Готовый перевод The Young Noble is Truly Peerless / Молодой господин воистину несравненен: Глава 23

Шок оказался слишком силен, отчего вопрос прозвучал вовсе не так, как следовало.

Осознав это, Линь Цзиньрань поспешно поправился:

— Ты опять можешь говорить?

Голос Сье Минчжу прозвучал холодно и отстраненно:

— Твоими стараниями.

— Чего-чего? — опешил Линь Цзиньрань.

Сье Минчжу поджал губы и снова умолк.

Линь Цзиньрань больше всего на свете терпеть не мог недомолвок. Когда правду цедят по капле, пряча половину, — это же чистейшая пытка! Покуда он сегодня всё не выведает, ни за что не отступится.

— Молодой глава, да что стряслось-то?

Сье Минчжу понял, что спокойно помедитировать ему не дадут, и вынужденно ответил:

— Оскверненное, попав внутрь, рушит искус Изречения Духа.

Линь Цзиньрань замер, и лишь спустя добрых полминуты до него дошло.

«И что же это за осквернённое такое? Неужто скоромное?»

Да чтоб тебя!

Неудивительно, что Сье Минчжу не прикасался ни к чему мясному и скоромному, избегал даже капли крови и скорее согласился бы умереть с голоду, лишь бы уберечь честь и достоинство молодого главы Небесного Чёлна Смутных Обителей.

Вот так недоразумение!

В Пилюле Семи Увяданий и Оленьей Крови содержалась кровь оленя — пища скоромная, из-за чего и нарушилось священное мастерство Изречения Духа!

Волна озарения накрыла Линь Цзиньраня, а вслед за ней — жгучее раскаяние.

— Прости...

Сье Минчжу одарил его коротким взглядом и ровно уронил:

— Пустяки.

«Какое еще "пустяки"?!»

На лице Линь Цзиньраня отразился неописуемый ужас, будто рушились небеса.

Пропал! По неосторожности он свел на нет тринадцать лет изнурительных трудов Сье Минчжу! Теперь он — враг номер один для всего Небесного Чёлна Смутных Обителей! Преступник вековой давности, вставший преградой на пути к процветанию праведного дао!

«Что теперь делать? Если я искуплю вину собственной смертью, это хоть как-то поможет? Загубить великого гения, способного повелевать ветрами и тучами... Грех-то какой! Я настоящий изверг, позор всего бессмертного дао!»

— Я правда не нарочно, — пробормотал Линь Цзиньрань, ощущая, как сердце разрывается от отчаяния.

Глядя на калейдоскоп эмоций на его лице, Сье Минчжу не знал, то ли смеяться, то ли плакать:

— Изречение Духа временно утратило силу. Через пару дней всё вернется в норму.

Линь Цзиньрань опешил, а в следующий миг мгновенно встрепенулся:

— Так какого чёрта ты молчал?!

Заставил его мучиться угрызениями совести... Сколько времени коту под хвост! Ни в какие ворота не лезет!

«Постой-ка...»

Сье Минчжу вот так запросто выдал ему уязвимость своей техники?

Учитывая давние связи между Обителью Отраженного Зеркала и Небесным Чёлном Смутных Обителей, то, что Сье Сян проговорилась о секретном искусстве Изречения Духа, удивлять не должно. Но чтобы сам Сье Минчжу открыто выложил столь фатальную слабость — табу на скоромное — это ни в какие ворота!

Это же высшее мастерство клана Сье, сокровище уровня Небесного Слуха в его собственном теле! Разве можно делиться таким с кем попало?

— Ты... — Линь Цзиньрань смерил Сье Минчжу пристальным взглядом.

Столь беспардонный осмотр заставил сдержанного молодого главу почувствовать себя неловко:

— Что?

Линь Цзиньрань заговорил почти с благоговейным трепетом:

— Тебе не следовало мне признаваться. Я имею в виду... даже если я пристаю с вопросами, ты обязан хранить свои секреты! Разве можно выдавать посторонним уязвимые места собственного искусства? Ну надоел я тебе, снуешь тут с расспросами — так соврал бы что-нибудь для вида!

Сье Минчжу прикрыл глаза:

— Я не лгу.

Линь Цзиньрань окончательно лишился дара речи. Прокашлявшись, он принялся поучать собеседника, включив режим опытного наставника:

— Смотри у меня, не вздумай перенимать у Лу Хэтина его глупую философию — мол, если ты к людям со всей душой, то и они тебе тем же ответят. Небольшая ложь бывает жизненно необходима, это называется самозащитой, понял? А если бы я оказался двуличным, сожранным завистью подлецом и растрепал о слабости твоего Изречения Духа на весь свет? Что бы ты тогда делал?

