Готовый перевод Star Leap Reborn: Dark Lodging / За гранью звёзд: Второй шанс чемпиона: Глава 6

— Цзян Юэ: [анимация: объятия]

Будучи стержневым гонщиком команды Серебряный Змей, Дуань Синхэн был вынужден лавировать между самыми разными пиар-мероприятиями: пресс-конференциями, банкетами спонсоров, интервью и рекламными съёмками.

Раньше, когда он ещё не добился нынешних успехов, ему тоже порой доводилось выслушивать колкости и чересчур вольные шуточки от людей из своего окружения, а его имя то и дело полоскали в прессе. Он жаловался Цзян Юэ на всё это в пару словах, и тот, ещё толком не понимая, как страшны людские молвы и как утешить Дуань Синхэна, просто заключал его в объятия.

Позднее, когда Дуань Синхэн утвердился на недосягаемой высоте, в сети по-прежнему то и дело всплывали придирки и грязные слухи: его обвиняли в заносчивости и высокомерии, в неуважении к старшим, в дорожной ярости и черствости.

Если поначалу Дуань Синхэн испытывал отвращение, то со временем ему стало всё равно: пока он оставался быстрейшим гонщиком, придраться было не к чему. К тому моменту, когда и Цзян Юэ столкнулся со всем этим, Дуань Синхэн уже достаточно повзрослел, чтобы даже направлять Цзян Юэ, помогая ему справляться со сплетнями, а если требовалось — пускать в ход собственные связи, прикрывая Цзян Юэ от летевших со всех сторон тайных и явных стрел.

Цзян Юэ пролистал историю сообщений к самому началу, где переписка уже не казалась столь безоблачной.

Они и впрямь жутко разругались из-за истории с Цинь Юнь.

Сначала Дуань Синхэн увещевал его мягко и терпеливо, но под конец потерял самообладание, и его слова стали резкими. Цзян Юэ же и вовсе не поддавался ни на уговоры, ни на угрозы — чем сильнее Дуань Синхэн горячился, тем более задевающими были ответные выпады Цзян Юэ.

Глядя на экран, усыпанный ранящими сердце фразами, Цзян Юэ невольно нахмурился.

В его памяти эти воспоминания уже успели потускнеть. К тому же ссора началась неизвестно с чего и закончилась ничем, и он совершенно не понимал, почему Цинь Юэ, оставшаяся в прошлом, всё ещё могла стать поводом для столкновения.

Он попытался вспомнить ещё что-нибудь, но сверху на экран одна за другой упали две новые весточки.

Одна — от Дуань Синхэна:

Дуань Синхэн: Я загляну к тебе позже.

А вторая пришла от человека, чьё имя Цзян Юэ никак не ожидал увидеть, —

от Цинь Юнь.

Цинь Юнь: [Цзян Юэ, ты всё обдумал?]

Цинь Юнь: [Умоляю, помоги мне, кроме тебя, никто не хочет мне помочь.]

Цзян Юэ в тревожном сомнении уставился на эти строки.

Он попытался отыскать их прежнюю переписку, но та оказалась полностью удалена до последнего сообщения.

Сообщения от Цинь Юнь сыпались безостановочно:

[Прости, я знаю, что у тебя скоро гонка, и мне не следовало тревожить тебя в такое время.]

[Ты всё ещё мне не веришь?]

Следом загрузилось несколько картинок.

Цзян Юэ в упор всмотрелся в экран и открыл фотографии — на них оказались снимки УЗИ.

[Я сходила на осмотр, уже два месяца.]

Сердце Цзян Юэ забилось быстрее, но он сделал несколько глубоких вдохов и взял себя в руки.

В прошлой жизни Цинь Юнь действительно исчезла отовсюду на долгое время, а затем снова объявилась.

Но уж точно не из-за подобной нелепости.

Неужели эффект бабочки? Но звучит слишком дико.

Подаввшись назад, Цзян Юэ перевёл дыхание и принялся медленно набирать текст. Он даже не заметил, как на его губах заиграла насмешливая улыбка.

Цзян Юэ: [Чего ты добиваешься?]

