Готовый перевод Beastmen's Pampered Females / Пленник змеиного логова: Зверолюди и запретная нежность: Глава 3

Зверолюды-Линшэ — это самый редкий вид на Континенте Зверолюдей. Поскольку они являются холоднокровными созданиями, у них нет никаких родственных чувств ни к соплеменникам, ни даже к близким родственникам, за исключением спутника жизни, предназначенного на всю жизнь. Поэтому до появления пары они всегда живут обособленно.

Кроме того, способ размножения Зверолюдов-Духов Змеи отличается от других видов зверолюдов.

Они откладывают яйца. В одной кладке может быть семь-восемь яиц, а может и пятнадцать-шестнадцать. К тому же их сперматозоиды обладают удивительной жизнеспособностью: они способны выживать в теле самки десять или даже дюжину лет. Даже после всего одного спаривания самка может принести потомство несколько раз.

В памяти всплывал случай, когда некую самку после принудительного спаривания спасли ее соплеменники. И хотя та самка больше не сходилась с Линшэ, она тем не менее одиннадцать лет подряд откладывала змеиные яйца. Эти яйца бросали сразу после появления на свет. В конце концов та самая змея сама подобрала яйца и высидела их.

По идее, при столь мощной плодовитости численность Зверолюдов-Духов Змеи должна быть огромной. Но на деле всё обстоит с точностью до наоборот: Зверолюды-Духи Змеи — самый малочисленный вид зверолюдов.

Возможно, здесь срабатывал закон пределов: обладая почти противоестественной способностью к размножению, они хоть и производили на свет много потомства, но все эти детеныши оказывались обычными змеями, лишёнными разума и неспособными принимать человеческий облик. Те же, кто действительно обращался зверолюдами, встречались лишь один на тысячу. На нынешнем Континенте Зверолюдей насчитывалось едва ли больше сотни живых Зверолюдов-Духов Змеи.

К тому же из-за уединенного образа жизни у них было гораздо меньше возможностей найти себе пару. Большинство из них, подобно бродячим зверям, добывали самок силой, отнимая их в схватках.

Однако обладание самкой для них было лишь проявлением заложенных в генетической памяти инстинктов, а не осознанным стремлением продолжить свой род. По достижении месячного возраста маленьких змей бросал отец, и они практически ничего не могли перенять от него. Зато у них имелась особая передающаяся по наследству память, которая позволяла им вольготно существовать на этом Континенте Зверолюдей.

Темно-зеленый питон был молодым Зверолюдом-Духом Змеи. Он совсем недавно достиг совершеннолетия и еще не успел захватить самку, как небеса сами преподнесли ему красивую партнершу.

Зверолюд-Дух Змеи приволок Шу Цзиньтяня в свою пещру и уложил на соломенное лежбище, где обычно спал сам. Он с любопытством разглядывал незнакомую самку.

Черные короткие волосы напоминали пушистый шар — это выглядело весьма необычно и совершенно не походило ни на одного зверолюда или самку из тех, что ему доводилось встречать. Кожа была белой и нежной; хоть она и уступала по белизне коже самих Зверолюдов-Духов Змеи, но все же превосходила красотой всех виденных им самок.Губы Шу Цзиньтяня были ярко-красными, словно сочные ягоды. Даже в беспамятстве и глубоком сне его губы сохраняли яркий алый оттенок. Когда-то одна знакомая девушка восхищалась ими, завистливо заявляя, что его губы красивее, чем у любой женщины с помадой.

Линшэ смотрел, смотрел — и его взгляд постепенно сосредоточился на губах Шу Цзиньтяня. Издавая тихое шипение, он высунул змеиный язык и осторожно, словно проверяя, коснулся их.

Тепло и приятно. Какое блаженство.

Глаза Линшэ заблестели, а зелёные зрачки заиграли живыми бликами. Огромная голова снова подалась вперёд, и он принялся облизывать прижатого к нему и плотно обвитого омегу. Тонкий раздвоенный язычок скользнул вдоль щели между губами и проворно протиснулся внутрь...

Шу Цзиньтянь почувствовал, что ему тяжело дышать, а в груди отчаянно защимило. Он широко открыл рот, жадно втягивая воздух, но это не приносило облегчения.

Какого чёрта, даже потерять сознание по-человечески нельзя!

Ещё до того, как он успел приподнять веки, мозг Шу Цзиньтяня уже усердно зашевелился. Стоило ему вспомнить, что он убил зверя и отключился, так и не успев убрать тушу, как по спине пробежал холодок. Не быть растерзанным другими дикими зверями — это просто невероятная собачья удача.

