Маленький молодой господин сидел в машине, приехавшей забрать его домой. Усевшись на заднем сиденье прямо и неподвижно, он с видом глубокого страдания и обиды прижимал к груди смартфон. Дворецкий невольно усмехнулся: для ребенка время одного урока должно пролетать незаметно, но когда между занятиями звонят каждые сорок минут, это безжалостно кромсает его игровое время на кусочки — действительно, сущее наказание.
— Маленький молодой господин, желаешь ли сегодня чего-нибудь вкусного? Я велю распорядиться на кухне.
— Момо, — Нань Сяонань внезапно вспомнил про те самые ароматные и мягкие паровые булочки, что стряпала бабушка. Но тут же сообразил, что больше не сможет вернуться к ней. — Самодельные момо, вот они вкусные-превкусные.
— Слушаюсь, маленький молодой господин.
Дворецкий припарковался на выделенной полосе.
Нань Сяонань прильнул носом к автомобильному стеклу, разглядывая школу. Он всю жизнь прожил в деревне и отроду не ходил на занятия, поэтому учебное заведение казалось ему окутанным таинственной аурой.
— Дядя, а я тоже буду ходить в школу?
— Разумеется. Как только маленький молодой господин освоится здесь, то очень скоро сможет отправиться в детский сад. Там полным-полно ребятишек, и я уверен, что столь милый маленький молодой господин с легкостью заведёт себе много друзей.
— Я мужчина, нельзя говорить, что я милый. — И тут же добавил: — А правда получится завести много друзей?
— Разумеется.
Дворецкий сдержал улыбку, поджав губы. Какой же он всё-таки забавный, этот маленький молодой господин — еще в школу не пошел, а уже планирует подкармливать друзей.
Однако в мыслях Нань Сяонань творилось совсем другое: интересно, есть ли в этой школе свой главарь? Сколько же снеков придется потратить, чтобы занять его место? А школьный лесок большой? Судя по виду, деревьев вокруг полно, но с такой густой листвой птичьи гнёзда отыскать наверняка непросто.
Нань Сяонань мысленно потирал руки: свое коронное умение разорять птичьи гнезда зарывать в землю было никак нельзя.
Хотя дворецкий всегда приезжал к концу занятий вовремя, чтобы забрать обоих юных господ, на практике ему еще ни разу не удавалось вывезти их одновременно: старший молодой господин вечно засиживался в школьной библиотеке за учебой, а второй молодой господин мастерски заводил полезные знакомства среди детей из знатных семей. У каждого из братьев были свои планы на этот счет, поэтому...
Но только не сегодня...
Едва отзвенел звонок с урока, как погруженный дотоле в тишину кампус вмиг ожил. К величайшему удивлению дворецкого, первым из ворот вылетел вовсе не кто иной, как второй молодой господин.
Раньше тот всегда выползал неторопливой походкой в окружении целой ватаги приятелей из влиятельных семей и шел к машине, глядя исключительно перед собой. Дворецкий уже давно привык в такие моменты сам перегонять автомобиль к корпусу старшей школы, где учился старший молодой господин. Но сегодня...
Едва прозвенел звонок, второй молодой господин ринулся вперед с явной целью — напрямик к машине. Хотя дворецкий внутренне и готовился, он даже не успел отстегнуть ремень безопасности и выпрямиться, чтобы встретить юношу, как тот распахнул дверь заднего сиденья и вихрем забросил внутрь корпус, даже не заботясь о приличиях — прямо на коленях ввалившись в салон.
— Сяонань! — В голосе звучала дикая радость. Второй молодой господин и сам по себе был писаным красавцем, а когда улыбался, то буквально сиял ослепительной красотой. Такой прекрасной улыбки дворецкий от него еще не видел. — Сяонань и впрямь приехал забрать второго братца!
— Я же обещал, значит, слово сдержу. — Хотя на самом деле ехать ему жутко не хотелось, Нань Хэмин заклинал его всеми возможными способами непременно дождаться конца уроков и встретить его. — Я мужчина, который держит слово!
— Сяонань! — Нань Хэмин вдруг крепко обнял маленькую фигурку. — Ты и представить себе не можешь, как сильно братец по тебе скучал!
