В тот год на праздник Цинмин в Наньчуане три дня подряд моросил дождь, словно над головой у всех висел гигантский разбрызгиватель.
Школа, подчиняясь указанию управления образования, объявила день Цинмин выходным.
Разумеется, такое учебное заведение, как Наньчуаньская средняя школа №1, ни за что не упустило бы возможность отдохнуть во время вынужденного перерыва. Когда парты наконец до отказа забили пробными тестами, а последнее домашнее задание было успешно раздано, сорок с лишним несчастных душ в классе дружно откинулись назад с лицами людей, потерявших всякий вкус к жизни.
— Они нас просто за людей не считают! Уж лучше бы учились, — Сюй Цзин со злости стукнул себя в грудь кулаком, запихал контрольные в сумку и завыл на своего соседа по парте: — Слушай, может, организуешь еще одно массовое мероприятие?
Он имел в виду те совместные зубрежки, которые они устраивали по совету «Великого певца».
Ли Мао выглянул в окно и хмыкнул: — С такой погодой на улице хоть дорамы про любовь снимай.
Сюй Цзин какое-то время понаблюдал за тем, как за окном монотонно барабанит дождь, повернулся к Гу Чжи и спросил: — У тебя есть какие-нибудь планы? Все равно эту прориву тестов я за день точно не одолею.
Гу Чжи открутил колпачок перьевой ручки и уже собирался приняться за задания. Услышав это, он с легким пренебрежением бросил: — Чего тебе надо, говори прямо.
Сюй Цзин как раз любил в Гу Чжи именно это: — Кто меня понимает лучше всех, так это Гу Чжи! Ты завтра дома? Можно я приду к тебе с тестами?
Он подался вперед, склонив голову набок. Вокруг стоял шум — и в классе, и в коридоре, — а поскольку голос у него был громким и звучал необычайно воодушевленно, все собеседники невольно поднимали на него взгляд.
Видя, что дело выгорает, Сюй Цзин запахнул рукава школьной формы и выпалил: — Завтра припрусь к тебе со всем своим скарбом! Вся надежда на твою физику и английский, выручай, а?
Гу Чжи ничего не ответил: то ли обдумывал задачки из теста, то ли прикидывал, стоит ли весь скарб Сюй Цзина тех усилий, что уйдут на объяснение этих двух предметов.
Зато Цзян Чу, на удивление, подал голос, напоминая: — Завтра Цинмин.
Сюй Цзин был полностью поглощен мыслями о тестах и сообразить сразу не смог, поэтому машинально ответил вслед словам Цзян Чу: — Отлично, как раз вместе праздник отметим.
Поняв, что тот совершенно не слышит собеседника, Цзян Чу бросил попытки что-то объяснять — для него общение с людьми в принципе давалось с трудом.
Опустив взгляд, он достал из пенала ручку и раскрыл тетрадь. Дождь за окном усилился, и многие предпочли остаться в классе: кто-то решал задачи в ожидании конца ненастья, а кто-то ждал родителей, которые должны были заехать после работы. Цзян Чу относился к первой категории.
Гу Чжи, вдумчиво изучая условие задачи и покусывая кончик ручки, невнятно пробормотал: — Забудь. Впервые слышу, чтобы живые люди праздновали Цинмин, так что лучше не создавай прецедент.
После этих слов он отчетливо заметил, как лицо Цзян Чу на мгновение застыло, но это длилось всего лишь секунду.
Сюй Цзин сообразил, что сморозил глупость, но писать тесты самостоятельно было еще большей глупостью, поэтому ему пришлось с кислым видом отступить: — Ладно, тогда я завтра тебе позвоню.
Гу Чжи потер нос: — Как знаешь.
Только тогда Сюй Цзин снова отвернулся и принялся болтать с соседом по парте спереди.
Гу Чжи подумал, что этот парень совсем совести не имеет — его черная макушка так и мелькала перед глазами, напоминая разведчика, пробравшегося в стан врага.
Он опустил голову и писал еще какое-то время, но вскоре интерес пропал. Дождь раздражал своей настойчивостью, и даже среди общего гомона голосов стук капель по стеклу отчетливо резал слух.
Гу Чжи потянулся и невзначай бросил взгляд на соседа: оказалось, что за тот же промежуток времени Цзян Чу добрался уже до третьей страницы.