Только вот он никак не ожидал, что, открыв глаза, решит: быть сожрённым хищником — это ещё цветочки. Какого чёрта вокруг него обвился огромный питон?!

Ему хотелось снова лишиться чувств.

Но на редкость крепкое тело не желало подчиняться даже такой скромной просьбе своего хозяина.

Шу Цзиньтянь в ужасе взвизгнул, но тут же благоразумно замолк. Он послушно прекратил сопротивление и замер всем телом. Снаружи он казался спокойным, но сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди.

Однако было уже поздно — дремавший питон проснулся. Змей медленно приоткрыл огромные веки, и затуманенные со сна звериные зрачки мгновенно обрели резкость. Змей слегка приподнял переднюю часть туловища, взметнул голову и в упор уставился на Шу Цзиньтяня.

Даже оказавшись в смертельной опасности и испытывая врождённый страх перед змеями, Шу Цзиньтянь невольно мысленно восхитился: до чего же красив.

Всего в метре от него возвышалась тёмно-зелёная змеиная голова. Чешуя на коже отливала таинственным матовым блеском, выдавая свою прочную, железобетонную текстуру. Голова каплевидной формы то и дело выпускала змеиный язык, обнажая жутковато-белые острейшие клыки. Глаза были большими и круглыми, сочного травянисто-зелёного цвета, испещрённые узором из неправильных тёмно-зелёных линий — сложный, но прекрасный рисунок гармонично дополнял оттенок радужки.

Его глаза сияли, словно покрытые тончайшим слоем хрусталя, настолько прозрачные, что в них чётко отражалось перепуганное лицо самого Шу Цзиньтяня.

Шу Цзиньтянь подумал, что ему конец. На этот раз он точно смертник. Питон проглотит добычу целиком и будет медленно переваривать её в своём брюхе. От одной мысли о такой смерти по коже пробегали мурашки.

Шу Цзиньтянь трезво взвесил ситуацию: не полоснуть ли себя ножом, пока змея не разинула пасть?Змеиное тело, обвивавшееся вокруг него, ещё туже сжалось, а змеиная голова приблизилась к его лицу так близко, что он мог ясно ощущать движение воздуха от каждого вдоха и выдоха гигантского питона. Тот обдавал его лицо дыханием, от которого кожа невольно покрывалась мурашками.

Правда, к его удивлению, вместо ожидаемого зловонного запаха от него веяло едва уловимой свежестью.

По мере того как змея сжимала кольца всё крепче, Шу Цзиньтянь подумал про себя: «Началось». Он исподтишка пошевелил рукой, пытаясь нащупать кинжал.

Если пойти ва-банк, возможно, удастся зацепиться за крошечный шанс на выживание. Не сможешь разобраться со змеей — по крайней мере, покончишь с собой.

Шу Цзиньтянь уже мысленно всё подсчитал, но никак не ожидал, что кинжал, который он заткнул за пояс перед тем, как потерять сознание, бесследно исчез.

Не теряя надежды, он пошарил вокруг ещё раз — но ничего не было.

Краем глаза он заметил знакомый цвет — это была его собственная снятая одежда.

А кинжал, который должен был находиться у него на поясе, аккуратно лежал рядом с вещами.

Как так?

Если бы эта тварь хотела его просто сожрать, зачем ей понадобилось тащить сюда его одежду да ещё и разоружать? В конце концов, она же не дикарь.

Одолеваемый подозрениями и дрожа от страха, Шу Цзиньтянь посмотрел на питона.

Линшэ пребывал в прекрасном настроении и, обвившись вокруг Шу Цзиньтяня, лениво потянулся.

Шу Цзиньтянь лишь почувствовал, что змеиные кольца снова сжались сильнее, да так туго, что ему стало трудно дышать.

Неужели всё начинается? Нет, только не это, он не хочет умирать в таких муках!

Заметив слегка покрасневшее лицо омеги, Линшэ запоздало ослабил хватку. Он виновато посмотрел на омегу, который, лишившись поддержки, рухнул на землю и начал жадно хватать ртом воздух.

Испытывая угрызения совести, Линшэ приволок добычу, которую омега добыл сам, и бросил перед Шу Цзиньтянем.

Шу Цзиньтянь сидел, опустив голову и тяжело дыша, а его мозг тем временем лихорадочно соображал.