Впервые в жизни он осознал, каково это — учиться в школе и не иметь возможности увидеть Сяонаня. Какая же это пытка.
Тогда, в годы легкомысленной бунтарской юности, он испытывал отвращение к семье. Возвышение Хэ Сюаньвань нельзя было назвать классическим захватом места любовницы: его собственная мать умерла от болезни, и повзрослевший юноша, конечно же, понимал, что не имеет права чинить препятствия отцу, решившему жениться во второй раз. Но отсутствие явных протестов вовсе не означало принятия. К тому же назвать ту женщину хорошей матерью было нельзя.
Он ненавидел возвращаться домой и вечно слонялся по улицам с отпрысками знатных родов, оправдывая поздние возвращения благородным лозунгом укрепления связей на благо семьи.
Вспоминая то время...
Сяонань ведь точно так же сидел в машине дворецкого, поджидая их возвращения?
Нань Хэмин уже не мог припомнить наверняка: кажется, сидел, а может, и нет. В те годы он ни капельки не заботился о том, ждет ли его Нань Сяонань. С каких же пор тот перестал ездить с дворецким? Он даже приблизительно не мог назвать дату.
— Прости меня, Сяонань, это все братец виноват, заставил тебя так долго ждать.
Нань Сяонань озадаченно похлопал ресницами:
— Я недолго ждал.
— Правда?
— Но дядя говорил, что я жду второго братца каждый день. — Малыш снова моргнул, не испытывая ни малейшего желания никого корить. — Дядя, наверное, очень долго ждал.
Руки Нань Хэмина, сжимавшие Нань Сяонаня, резко замерли и чуть ослабили хватку. На тонком, андрогинно-прекрасном лице юноши проступила смесь ностальгии и горечи. Прежде он непременно цеплял в уши серьги-гвоздики — символ бунта, но теперь собирался позволить проколам в мочках просто зарасти.
Теперь он вернулся, Сяонань снова в его объятиях, от мальчика исходит привычный молочный запах, кроха так доверчиво прижимается к нему... Получив второй шанс, он сбережет всё, что заслуживает заботы — во всех смыслах.
— Спасибо вам, дворецкий, вы столько времени несли эту ношу, вы и вправду натерпелись.
Черные, как обсидиан, глаза на безупречно белой коже оттенялись густыми ресницами, отбрасывавшими легкую тень, а уголки губ изогнулись в улыбке — точь-в-точь как у его прекрасной матери.
Дворецкий посмотрел в зеркало заднего вида на выдающегося юношу и всё же не удержался от прилива нежности — в конце концов, этот ребенок вырос у него на глазах.
— Второий молодой господин слишком добр, это моя прямая обязанность.
Нань Хэмин всегда отличался заносчивостью, и поступать так ему приходилось впервые. На душе скребли кошки, а щеки то ли от смущения, то ли от досады покрылись легким румянцем:
— Сяонань, ты видел, я поблагодарил дядю-дворецкого? Я ведь молодец?
— Да. — Нань Сяонань протянул пухлую ладошку и похлопал Нань Хэмина по плечу. — Ты большой молодец!
— Тогда второй братец хочет награду!
— Хорошо!
Поначалу Нань Хэмин намеревался выпросить объятия и поцелуй, но тут заметил, что Нань Сяонань опустил голову. Только тогда он разглядел на спине у малыша странный прозрачный рюкзачок, доверху набитый разноцветными конфетками в ярких обертках. Детская ручонка зачерпнула целую горсть сладостей и высыпала ему на ладонь.
— Это что?
— Потому что они очень красивые. — Нань Сяонань улыбнулся Нань Хэмину. — Все любят красивые вещи. Раньше, когда в горах расцветали дикие цветы, я всегда ходил рвать самые красивые и дарил их бабушке.
Нань Хэмин смотрел на леденцы в своей руке, переливались они так ярко, будто усыпанные искрами звезды.
— У меня нет красивых диких цветов, но это самые красивые конфеты, какие я только видел. Дарю тебе.
Нань Сяонань радостно ухмыльнулся, обнажив ряд симпатичных белых зубов.