Не зря он первый ученик на параллели, мысленно признал Гу Чжи.
Сравнение только добавило уныния, и Гу Чжи с досады захлопнул тетрадь, уткнувшись лицом в парту. Он наблюдал, как Цзян Чу склонил голову, а его перьевая ручка то и дело покачивалась между пальцами. Каждое такое движение словно служило пусковой кнопкой для решения задач: не успевал Гу Чжи моргнуть, как была исписана еще одна страница.
«Надо же, какая удобная кнопка, — подумал Гу Чжи. — Дома тоже так попробую».
Какое-то время он со скучающим видом разглядывал тетрадь соседа, а потом перевел взгляд на его пишущую руку.
Он смутно помнил, что на пальцах Цзян Чу вечно оставались следы грифельной пыли, хотя сам он всегда решал задачи чернильной ручкой. Интересно, откуда вообще бралась эта грязь?
Предаваясь самым диким фантазиям, он сам не заметил, как протянул руку к Цзян Чу, и схлопотал за это мертвую хватку, едва успев совершить опрометчивый поступок.
Правой рукой Цзян Чу все еще держал ручку, сохраняя позу для письма, а левой уже намертво вцепился в его шаловливую лапу.
Рука Гу Чжи оказалась зажата в его кулаке, и он в испуге слегка поджал пальцы.
Бегая глазами по сторонам, Гу Чжи выдал первое, что пришло в голову: — Я... я просто хотел одолжить твой тест посмотреть.
Цзян Чу с первого взгляда понял, что тот врет, но разоблачать лжеца не стал. Он разжал пальцы и чуть отодвинул тетрадь назад, давая понять: смотри, что хочешь.
Гу Чжи, совравший с три короба, разумеется, не уловил смысла этого жеста.
— Ты чего? — напустился на него Гу Чжи.
Цзян Чу так и подмывало вскрыть ему черепную коробку и посмотреть, что там вообще за опилки хранятся. Тяжело вздохнув, он взял свою тетрадь и швырнул ее на парту Гу Чжи: — Разве не собирался смотреть? Смотри давай.
Гу Чжи: — ...
Раз уж разговор зашел так далеко, отступать было поздно. Он притянул к себе тетрадь Цзян Чу и с совершенно пустым видом уставился в нее, пока за окном продолжал лить дождь.
Гу Цянь знала, что он забыл зонт, и еще в обед пообещала забрать его после уроков. Гу Чжи не был настолько упрямым, чтобы мокнуть под дождем только ради того, чтобы не утруждать родную матушку, поэтому охотно согласился. Прикинув, что время уже подходит, он полез в карман за телефоном, и тот как раз звякнул.
Взглянув на экран, он убедился: как и ожидалось, пришло сообщение от мамы — она написала, что уже подъехала к школьной парковке.
С момента окончания занятий прошло уже полчаса, и в классе осталось всего человека три-четыре.
Гу Чжи поднял голову и огляделся: кроме пары девчонок, в кабинете сидели только они с Цзян Чу.
Гу Чжи набрал в ответ короткое: [Жди меня].
— Ты когда уходишь? — Гу Чжи глянул в окно и честно признал: — Похоже, этот дождь и не думает останавливаться.
Цзян Чу тоже посмотрел на улицу. С этими словами он собрал портфель и ответил: — Не знаю.
Он действительно не знал. Утром, отправляясь за товаром, он торопился, дождя еще не было, поэтому зонт он дома забыл. Что же до Цзян Сюйяна... Цзян Чу был уверен: даже если бы тот не уехал в командировку, он бы всё равно не стал ему звонить.
В отличие от Гу Чжи, он скорее предпочел бы промокнуть до нитки по дороге домой.
— За мной мама приехала, пошли со мной. Попрошу ее подбросить тебя по пути, — интуиция подсказывала Гу Чжи, что за Цзян Чу никто не приедет.
Впрочем, и так было очевидно: раз Цзян Чу возится здесь до сих пор, значит, просто ждет окончания ливня, и это мог заметить любой слепой.
Цзян Чу без раздумий бросил: — Не надо, я могу купить зонт в школьном магазине.
Гу Чжи протянул «о-о-у» и мысленно подумал: если в такую погоду тебе удастся раздобыть зонт, я съем его прямо у тебя на глазах.
Из-за непогоды им пришлось сделать крюк и пройти по крытой галерее возле корпуса искусств.