За всё время их отношений Цзян Юэ и Цинь Юнь сходили на свидания всего трижды. Они занимались тем, чем обычно занимаются обычные пары: ходили в кино, в парк развлечений, ужинали вместе.

На этом всё и заканчивалось. Он помнил, что максимум, чего касался, — это рука Цинь Юнь, они даже не целовались.

Кем же ребёнком Цинь Юнь вздумала его шантажировать?

Ответ от Цинь Юнь пришёл намного медленнее: [Я хочу увидеться с тобой ещё раз.]

Цзян Юэ: [Исключено.]

Цинь Юнь: […]

Тут же она прислала фотографию.

Это было селфи: длинноволосая женщина лежала в объятиях мужчины с незаметным лицом, оба совершенно голые, со следами недавней страсти на телах.

Женщиной, разумеется, была Цинь Юнь, но тот мужчина, что прижимал её к себе…

Если бы Цзян Юэ чётко не помнил всё, что происходило между ним и Цинь Юнь, и не был уверен, что никогда не терял над собой контроль в её присутствии, этот снимок и впрямь мог бы его пошатнуть.

Телосложение незнакомца до ужаса напоминало его собственное, родинка на ключице в точности совпадала.

Цинь Юнь: [У меня ещё много таких картинок.]

Цинь Юнь: [У тебя вот-вот начнётся домашний этап, а в стране сейчас к тебе приковано беспрецедентное внимание. Ты ведь не хочешь разбираться с грязными сплетнями прямо перед гонкой?]

Цзян Юэ смолчал.

Он знал, что Цинь Юнь говорит правду. По мере развития интернета пользователи сети ежедневно получали лавины избыточной информации, похожей на снежный ком, и постепенно многие разучились думать самостоятельно, слепо веря любым слухам.

В подобной обстановке очернение репутации человека с помощью сплетен зачастую оказывается необратимым. А перекручивать факты и манипулировать общественным мнением Цинь Юнь умела мастерски.

К тому же она знала слабое место Цзян Юэ. В эпоху интернета информация требует оперативности, и даже если Цзян Юэ быстро соберёт доказательства и опровергнет ложь, это всё равно ударит по нему в самый ответственный момент соревнований.

Но Цзян Юэ не собирался соглашаться на встречу с Цинь Юнь, понимая, что это ловушка.

Цзян Юэ: [Всё что угодно, кроме встречи.]

Прошло ещё немало времени, прежде чем пришло новое сообщение от Цинь Юнь:

[Мне нужно восемьсот тысяч.]

Восемьсот тысяч для гонщика Формулы-1 со средним годовым доходом в восемь знаков — на самом делещие пустяки. Более того, многие сделанные на заказ часы, подаренные Дуань Синхэну спонсорами, стоили намного дороже.

Хотя зарплата Цзян Юэ среди двадцати гонщиков держалась где-то внизу среднего уровня — он только-только миновал стадию новичка на окладе, — выложить разом восемьсот тысяч для него не составляло труда. Цинь Юнь не стала задирать цену до небес, и именно это заставило его заподозрить, что у неё припасён козырь в рукаве.

Цинь Юнь: [Переведи деньги, и я клянусь, что до гонки больше не стану тебя беспокоить.]

Цинь Юнь: [Прости, я действительно люблю тебя, но у меня просто нет другого выхода.]

Тёплый свет лампы в номере отеля падал на лицо Цзян Юэ, однако выражение его глаз было ледяным.

Цинь Юнь и впрямь не знала стыда. Были ли её пылкие ухаживания за Цзян Юэ искренними или всего лишь погоней за всеобщим вниманием в статусе подружки гонщика; преследовали ли все её действия после расставания лишь цель собрать просмотры или она и впрямь намеревалась давлением общественности заставить Цзян Юэ вернуться — возможно, когда-то Цзян Юэ и задавался этими вопросами, но теперь видел в ней лишь жаждущего дешёвой славы шута, вызывающего у него лишь омерзение.

И теперь она снова изрыгала подобные мерзости, пытаясь осквернить то единственное, чем дорожил Цзян Юэ.