Нань Хэмин замер с пригоршней конфет, а сидевший впереди дворецкий вставил слово:
— По дороге сюда маленький молодой господин очень долго выбирал их в кондитерской. До сих пор он сам не съел ни одной конфетки.
Нань Хэмин испытал досадное уколебание: к чему было так долго выбирать? Неужели его младший братишка не мог позволить себе купить целый магазин сладостей?!
Вслух он этого, впрочем, не произнес:
— Почему же Сяонань их не ест? Ты ведь их любишь?
— Потому что хорошие вещи нужно сначала отдавать тем, кого любишь. — Нань Сяонань задрал голову, и его чистый взгляд напомнил горный родник, кристально чистый и прозрачный. — Я очень люблю второго братца, поэтому отдаю их тебе.
Пальцы Нань Хэмина сами собой судорожно сжались, укрывая в ладони блестящие леденцы. Обертка слегка покалывала кожу, но он ни за что на свете не выпустил бы их из рук. Прижимая к груди ребенка, пахнущего молоком и фруктовой карамелью, он чувствовал сладкую, до щемящей боли в сердце, истому.
Дворецкий с легкой улыбкой тронул машину с места. На приборной панели возле руля лежало несколько точно таких же сияющих леденцов, переливающихся всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца.
Старшая школа Нань Циньсэ была элитным учебным заведением, и после звонка царящая там атмосфера разительно отличалась от царившей в средней школе. Нань Циньсэ, конечно, не стал выбегать пулей, подобно Нань Хэмину. Нань Сяонань крепко держал указательный палец второго братца, стоя у школьных ворот и наблюдая за бесконечным потоком учеников в форме.
— Как много людей. — Нань Сяонань задрал голову, разглядывая старшеклассников, которые были намного выше его самого, и чувствовал себя так, будто угодил в мир синих роботов.
— Даже в такой толпе старший брат будет выглядеть заметным, вот увидишь, Сяонань.
— Верю! — убежденно кивнул Нань Сяонань. — Потому что старший брат очень высокий.
— Сяонань любит высоких?
— Люблю.
— ... — Мысленно припомнив, что в прошлой жизни так и не смог перерасти старшего брата, Нань Хэмин мысленно выругал себя за длинный язык: зачем только он задал этот вопрос? Впрочем, неважно, по крайней мере... он-то выше Сяонаня.
Надо будет вечером поискать в интернете способы увеличить рост...
Привлекательный дуэт из Нань Хэмина и Нань Сяонаня невольно приковывал к себе всеобщее внимание. Сдержанные и застенчивые старшеклассницы тут же отводили глаза, впрочем, многие девушки все равно подходили, чтобы похвалить миловидность Нань Сяонаня, то и дело бросая восторженные взгляды на Нань Хэмина.
— Простите, мой младший брат не любит чужих. — Нань Хэмин прикрыл Нань Сяонаня полой куртки. — Вы пугаете моего брата.
Ишь чего удумали, пялятся средь бела дня на его Сяонаня! Он сам еще не нагляделся, с какой стати остальным давать такое право!
— Второй братец? — Раздался голос Нань Циньсэ. Заметив брата, он машинально перевел взгляд на закутанную в одежду крошечную фигурку, отчего его сердце забилось с бешеной силой, а голос сам собой смягчился. Опустившись на корточки перед Нань Сяонанем, он позвал: — Сяонань.
— Ой, да это же братик круглого отличника, какой лапочка!
Рядом послышалось шуршание и шепотки. Нань Сяонань высунул голову из-под одежды Нань Хэмина и радостно признал старшего:
— Старший брат! Я приехал забрать тебя домой!
— Спасибо! — Нань Циньсэ протянул руки и подхватил невысокого младшего брата на руки.
— Ой, как высоко! Старший брат такой высокий!
Огромная разница в росте между Нань Циньсэ и Нань Сяонанем выглядела умилительно и гармонично. Устроившись на руках у старшего, малыш испытывал одновременно восторг и страх, на всякий случай вцепившись ручонками в голову старшего брата, чтобы не свалиться.
Нань Циньсэ прищурился в улыбке, обводя взглядом толпу с отчетливым выражением триумфального превосходства на лице.
http://bllate.org/book/41025/5221402
Сказали спасибо 0 читателей