Синтянь, и сын той самой выбившейся в хозяйки любовницы из семьи Му тоже явился.
Будь на его месте кто-то другой, обладающий чувством момента, понимающий общую ситуацию и знающий, как вести себя тише воды ниже травы, он бы давным-давно подыскал предлог и сбежал подальше — ну какие могут быть хорошие последствия от открытого столкновения со старшим молодым господином Му?
Но Му Шэншэн был совсем не таков.
Этот второй молодой господин витал в облаках и считал, что раз Му Синтянь носит фамилию Му, то и он сам носит фамилию Му, раз все они однофамильцы, то от чего ему прятаться или уклоняться?
Мало того, завидев Му Синтяня за игорным столом, он нагло втиснулся туда же.
Му Синтянь не обратил на него внимания, воспринимая как пустое место, но тот зашел еще дальше и уселся играть, да так, что атмосфера за столом испортилась окончательно: остальные один за другим разошлись, никто больше не садился играть, и за столом остались лишь «братья».
Только тогда Му Синтянь лениво приподнял веки и через половину игорного стола бросил взгляд в сторону Му Шэншэня.
Му Шэншэн то ли завелся от этого взгляда, то ли изначально имел какие-то планы, но тут же бросил дилеру: «Раздавай карты!»
Третий этаж.
Точно так же, как в тот раз на террасе бара, Цю Чэн и Се Вэй вместе смотрели на Му Синтяня у игорного стола на первом этаже.
Помещение было огромным, расстояние — большим, так что деталей игры никто из них разглядеть не мог, да и подробностей они не знали.
Они видели лишь то, как карту за картой раздавали снова и снова, круг за кругом, а Му Синтянь неизменно и невозмутимо восседал за столом.
Его осанка была непоколебима, и даже если третьему этажу был виден лишь его силуэт в три четверти со спины, этого оказалось более чем достаточно, чтобы разглядеть в этом мужчине врожденную манеру истинного хозяина жизни.
У Му Шэншэня подобной манеры — или, если угодно, подобной ауры и темперамента — не наблюдалось и в помине.
Мало того, что не наблюдалось, так он еще и проиграл в карты с таким треском, что никакой скоростной поезд обратно уже не дотащил бы. Сначала он еще упрямился, воображая, что сможет отыграться, но когда у него на руках осталось совсем чуть-чуть фишек, он с багровым от ярости лицом швырнул карты обратно на стол, не произнес ни звука и, скрежеща зубами, повернулся и ушел.
«Красавец!» — вырвалось у Се Вэй, когда он издалека увидел эту сцену.
Цю Чэн от начала до конца сохранял сдержанное выражение лица, и единственным его движением было лишь то, что он поднял руку и положил ладонь на перила коридора.
http://bllate.org/book/41125/5235425
Сказали спасибо 0 читателей