Цзян Юэ не отрывал глаз от диалогового окна: Цинь Юнь была безумна и готова пойти на любые крайности ради достижения цели. Раз она зашла так далеко, значит, не собиралась оставлять ему возможности для отказа.

Не за горами гонка, он не мог растрачивать силы на этот бред. Он уже один раз сходил с дистанции, да и на первых этапах сезона выступил посредственно. Если не удастся заработать очки на Гран-при Японии, его положение станет крайне незавидным как внутри команды, так и за её пределами.

Но неужели простой перевод поможет? Кто поручится, что это не превратится в новый рычаг давления в руках Цинь Юнь?

Подумав как следует, Цзян Юэ молча занёс Цинь Юнь в чёрный список.

Сделав это, он заметил, что волосы уже наполовину высохли, а сам он по-прежнему завернут в банный халат. Последнее сообщение от Дуань Синхэн в чате пришло уже десять минут назад.

Судя по времени, Дуань Синхэн должен был подоспеть, и от этой мысли Цзян Юэ слегка засуетился.

Он поспешно натянул спортивную майку, как вдруг снова зазвонил телефон.

Не дожидаясь, пока вторая рука проскользнёт в пройму, Цзян Юэ схватил аппарат:

Дуань Синхэн: [Прости, тут срочно кое-что выскочило, брат сегодня не сможет приехать.]

Ниже красовалась обиженная эмодзи-мордашка.

Хотя Цзян Юэ понимал, как занят Дуань Синхэн, настроение у него и без того было испорчено Цинь Юнь, а от этого сообщения накатила какая-то странная тоска.

Он ответил ни к чему не обязывающее «ничего страшного», поправил майку и взъерошил растрёпанные волосы. Затем швырнул телефон куда подальше и сам рухнул на кровать, зарывшись с головой в одеяло.

Неизвестно, из-за Цинь Юнь или по какой-то другой причине, но Цзян Юэ заснул с трудом, и всю ночь ему снилась сплошная белиберда.

Он думал, что прожив лишние пять лет обзавёлся куда более крепкими нервами и не станет ворочаться без сна из-за такой ерунды. Однако, как бы он ни пытался усилием воли очистить голову, подсознание не пожелало оставить его в покое.

Ему снились обрывки из прошлой жизни.

Дуань Синхэн погиб при сходе лавины. Оправившись от тяжелейших травм, он больше не садился за руль, переключившись на сноубординг. Но никто так и не узнал, почему в тот день он отправился к горе Кука в одиночку, а не с товарищами.

Последним человеком, видевшим его живым, оказался пилот вертолёта — его давний приятель.

Три года спустя Цзян Юэ вновь увидел Дуань Синхэна лишь на чёрно-белой траурной фотографии.

Народу собралось немало: среди пришедших выразить соболезнования хватало крупных дельцов и знаменитостей, а тогдашний владелец и исполнительный директор команды Серебряный Змей лично почтили память гонщика минутой молчания. Когда Дуань Синхэн переживал трудные времена, рядом с ним никто не стоял, и лишь после его гибели эти люди явились на похороны со слезами, похожими на искренние.

Средства массовой информации наперебой трубили о смерти Дуань Синхэна, и в одночасье все те насмешки и помои словно испарились — люди вдруг вспомнили о потрясающем таланте и достижениях Дуань Синхэна, горько оплакивая падение легендарного гонщика.

Цзян Юэ не плакал на похоронах.

Смерть Дуань Синхэна наступила слишком внезапно. У людей порой возникает иллюзия, будто какое-то дело можно просто отложить на потом, и стоит лишь освободиться и подготовиться — всё успеешь сделать вовремя.

Возобновление общения с Дуань Синхэном было тем самым делом, о затягивании которого Цзян Юэ жалел сильнее всего.

Поэтому лишь спустя несколько дней после того, как он собственными глазами видел погребение Дуань Синхэна, к нему пожаловал некто, назвавшийся адвокатом, и объявил, что он назначен главным наследником по завещанию Дуань Синхэна.

Ошеломлённый, он вдруг отчётливо осознал: этот человек больше никогда не появится в его жизни.

http://bllate.org/book/41001/5217273

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь