Стоило мне вернуться на Главный пик Демонического Учения, как мой статус стремительно взлетел. Отец Фу Юци — Второй старейшина — лично озаботился моим размещением и перевёл меня в просторные, роскошные покои. Убранство поражало изыском: позолоченная лепнина, изящная мебель, статуэтки из слоновой кости. Второй старейшина заверил, что изначально эти покои предназначались Молодому владыке, так что моё присутствие здесь вполне оправданно и логично.
Уходя, он оставил десятерых демонических слуг в моё полное распоряжение и весьма благодушно улыбнулся:
— Кончина даоса Шэня — великая утрата. Мне следовало бы лично выразить соболезнования, однако разница между бессмертными и демонами слишком велика, чтобы я осквернял своим присутствием школу Цзэнчэн. Но раз уж господин Шэнь прибыл к нам, вы — наш глубокоуважаемый гость. Если что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обращаться к моему сыну.
Намерение верхушки Священного Учения проглядывало более чем явно: они рассчитывали, что при следующем приступе их Молодого владыки я бесстрашно рвану на передовую — гладить безумного зверя против шерсти. Второй старейшина лично проследил, как лекарь вправляет мне вывихнутую руку, и только после этого удалился.
Следом в покои ввалился Фу Юци. Вид у него был крайне раздосадованный. Схлопнув веер, он с праведным негодованием стукнул им по столу:
— С сегодняшнего дня кузен смещается на второе место среди моих названых братьев! Брат Шэнь, отныне ты — мой самый близкий друг! — Завтра же я расшлю людей по всем подконтрольным землям. Перерою всё вверх дном, перекопаю землю на три чи в глубину, но найду обладателя водного корня, чтобы заменить тебя в качестве печи совершенствования!
Я мысленно вздохнул:
«Ага, а когда новую печь совершенствования снова начнут обижать, тебе снова станет её жалко, и у тебя появится третий по близости брат. Избавь меня от этого греха, не надо».
Юци взмахом руки призвал на стол чистый свиток, схватил кисть и забормотал:
— Тогда я напишу петицию и выпорочу его на бумаге! Если бы не ты, брат Шэнь, сколько бы народу пострадало от его безумия? Из-за этой выходки люди в Учении снова заволновались, многие демонические посланники теперь только и ждут, когда Великий старейшина выйдет из медитации. А если тот сравняется с ним в силе, Священное Учение неизбежно расколется!
Его слова заставили меня задуматься. Защита, которую Демоническое Учение предоставляло школе Цзэнчэн, держалась исключительно на Хуань Цзю. Его положение не должно пошатнуться. Ему мало иметь высочайший уровень совершенствования — нужно ещё и удерживать умы и сердца людей.
Поэтому к моим задачам на ближайшие десять дней добавилась ещё одна: досконально изучить устройство Священного Учения, оценить общую обстановку и при удобном случае изложить Хуань Цзю все расклады. В конце концов, никто не заинтересован в нерушимости его власти так, как я.
Раз уж мой пылающий праведным гневом «самый близкий брат» сидел прямо передо мной, я решил не откладывать дело в долгий ящик и спросил всё напрямую.
Фу Юци опешил, вытаращив на меня глаза:
— Брат Шэнь! Я только-только нарёк тебя своим лучшим другом, а ты... ты что, решил выдать в себе шпиона и выведать тайны для праведных орденов?!
Я посмотрел на него со всей искренностью, на какую был способен:
— В своём безумии Молодой владыка снёс несколько пиков и обрушил защитный массив на собственных сторонников. Полагаю, сейчас и адепты Учения, и жители подконтрольных земель на чём свет стоит клянут его. Сам он о таких вещицах не задумывается, так что кому-то приходится делать это за него.
Выслушав меня, Фу Юци растрогался едва ли не до слёз. Он принялся восторженно причитать: мол, раз уж я питаю столь глубокие чувства к его свирепому кузену, то и ему самому никак нельзя отставать в отношениях с Хуанян. Перебрав по десятому кругу все достоинства своей возлюбленной, он наконец соизволил перейти к делу.
Священное Учение Неба и Земли раскинулось на юго-западе, под его властью находился восемьдесят один город — по размаху почти не уступает ведущим кланам праведных заклинателей. Вот только управление у демонов было абы каким. Всеми делами заправляли лишь Великий да Второй старейшины, а нижестоящие посланники делили чины без какой-либо строгой иерархии. Случись что серьёзное — и, как уже бывало с Юци, талисманы передачи сообщений сыплются непрерывным потоком, а разгребать их некому. Что же касалось подвластных людских городов, до них и вовсе никому не было дела.
Я прижал ладонь к лбу:
— Как ваше Священное Учение вообще до сих пор не развалилось — уму непостижимо.