Магазинчик находился к югу от школьных ворот, а парковка — к северу, так что, миновав здание искусств, их пути должны были разойтись.
Гу Чжи бегом бросился к парковке и издалека заметил машину Гу Цянь с мигающими аварийными огнями.
Мать поспешно сунула ему в руки сухую смену одежды, чтобы он переоделся в машине, и вытащила из пачки пару салфеток, помочь ему вытереть капли дождя с волос.
Приняв салфетки и кое-как протерев лицо, Гу Чжи спросил: — У нас в машине есть еще один зонт?
Гу Цянь не успевала за ходом его мысли, но послушно достала с заднего сиденья зонт и протянула ему.
Гу Чжи тут же пояснил: — Мой одноклассник остался без зонта, он там неподалеку. Я быстро отнесу и сразу вернусь.
Он уже взялся за ручку дверцы, как Гу Цянь остановила его: — Позови его сюда, чего уж там, подбросим попутно.
Гу Чжи отмахнулся, ничего не отвечая, и снова припустил под дождь.
Характер Цзян Чу в вопросах создания кому-либо неудобств был до боли похож на его собственный, поэтому Гу Чжи прекрасно понимал, почему тот, не задумываясь, отвергнет предложение подвезти.
Цзян Чу стоял под навесом у входа в магазин, рассеянно теребя мокрые пряди у себя на лбу. Рядом с ним толпились еще двое ребят из другого класса — такие же несчастные, оставшиеся без зонтов и поддержки родителей.
Подобная погода заставляла учеников с досады стучать кулаками по стенам, зато владельцу магазина принесла баснословный куш: дождевики и зонты, пылившиеся на полках по полгода, в этот день распродали в два счета.
Стоявшие рядом парни вовсю проклинали капризную погоду, а заодно и родителей, вечно пропадающих в командировках или на сверхурочных и забывающих о собственных детях.
Цзян Чу слушал их молча. Ему жаловаться было не на что: по сравнению с тем временем, когда только закончились уроки, дождь заметно утих, но прекращаться всё равно не собирался.
Весенняя вода лилась бесконечной, тоскливой пеленой, от которой начинало укачивать.
Он решил больше не терять время даром: снять куртку от формы, завернуть в нее рюкзак и просто рвануть в самую бурю.
Но стоило ему собраться с духом, как в пелене дождевого тумана мелькнула знакомая фигура. Размахивая зонтом, кто-то несся к нему со всех ног, и по мере приближения этот силуэт становился всё отчетливее.
— Эй, хорошо, что ты еще не ушел! — Гу Чжи подбежал под навес, согнувшись пополам и тяжело отдуваясь. — А то зря бы только бегал.
В его голосе звучала сильная одышка, и в блеклом свете светодиодной вывески магазина Цзян Чу отчетливо разглядел раскрасневшееся от быстрого бега лицо Гу Чжи и насквозь промокшую с одного боку куртку.
Заметив его взгляд, Гу Чжи слегка потряс заляпанный подолом край формы и виновато произнес: — Мама захватила мне смену, я сейчас переоденусь.
Переведя дыхание, он наконец выпрямился и сунул зонт прямо в руки Цзян Чу: — Если растроган до глубины души, можешь отблагодарить меня выполненным заданием по английскому.
Цзян Чу так и стоял на месте, не произнеся за все время ни слова, а когда пришел в себя, Гу Чжи уже скрылся из виду. Лишь внезапно оказавшийся в руке зонт служил доказательством того, что всё случившееся не было галлюцинацией.
Темнело. Гу Цянь аккуратно вела машину через пелену дождя, продвигаясь вперед черепашьим шагом. Из-за отвратительной видимости дорога превратилась в сплошную пробку, и десятиминутный путь растянулся на полчаса.
В какой-то момент машина даже заглохла. Вспомнив, как сын суетился с этим зонтом, Гу Цянь под мягкую музыку из динамиков с улыбкой бросила: — Наверное, девочке какой-то носил, раз так неслось.
Гу Чжи в этот момент как раз отпивал горячее молоко, заботливо захваченное для него мамой, и тут же подавился.
Протянув ему салфетку, Гу Цянь ласково произнесла: — Пей медленнее.
Утерев рот, Гу Чжи поспешил оправдаться: — Вовсе нет. Это мой сосед по парте, он парень.
Гу Цянь неопределенно протянула «о-о-у» и больше к этой теме не возвращалась, но почему-то Гу Чжи казалось, что это ее «о-о-у» значило вовсе не то, что она говорила, а несло в себе скрытый подтекст вроде «ну-ну, рассказывай».
Бросив на нее быстрый взгляд исподлобья, он по ее загадочной полуулыбке понял, что его подозрения полностью оправдались.
Вернувшись домой, Гу Чжи тут же шмыгнул в ванную. Сбросив мокрые вещи и наскоро переодевшись в домашнее, он вышел из комнаты, продолжая на ходу ерошить волосы полотенцем.
Из гостиной донесся голос Гу Цянь: — Твой телефон пару раз звонил.
Слегка нахмурившись, Гу Чжи взял оставленный на диване аппарат. Кто это мог вспомнить про него в такой час?
Он дважды ткнул в экран — ноль реакции, так что, судя по всему, звук означал лишь низкий заряд батареи.
Бросив телефон на тумбочку к зарядному устройству, он снова вышел из комнаты.
Лишь поздно ночью, когда от бесконечного решения задач заныла спина и захотелось просто поваляться на кровати, он вспомнил про оставленный на зарядке гаджет.
Индикатор уже показывал сто процентов. Включив телефон и потыкав какую-то простенькую игру, он быстро застрял на одном и том же уровне и потерял всякий интерес, смахнул приложение, запустил музыкальный плеер, глянул на время в верхнем левом углу и с тем же скучающим видом вышел из него.
Покрутившись так и эдак, он решил заглянуть в классный чат — чисто чтобы разгрузить мозги от тоски. Стоило ему открыть WeChat, как на экране всплыли три сообщения от Цзян Чу.
Гу Чжи перевернулся на живот, подложив под подбородок подушку, и ткнул пальцем в диалог. Цзян Чу написал следующее:
[Спасибо]
[Послезавтра верну]
А третьим сообщением шла присланная минут десять назад фотография.
Гу Чжи открыл ее и увеличил: на снимке красовалась вторая половина его сегодняшнего теста по английскому, которую он так и не доделал.
Он хотел ответить что-то вроде «не за что», но, собираясь отправить сообщение, подумал, что такая формулировка звучит слишком уж официально. Стер, переписал на «не спеши», но в самый последний момент перед отправкой снова ударил по клавише удаления.
Почувствов легкое раздражение, Гу Чжи швырнул телефон в сторону, повалялся на кровати, пару раз перевернувшись с боку на бок, а затем сел ровно, снова взял аппарат в руки и напечатал: [Ты чем занят?]
Собеседник на том конце явно не страдал подобными муками выбора и ответил быстро. Снова прилетело фото.
В мягком свете желтоватой лампы лежала развернутая тетрадь по физике — судя по всему, он только приступал к работе. Однако все внимание Гу Чжи привлекло нечто пушистое, случайно попавшее в объектив в самом углу снимка.
Приглядевшись и увеличив картинку, он понял, что на краешке тетради примостился свернувшийся клубочком белый кот, использовавший работу Цзян Чу в качестве лежанки. Судя по фотографии, этот зверь явно унаследовал характер хозяина: даже во сне он прикрывал нос передними лапками.
На снимке поместилась лишь половина животного, и Гу Чжи, не подумав о последствиях, брякнул: [Это твой кот?]
Цзян Чу: [Какой еще мой?]
Мысли Цзян Чу были заняты задачами, поэтому вопроса он с ходу не понял.
Гу Чжи открыл снимок для редактирования, обвел кота кружочком и отправил обратно с пометкой: [Да вон же, кот]
А на другом конце провода Цзян Чу, глядя на эти два слова, внезапно замер с ручкой на весу, а его взгляд невольно опустился на мирно сопящего комочка. Тот слегка прищурился, издавая мерное «мур-мур», а его белая пушистая шерстка на животе поднималась и опускалась в такт дыханию.
Цзян Чу протянул руку и легонько ткнул кота в бок. В ответ тот лишь недовольно взмахнул хвостом прямо по тетради хозяина, но глаз так и не открыл, продолжая безмятежно спать.
Цзян Чу перевел камеру чуть ближе, щелкнул кота и отправил фото в ответ.
http://bllate.org/book/41122/5234883
Сказали спасибо 0 читателей