Ван Тун с неопределенным выражением в глазах смотрел на Янь Цзяньюэ и Вэнь Руцзю. Эти двое были словно выходцами из совершенно разных миров — с каких это пор Вэнь Руцзю связался с Янь Цзяньюэ?
Однако семья Ван не шла ни в какое сравнение с семьей Янь. Даже если Янь Цзяньюэ нёс полную чушь, Ван Тун был вынужден проявить к нему хоть какое-то уважение. С натянутой улыбкой он произнес:
— О? Не знал, что Вэнь Руцзю теперь твой человек. И когда же это произошло?
Вэнь Руцзю пристально вглядывался в Янь Цзяньюэ. Он никогда раньше не встречал Янь Цзяньюэ, за исключением...
Вэнь Руцзю поджал губы. Он знал лишь одного человека по фамилии Янь, поэтому предпочел промолчать и ничего не ответил.
Янь Цзяньюэ с абсолютно невозмутимым видом заявил:
— А что? С каких это пор мне требуется особое разрешение или необходимость докладывать тебе обо всех подробностях нашего знакомства, если я хочу взять кого-то под свое крыло? Ты вообще кто такой?
Эти слова прозвучали как звонкая пощечина по лицу Ван Туна. Ван Тун сглотнул подступивший к самому горлу ком и проглотил всю бушевавшую внутри ярость:
— Ну, докладывать мне, конечно, не нужно. Я просто... мне просто неловко, что вышло недоразумение, и я потревожил твоего человека.
Янь Цзяньюэ моргнул и, подступив вплотную к Вэнь Руцзю, заговорщицки произнес:
— Вэнь Руцзю, он говорит, что ему неловко. Как думаешь, как он должен перед тобой извиниться?
Извиниться? Когда это в лексиконе Ван Туна вообще существовало такое слово? Разве мог Вэнь Руцзю осмелиться выдвигать требования самому Ван Туну?
Под устремленными на них любопытными взглядами окружающих Вэнь Руцзю произнес:
— Да ничего особенного делать не нужно, я ведь особо и не пострадал. Пусть лучше подотрет пол здесь, раз уж сам всё и испачкал.
Янь Цзяньюэ ловил каждое слово Вэнь Руцзю, словно это был высочайший императорский указ, и надменно бросил:
— Слышал, что тебе сказали, Ван Тун?
Заставить Ван Туна — того самого высокомерного Ван Туна — мыть полы!
Ван Тун сдерживался из последних сил, чувствуя, как у него от злобы искрятся глаза. Скрипя зубами перед лицом Вэнь Руцзю, он процедил сквозь стиснутые челюсти:
— Чжао Фань, принеси мне швабру.
— Сегодня я вымою здесь всё до последней, мать твою, чи-сто-ты.
Синее небо было чистым, как будто вымытым, а в столовой стояла жуткая, неестественная тишина.
Все до единого во все глазами пялились на то, как Ван Тун моет пол, с усилием оттирая каждую соринку от разбросанной еды.
Ван Тун никогда в жизни не занимался ничем подобным, поэтому получалось у него крайне неуклюже. Никто в столовой не смел издать ни звука — лишь голос Янь Цзяньюэ звонко и злорадствовав разносился по помещению:
— Ой, ну надо же! У тебя такой скверный характер, что я уж было подумал, будто ты мастер на все руки. Как же так вышло, что ты даже элементарно пол вымыть не умеешь?
Ван Тун с такой силой сжимал черенок швабры, что тот жалобно скрипел, но был вынужден отвечать, не смея поднять головы:
— ...Я раньше никогда не делал ничего подобного.
Янь Цзяньюэ с понимающим видом кивнул:
— Немудрено, раз у тебя даже пол чисто вымыть не получается. Вон там в стороне еще грязь осталась, живо иди и подотри!
Ван Тун в бешенстве сжал швабру еще крепче, так что суставы побелели.
Под пристальным надзором Янь Цзяньюэ Ван Тун драил пол до такого блеска, что в нем почти можно было отразиться. Только тогда Янь Цзяньюэ со сдержанным удовлетворением кивнул и, с сияющим от гордости лицом повернувшись к Вэнь Руцзю, с улыбкой спросил:
— Руцзю, ну как? Теперь ты доволен?