Юци со знающим видом возразил:
— Демонические заклинатели живут по законам собственного сердца, так что у нас всегда так было. Порядок, конечно, хаотичный, но сам Демонический Владыка как-то сказал: «Раз телега кое-как едет, нечего её чинить».
Я зацепился за мысль:
— В таком случае стоит взглянуть, как обстоят дела в подвластных вам городах. Брат Фу, не подскажешь подходящее местечко? Желательно с процветающим увеселительным заведением, чтобы я мог убить двух зайцев одним ударом.
Фу Юци снова вытаращился на меня в изумлении:
— Брат Шэнь, неужели... Это же нехорошо! Я-то хожу туда из-за Хуанян, а тебе-то зачем?
Потирая сгиб правого локтя, я невозмутимо пояснил:
— Разведаю обстановку, а заодно поднаберусь практического опыта у местных мастеров. Намного проще будет ублажать вашего Молодого владыку.
Веер с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев — глубина его потрясения не поддавалась описанию.
Как говорили древние: «Знания из книг поверхностны, истинное мастерство познаётся на деле». Чтобы удовлетворить Хуань Цзю — особенно после того, сколько всякой непотребщины он успел начитаться, — одной теории явно недостаточно. Однако учиться следовало подальше от его глаз: мне вовсе не улыбалось заниматься подобным у него под носом.
На следующее утро Фу Юци умыкнул меня с горы, и мы направились в городок в пятидесяти ли к западу.
Из-за того, что мы выдвинулись в такую рань и я даже не оставил Хуань Цзю ни записки, на душе у меня было неспокойно. Затылок то и дело пробирал морозный холодок.
Опустившись на землю неподалёку от городских стен, мы переоделись в простую одежду. Юци скрыл свою демоническую ауру, и мы смешались с людским потоком, свободно пройдя через ворота.
Улицы кипели жизнью: пестрели вывески, снували повозки, с обеих сторон доносились звонкие заклики зазывал. Гуляя по этой суматохе, я почувствовал удивительное умиротворение и покой. Вероятно, сказывалось то, что теперь я действительно превратился в обычного смертного. Тревожный холодок в спине постепенно улетучился.
Я решил не спешить: сначала всё хорошенько осмотреть, изучить детали, а уж затем переходить к «учёбе».
Вот, к примеру, у соседнего лотка дюжий торговец ловко оторвал от большого кома клейкого риса три кусочка, скатал их в шарики и с размаху грохнул об доску в центре разделочного стола. Раздались три звонких шлепка: «Бам! Бам! Бам!» — и шарики с невероятной точностью рикошетом заскочили прямо в бамбуковое сито. Торговец поддел их, выложил на тарелочку, щедро полил тростниковым сиропом, посыпал кунжутом и с широкой улыбкой вручил довольному покупателю. Поистине, зрелище, достойное самого внимательного наблюдения.
Я обратился к своему всеведущему спутнику:
— Брат Фу, а это что за лакомство?
Юци, оправдывая статус ходячей энциклопедии, пояснил:
— Местная сладость, называется «Три пушки». Название у неё громкое, да и зрелище забавное, а так — ничего сложного, чисто забава для приезжих.
К слову, я совершенно не знал вкусовых предпочтений Хуань Цзю. С его уровнем совершенствования он давно отказался от земной пищи, и любил ли он подобные сладости — оставалось загадкой.
Поглядев, как ловко стряпают «Три пушки», я мысленно сделал пометку:
«На обратном пути захвачу порцию для Молодого владыки».
И дальше пошло-поехало: сладкие рисовые клёцки в винной закваске, острая солёная тофу-масса, суп из баранины по-каменному...
Какой бес в меня вселился, я и сам не понимал. Ещё вчера на душе кошки скребли, а сегодня при виде любой вкусности рука так и чесалась купить её для Хуань Цзю. Мне непрестанно казалось, что, вопреки своей силушке, он остаётся лишь шестнадцатилетним мальчишкой, жаждущим элементарной заботы.
Сказалась привычка возиться с младшими братьями и сёстрами по школе. Вбилось в голову поведение взрослого кота: наловить добычи и притащить в гнездо жалобно пищащему котёнку.
Пока я увлечённо наблюдал, как торгующий картофельной соломкой лоточник перемешивает обжаренные до хрустящей корочки ломтики, Фу Юци не выдержал. Дёрнув меня за рукав, он умоляюще прошептал:
— Брат Шэнь! Мой кузен не помрёт с голоду, если пропустит пару блюд. Терем Красного Дыма совсем рядом, может, ускорим шаги?
Я удивлённо отозвался:
— Ты-то чего так спешишь? Учиться-то мне, а не тебе.
Юци закрутился как ужик на сковородке:
— Да меня отец больше месяца под замком держал, заставляя медитировать! Я Хуанян вечность не видел! Если бы отец не приказал во всём тебе потакать и беречь как зеницу ока, меня бы вообще из Учения не выпустили!