Что это значит? Вдруг зверюга не голодна и хочет приберечь его напоследок — на ужин или завтрак?

Не успел он додумать эту мысль до конца, как перед ним шмякнулось окровавленное, бесформенное тело дикого зверя. В нос ударил резкий, солоновато-желтый запах сырого мяса, от которого Шу Цзиньтяню пришлось задержать дыхание.

Он с недоумением посмотрел на подползшего обратно к нему питона, совершенно не понимая, к чему всё это.

Неужели он складывает добычу в одно место для удобства хранения?

Или... это ему на еду?

Наверное, интуитивно почувствовав, что змея не испытывает к нему смертельной вражды, Шу Цзиньтянь вдруг поймал себя на этой мысли. Эта змея действительно давала ему пищу!

Шу Цзиньтянь прокашлялся и, подавляя пугливый стук сердца, неуверенно произнес:

— Эй! Братец-змея, это мне?

Вот только его дрожащий голос не смог бы обмануть даже его самого.

Зверолюд-Дух Змеи склонил голову набок. Что это за язык? Почему он никогда прежде его не слышал? В передававшейся из поколения в поколение родовой памяти тоже не было столь необычной манеры произношения.

Линшэ подтолкнул тушу огромной змеиной головой и взглядом велел Шу Цзиньтяню есть.

И верно!

Змея решила, что добычи слишком много и за один присест её не одолеть. А если убитая дичь пролежит долго, она испортится, так почему бы не скормить её живой «добыче»?

А когда змея проголодается, настанет конец его собственной жизни.

Придя к такому выводу, Шу Цзиньтянь принялся отталкивать тушу зверя, яростно мотая головой и повторяя, что он не голоден.

— Ха-ха, спасибо, я не ем мясо. Можешь съесть его сам.

Желательно объесться так, чтобы потом дать ему побольше времени на побег.

Не по вкусу? Хоть в родовой памяти и хранилось немало полезных сведений, но далеко не всё на свете.

Линшэ не слишком чётко представлял, какое именно мясо предпочитают омеги.

Он окинул фигуру омеги оценивающим взглядом: пусть мускулатура и была ладной и крепкой, сам он оказался на редкость миниатюрным — куда меньше и изящнее тех нескольких омега, что ему доводилось встречать прежде.

Однако сможет ли такое хрупкое тельце выдержать его?

В зеленых глазах заиграл манящий блеск, когда он вновь принялся разглядывать тело Шу Цзиньтяня.

Интересно, если покормить его побольше, не подрастет ли он немного?

Шу Цзиньтяня от этого взгляда прошиб холодный пот: он чувствовал себя куском мяса на разделочной доске, над которым уже выбирают место для удара. О нет, для укуса!

Шу Цзиньтянь настороженно следил за Линшэ: хоть он и был совершенно бессилен, вряд ли кто-то смог бы спокойно дожидаться своей смерти.

Однако питон, который до этого неотрывно смотрел на него, неожиданно широко раскрыл пасть. Только вот кусать его он не стал, а вцепился зубами в уже окончательно околевшего зверя и принялся медленно заглатывать тушу.

Внутри змеиного брюха всё еще смутно угадывались очертания тела. По мере того как питон заглатывал добычу, слегка выпирающий бугорок продвигался всё ниже, пока не очутился в середине змеиного туловища.

Наблюдая за этой картиной, Шу Цзиньтянь вопреки воле представил, как в тот момент, когда сожрут его самого, его точно так же проглотят целиком, после чего он начнет медленно опускаться вниз. Наверное, он даже сможет барахтаться в животе у змеи, тыкая её изнутри…

Шу Цзиньтянь зашел в своих фантазиях слишком далеко и выпал из реальности. Он опомнился лишь тогда, когда питон снова принялся обвивать его кольцами.

— А! Что ты делаешь? Ты что, еще не наелся?!

Сердце Шу Цзиньтяня бешено заколотилось, а картины из воображения живо встали перед глазами. Охваченный ужасом, он отчаянно забился!

Зверолюд-Дух Змеи недовольно нахмурился: непослушного омегу нужно наказать!

Он сжал кольца вокруг омеги еще сильнее, пока тот не лишился возможности даже шевельнуться. После этого питон потерял к нему интерес, горделиво задрал голову и выполз из змеиного логова.

Нужно поискать еды для омеги. Подкрепившись, он наверняка станет послушным!

http://bllate.org/book/40970/5212924