Взгляд Вэнь Руцзю на мгновение задержался на его лице, и в душе наконец окончательно утвердилась некая догадка. Глядя на Янь Цзяньюэ, он произнес:
— Можно я сам разберусь со всем остальным?
Янь Цзяньюэ послушно кивнул, словно ласковый котенок, и послушно отошел за спину Вэнь Руцзю.
Вэнь Руцзю поднял взгляд и встретился глазами с Ван Туном. Тьма в глазах Ван Туна казалась бездонной, словно в самом аду — этот взгляд был пугающе знаком.
Точно так же, когда его заперли в той душевой, Вэнь Руцзю просидел там всю ночь под струями ледяной воды, дрожа от холода всем телом. Тогда Ван Тун смотрел на него точно с таким же выражением и холодно бросал в лицо:
— Попроси меня о прощении, и тогда я открою дверь.
И теперь Вэнь Руцзю спокойно посмотрел на Ван Туна и произнес:
— Ты без всякой причины прервал мой обед, одноклассник Ван Тун. Тебе не кажется, что ты должен передо мной извиниться?
В столовой стало еще тише. Мало того что Ван Туна заставили мыть полы, так Вэнь Руцзю теперь требовал от него еще и извинений!
Станет ли такой гордый человек, чье самомнение превыше небес, действительно извиняться перед Вэнь Руцзю?
В глазах Ван Туна читалось желание разорвать Вэнь Руцзю на куски. Всегда было наоборот — это Вэнь Руцзю униженно опускал голову перед ним! С каких это пор ему самому приходится сгибаться в три погибели перед Вэнь Руцзю? Да он просто прикрывается авторитетом семьи Янь...
Ван Тун сжал кулаки до боли и в упор уставился на Вэнь Руцзю:
— Извини.
Только попадись ему Вэнь Руцзю в одиночку — он этого не простит и живьем с него шкуру сдерет!
Вэнь Руцзю отчетливо видел всю ненависть, кипевшую в нем, но лишь небрежно отмахнулся:
— Проваливай.
Тон был таким пренебрежительным, будто он отгонял надоедливую собаку.
А ведь явившийся с таким грозным видом Ван Тун теперь походил на побитую собаку, поспешно и жалко сбежавшую из столовой.
Сидевшие в зале переглянулись между собой. Каждый из них прекрасно понимал: с этого момента в стенах этой школы Вэнь Руцзю стал человеком, с которым категорически нельзя связываться!
Проходя мимо столика Вэнь Руцзю, ученики невольно замедляли шаги и ступали едва слышно, смертельно боясь привлечь к себе его внимание.
Ставший всеобщим центром притяжения Вэнь Руцзю тем временем спокойно вернулся к еде. В его глазах еда, которую раздавала тетушка-повариха в столовой, сейчас казалась в миллионы раз важнее какого-то Ван Туна.
Сидевший рядом Янь Цзяньюэ несколько раз принимался открывать рот, но так и не находил слов, чтобы заговорить с Вэнь Руцзю. Вэнь Руцзю был до боли, до жути похож на его младшего дядю! Особенно когда напускал на себя холодный вид — просто вылитый он! Из-за этого Янь Цзяньюэ испытывал колоссальное напряжение при попытке завести разговор.
Сидевшая поодаль Ань Цуньсян робко подала голос:
— Однокурсник Янь, огромное спасибо, что только что выручил нас...
Семья Янь! Да о таком покровительстве Ань Цуньсян даже в самых смелых мечтать не смела! Хотя она понятия не имела, при каких обстоятельствах Вэнь Руцзю сошелся с Янь Цзяньюэ, стоило лишь прибиться к Янь Цзяньюэ, как можно было больше не бояться ни хозяев отеля, ни Ван Туна!
Сердце Ань Цуньсян переполняло жгучее желание — ей не терпелось немедленно подружиться с Янь Цзяньюэ и зажить беззаботно под его надежной защитой.
Однако не успел Янь Цзяньюэ сформулировать фразу, как его тут же прервали. Раздраженно бросив взгляд на девушку, он огрызнулся:
— Кто тебе сказал, что я вас спасал? Я Руцзю пришел спасать, ясно?
Улыбка мгновенно застыла на лице Ань Цуньсян. Опечаленная, она перевела взгляд на Вэнь Руцзю, надеясь, что тот замолвит за нее словечко.
http://bllate.org/book/41086/5230068
Сказали спасибо 0 читателей