Сье Минчжу пристально и глубоко посмотрел на него.

— Я в двенадцать лет уже столетнюю демоницу срубил, слыхал о таком? Впрочем, не в этом суть. Главное — в мирскую круговерть я погрузился куда раньше тебя, так что считай меня старшим.

Линь Цзиньрань поднялся, подошел к Сье Минчжу и присел перед ним на корточки.

— Слушайся старших, — назидательно произнес он. — Некоторым тайнам лучше сгнить вместе с тобой в могиле, их нельзя открывать даже тем, кому веришь больше всего! Эх, да ладно, я всё понимаю... Всё виной моё невероятное обаяние, да? Затуманил я твою чистую, как роса, душу даоса, сбил с пути? Ничего, ты не виноват, хорошая девочка... то есть, хороший мальчик!

Линь Цзиньрань со всей искренностью похлопал молодого главу по плечу.

«Ему что, расписным шаром в голову прилетело?..»

Линь Цзиньрань мысленно возопил:

«Я всё слышал! Ты обо мне гадости в уме говоришь, хм!»

Он уселся обратно в позу медитации.

Шел ведь сюда с одной целью — выведать уязвимость Сье Минчжу, а в итоге извёлся весь, проявляя о нем нежнейшую заботу!

Недаром про него говорят: благородный, чистый помыслами, прекрасный ликом и способный вернуть к жизни любого безнадежного больного гениальный бог врачевания!

«До чего же я всё-таки славный человек», — глубокомысленно заключил Линь Цзиньрань.

Жаль только, кое-кто упрям как бык, и исполнять перед ним «Гуанлинсань» — лишь попусту тратить силы.

— Ах да, — Линь Цзиньрань спохватился и, вытащив из рукавного пространственного кармана бурдюк с водой, бросил его Сье Минчжу. — Ты уж прости, раньше я думал, что ты просто капризничаешь — то не ем, это не хочу... На, держи. Это утренняя роса, чистейшая, никакой грязи.

Сье Минчжу поймал увесистый бурдюк:

— Благодарю.

— Не за что.

Сбросив с себя груз разговора, Линь Цзиньрань быстро погрузился в глубокую медитацию.

Когда он очнулся, в груди всё еще сохранялась легкая тяжесть, но сил ощутимо прибавилось. Повернув голову, Линь Цзиньрань увидел, что Сье Минчжу всё еще восстанавливает дыхание, и не стал ему мешать.

На цыпочках подобравшись к Лю Аньхуа, он вложил ему в рот противоядие, проверил пульс и лишь после этого с облегчением перевел дух.

Парочка лис уже очнулась. Хромой даже поднялся на лапы и пробовал ходить. Небесная кара изрядно повредила их духовную основу, отбросив к обличью простых зверей, и теперь время их восстановления зависело исключительно от собственной судьбы.

Погладив лиса по уху, Линь Цзиньрань ласково проговорил:

— Раз уж судьба свела нас, надо бы даровать вам имена! Так, у одного хвост подпален, у другого лапа хромает... А не назваться ли вам Сяо Цзяо — Опаленный, и Сяо Цюэ — Хромой?

Лис смерил его молчаливым взором.

От столь дурацких имен опешили не только братья-лисы, но даже погруженный в медитацию Сье Минчжу едва не лишился чувств от неожиданности.

Хромой лис оказался зверьком сообразительным: шмыгнул к коленям Сье Минчжу и принялся усердно тереться, моля о справедливости. Опаленный, не будь дураком, последовал его примеру и тоже кинулся искать защиты у молодого главы, заискивающе ластясь.

Линь Цзиньрань мгновенно остался ни с чем:

— Эй, да я же пошутил! Ну-ка вернитесь!

Лисицы перевели взгляд налево — на Линь Цзиньраня, намеревавшегося наречь их Опаленным да Хромым; затем направо — на холодного, исполненного благородства и мудрости молодого главу. В следующее мгновение хромой юркнул прямо Сье Минчжу за пазуху, а опаленный не желал отставать и изо всех сил ткнулся мордочкой в его ладонь.

Линь Цзиньрань застыл с открытым ртом.

«Где же справедливость?! Я же вас спас, мелкие неблагодарные твари! Чем вам Сяо Цзяо не угадал? Да и Сяо Цюэ звучит превосходно! Слыхали про правило: броское прозвище — долгая жизнь? Взять хотя бы Линчжи — белолицый, румяный, за один приход три чаши риса уплетает!»