Вот оно что... Выходит, мой «названный брат номер один» просто воспользовался мной как прикрытием.
Пройдя ещё немного, мы миновали чайную, откуда доносились испуганные и ропщущие голоса горожан. Люди обсуждали недавний переполох, устроенный Священным Учением. Пусть снесённые вершины и были необитаемыми лысыми сопками, где гарантия, что в следующий раз безумная ярость демонического владыки не обрушится на их головы? Кое-кто даже вслух выражал надежду, что у руля Священного Учения поскорее встанет кто-то более сдержанный.
Это как раз то, что я и собирался выяснить для Хуань Цзю. Всё сходилось: людское недовольство нарастало, в точности как я и предполагал.
Наконец мы подошли к Терему Красного Дыма, украшенному развевающимися яркими лентами.
Юци проигнорировал кокетливо машущих веерами девиц у входа и, бесцеремонно отодвинув их, устремился внутрь на поиски своей дамы сердца, мгновенно позабыв о моём существовании. Ему-то легко было прошмыгнуть, а вот меня окружили со всех сторон. Потребовалось полчаса сбивчивых объяснений и целых два ляна серебра, чтобы вырваться из цепких лапок местным красавиц и отправиться на поиски приятеля.
Я обнаружил его в укромном углу заднего двора: он обнимал девушку в простеньком холщовом платье. Рядом темнел сруб колодца, у её ног стояли два ведра — судя по всему, бедняжка гнула спину на самых тяжёлых работах.
— Хуанян, да что же это такое?! Почему они так с тобой поступают? Ты не захотела, чтобы я выкупил тебя, но я же щедро заплатил хозяйке, чтобы тебя не смели обижать!
Хуанян горько улыбнулась сквозь слёзы:
— Господин Фу, благодаря вашей доброте я действительно могла оставаться лишь музыкантшей. Но месяц назад в терем поступила новая дева. Красоты она несказанной, все гости от неё без ума. Став первой куртизанкой, она приносит хозяйке огромные деньги. Ей не по нраву моя молчаливость и игра на пипа, вот она и велела хозяйке сослать меня сюда.
Фу Юци, сгораемый от жалости и возмущения, сдвинул брови:
— Зачем тебе оставаться в этой грязи?! Уйдём со мной, Хуанян! Я найду тебе дом за пределами терема, я смогу тебя защитить!
Слеза скатилась по её щеке:
— Я с малых лет росла в этом тереме. Вы — знатный господин, а я — лишь опавший цвет. Как смею я принимать вашу милость и быть рядом с вами? Вы достойны лучшей доли, забудьте меня, господин...
Юци крепко сжал её ладони:
— Нет! Ты — лучшая женщина на свете! Как я могу тебя забыть? Сегодня же уйдёшь со мной, и пусть отец обрушит на меня весь свой гнев!
Хуанян тихо зарыдала, уткнувшись ему в грудь:
— Господин Фу...
Сцена разворачивалась душещипательная, но у меня от этих излияний уже мозги закипали. Не выдержав, я вмешался:
— Брат Фу, зачем откладывать на завтра то, что можно сделать прямо сейчас? Хозяйка первой нарушила уговор, так с какой стати тебе проявлять благородство? Примени заклинание и уноси Хуанян отсюда. И платить им ничего не надо.
Услышав это, девушка тут же перепугалась:
— Нет, не надо! Я не пойду! Я не достойна, я не могу стать обузой для господина Фу!..
Фу Юци, обладатель поздней стадии Золотого Ядра, стопорился перед трепещущей в его руках возлюбленной, совершенно не ведая, что предпринять. Взаимная любовь была очевидна, но любовная слепота лишала его всякой решительности. Недаром говорят: любовные узы туманят разум. К счастью, я твёрдо избрал Путь Бесстрастия — а бесстрастному разум не затуманить.
Перед выходом я попросил Юци наполнить Камень Небесного Вопроса духовной энергией наполовину, и сейчас эта запасливость пришлась как нельзя кстати. Достав листок жёлтой бумаги, я макнул кисть в киноварь, молниеносно начертал талисман сна и шлёпнул его на спину Хуанян.
— Действуй без промедления, уноси её. Твой отец сейчас дует на меня как на свечу, надеясь, что я укрощу приступы Молодого владыки. Скажешь ему, что это был мой приказ.
Слушать его бесконечные стенания изо дня в день у меня больше не было никакого желания.
Однако, когда Фу Юци, непрестанно оглядываясь, улетел на своём веере вместе с усыплённой красавицей, меня внезапно осенило: парень-то поторопился с побегом.
По усадьбе Терема Красного Дыма явственно разливалась аура бессмертных заклинателей.
http://bllate.org/book/41004/5408976
Сказали спасибо 0 читателей