— Они — первые демоны, попавшие в твои руки, — спокойно проговорил Сье Минчжу. — Это имеет особое значение.

— Вот именно потому и Сяо Цюэ! — ничуть не уступал Линь Цзиньрань. — Ни у одного другого демона-праведника такого имени точно не найдется. Единственное в своем роде, разве не замечательно?

Сье Минчжу промолчал.

Хромой лис затянул жалобный вой, едва не стеная к небесам.

Сье Минчжу произнес ровным, степенным голосом:

— Простое имя — лёгкая доля. Проще наречешь — дольше проживет.

Лис тут же смолк, да и Линь Цзиньрань на мгновение обомлел.

Вот так диво! Надо же, пришли к полному согласию со Сье Минчжу!

Когда Сяо Цзяо и Сяо Цюэ оправятся от ран, им надлежит вернуться в глухие леса для уединенного совершенствования.

Линь Цзиньрань принялся ставить им иглы и менять повязки. Провозился добрый час; солнце зашло за западные горы, и Сье Минчжу развел костер, разгоняя тьму.

— Молодой глава, хочу одолжить у тебя одну вещицу, — обратился к нему Линь Цзиньрань.

Сье Минчжу вскинул взор:

— Что именно?

— Золотокрылую Духовную Бабочку.

Сье Минчжу задумчиво прищурился:

— Собираешься разыскать того человека?

— Именно, — ответил Линь Цзиньрань. — Из-за истории с матушкой Цансуна да этими лисицами у меня все мысли набекрень съехали, я едва не позабыл про даоса-гадателя.

Сье Минчжу нахмурился, ни о чем подобном не слыхав, и Линь Цзиньрань вкратце пересказал ему, как по прибытии в область Фуюй столкнулся в постоялом дворе с засадой демонических заклинателей из Терема Теней.

— Гадатель утверждал, будто тот бедолага — лазутчик Терема Теней и наверняка ученик Долины Небесного Тайника. Раз его раскрыли и объявили охоту, он несомненно хранит не одну важнейшую тайну, — пояснил Линь Цзиньрань. — Но ведь Царство Демонов лежит у Западного моря, а Долина Небесного Тайника — у Восточного. Спасаясь бегством, ему следовало спешить в родную обитель. Зачем же его понесло на юг, в область Фуюй?

Линь Цзиньрань хитро прищурился:

— А теперь подумай: какое главное событие намечается сейчас в области Фуюй?

— Пир Великих Лекарей, — безошибочно отозвался Сье Минчжу.

— Именно! — Линь Цзиньрань сощурился. — Тот, кто сегодня днем схватился с нами в городке, принадлежит к праведному дао врачевания, однако сошелся с демоническими тварями из Божественной Столицы Непреходящего.

Сье Минчжу сообразил мгновенно:

— Из Терема Теней?

— Похоже на то, — поразмыслив, произнес Линь Цзиньрань. — Как бы там ни было, сперва отыщем ученика Долины Небесного Тайника, а там и все нити распутаются.

Сье Минчжу выпустил Золотокрылую Духовную Бабочку. Линь Цзиньрань еще тогда проявил предусмотрительность и, прежде чем кинуться в погоню за матерью Цансуна, стянул палочку для еды, принадлежавшую тому самому ученику.

Уловив запечатанный след, Золотокрылая Духовная Бабочка взмыла в воздух.

Линь Цзиньрань и Сье Минчжу устремились вслед за ней.

Преодолев на одном дыхании с десяток ли, оба, изнуренные ранениями, отчаянно задыхались.

Трепеща сияющими крыльями, бабочка влетела в двери постоялого двора. Служка тут же расплылся в подобострастной улыбке:

— Добро пожаловать, господа! Желаете остановиться на ночлег?

Линь Цзиньрань даже не взглянул на него, вихрем взлетев по лестнице вслед за духовным насекомым. Покружив над площадкой, бабочка устремилась к первой двери по правую руку и зависла прямо перед затвором.

Сье Минчжу сдержанно постучал.

В ответ — гробовая тишина.

Линь Цзиньрань не отличался подобным благородством и обрушил на дверь град громоподобных ударов.

Наконец изнутри донесся настороженный голос:

— Кто там?

— Линь Цзиньрань из Обители Отраженного Зеркала!

Зрачки Сье Минчжу мгновенно сузились, и он с силой рванул Линь Цзиньраня за плечо на себя.

В то же мгновение сокрушительный росчерк мечной цзи с треском разнес дверь изнутри!

http://bllate.org/book/41123/5418867

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь