Е Синхэ пробыл в своей комнате уже почти два часа.
Дорогой костюм на нём почти помялся от того, как сильно он сжимал ткань в кулаках. Помолчав с полминуты и спохватившись, Е Синхэ тяжело вздохнул, поспешно взял утюг и заново разгладил одежду. Вокруг царила обстановка свадьбы, о которой многие могли только мечтать: сияние потолочной люстры мягко падало на него со всех сторон, легонько кружились шёлковые кисти занавесей, а где-то рядом временами вспыхивали и тихо мерцали крошечные точки звёздного света.
Обручившийся с ним Альфа, Шэнь Юй, был богат, талантлив, высок — под метр восемьдесят восемь — с соболиными бровями и звездными глазами. Вот только он был слишком холоден, а Е Синхэ был безответно влюблен в него уже несколько лет. К счастью, на этот раз дедушка взял всё в свои руки, и теперь его пылкое сердце наконец-то можно было спокойно отдать в чужие руки.
Однако было уже почти десять часов вечера, а и след новобрачного простыл, что невольно заставляло опасаться, не случилось ли чего. Е Синхэ сидел словно на иголках, его мысли то и дело уносились вкривь и вкось, а собственное феромонное излучение стало выходить из-под контроля — в воздухе тут же повеяло еле уловимым, тонким ароматом спелой сливы.
— Е Синхэ, прекрати... — тихо пробормотал он себе под нос.
Шэнь Юй был старше его на два года. Е Синхэ узнал об этом старшекурснике еще в университете. Феромоном Шэнь Юя была водка, характером он отличался весьма прохладным, но неизменно оставался звездой всей школы — даже после выпуска многие продолжали говорить о нем. Е Синхэ помнил каждую его черточку, ведь тот был человеком, о котором он тайком вздыхал долгие годы.
Именно потому, что дедушка знал об этом увлечении, он тайком помог устроить этот брак по расчету.
Деду Е Синхэ уже почти стукнуло восемьдесят, и за последние два года его здоровье заметно ухудшилось, из-за чего казалось, что место главы семьи вот-вот ускользнет из его рук и достанется другим. Дядюшек и прочих родственников пугало то, что, хотя Е Синхэ был Омегой, дед баловал его безмерно, и никто не удивился бы любому внезапному решению старика.
Старик не хотел втягивать внука в междоусобицы и, даже если поначалу подумывал об этом, всё же сдержался — в конце концов, Е Синхэ всего лишь Омега. Пока жив, он защитит его, а уж остальные пусть грызутся между собой, лишь бы с этим внуком всё было в порядке. Жестокие нравы царили в богатых кланах ничуть не меньше, а порой и превосходили порядки древних императорских дворцов.
Именно поэтому и состоялся этот брак между Е Синхэ и Шэнь Юем.
При этой мысли лицо Е Синхэ неожиданно озарилось улыбкой, и он невольно тихонько порадовался про себя. Сам он выглядел мягким и чистеньким, производил впечатление самого послушного Омеги, но на деле в душе был хитер как лис. Иначе как бы он смог вырасти в подобном семействе в одиночку, не имея родительской защиты, и с малых лет находиться под покровительством деда?
За дверью послышался какой-то шум, сопровождаемый звонким цоканьем кожаных туфель по полу. Сердце Е Синхэ заколотилось от испуга, ему даже захотелось немедленно набросить на голову красный свадебный плат и спрятаться. Он покачал головой, ущипнул себя за ладонь и принялся себя успокаивать: — Спокойнее...
Наконец дверь со скрипом отворилась.
Шэнь Юй стоял на пороге с абсолютно бесстрастным лицом. Увидев Е Синхэ в таком виде, он не сказал ни слова, лишь сухо бросил: — Пойдем, свадьба начинается.
Его равнодушное выражение лица и холодный вид совершенно не походили на то, что это его собственная свадьба — казалось, происходящее его вовсе не касается. Е Синхэ слегка растерянно и заторможено произнес: — Угу. Вокруг царила суета и детской смех, и лишь у него на сердце лежал тяжелый, давящий камень.
Что же делать, кажется, я ему совсем не нравлюсь...
Е Синхэ огорченно и беспомощно сжал пальцы в кулаки. Он последовал за Шэнь Юем к выходу из комнаты, но уходя, все же с тоской оглянулся на дом, в котором прожил почти два десятка лет. Он чуть приоткрыл рот, желая напоследок сказать пару слов прислуге, но с горечью осознал, что отныне больше не принадлежит к семье Е.
Так ничего и не сказав, он повернулся и последовал за ушедшим вперед мужем, прошептав едва слышно: — Прощай, дедушка...
Шэнь Юй вышел первым и сразу сел в машину, совершенно не заботясь о том, что Е Синхэ остался позади. Он сам открыл дверь пассажирского сиденья и устроился внутри. Мысленно Е Синхэ тут же принялся ворчать: «Никаких манер истинного джентльмена».
Впрочем, ругать-то он его ругал про себя, но перед ним по-прежнему сидел его любимый человек, и сколько ни убеждай себя в том, что тот плох, толку не было. Е Синхэ пристегнул ремень безопасности, лихорадочно соображая, как же завязать разговор.
Так дело не пойдет... Муж молчит, значит, оживлять атмосферу снова придется мне, подумал Е Синхэ.
Он откашлялся и неуверенно начал: — Эм... Шэнь Юй, а что тебе нравится?
Сидевший рядом Шэнь Юй бросил на него мимолетный взгляд, явно не желая поддерживать беседу, и в салоне вновь повисло молчание. Е Синхэ прождал добрую половину дороги, так и не дождавшись ответа. В этот момент машина как раз повернула, до пункта назначения по навигатору оставалось всего полкилометра, и, видя, что времени почти не осталось, Шэнь Юй наконец разлепил свои аристократичные губы: — Приехали.
— Понятно. — Е Синхэ слегка рассердился: с самого утра и до сих пор он разговаривал исключительно сам с собой.
Спустя какое-то время он принял рискованное решение: в худшем случае вечером он просто признается Шэнь Юю в своих чувствах. В конце концов, раз уж они оба АО, их феромоны взаимно притягиваются, да и внешне он недурен собой — неужели Шэнь Юй станет от него отгораживаться? К тому же, узнав об этом, Шэнь Юй, возможно, проникнется к нему жалостью и перестанет относиться к нему как к совершенно чужому человеку. Е Синхэ вовсю строил в уме хитроумные планы.
На самом празднике было множество людей, но, к счастью, Е Синхэ с малых лет посещал всевозможные банкеты, а потому не испытывал ни страха, ни смущения. Вот только внезапно оказавшись в центре внимания сегодня, он все равно не мог до конца поверить в происходящее, словно всё это было сном.
К вечеру он немного опьянел. Голова у Е Синхэ была крепкая, по крайней мере, до потери сознания дело не доходило. В нетрезвом виде он становился лишь слегка заторможенным, но ходил вполне уверенно, поэтому по дороге домой Шэнь Юй не стал его поддерживать.
Подойдя к лестнице, Е Синхэ в полушаге ступил на незнакомую лужайку у дома семьи Шэнь, чувствуя ногами такую зыбкую почву, словно шел по облакам. Пока он пребывал в тумане, то вдруг заметил краем глаза, как Шэнь Юй обошел его, достал ключи и принялся открывать дверь. Е Синхэ озазарно протянул: — Ого, я ведь теперь женат.
Шэнь Юй на секунду замер с ключами в руках, бросил на него взгляд, не заметив ничего странного, и тут же толкнул дверь, пропуская Е Синхэ внутрь. Вокруг никого не было, и Шэнь Юй отправился заваривать отрезвляющее средство — по чашке для каждого.
Протягивая чашку Е Синхэ, он спокойным взглядом окинул его лоб, глаза, нос и губы. Хоть этот Омега и выглядел чистеньким и миловидным, внешне он производил впечатление тихони и вряд ли стал бы устраивать проблемы. Успокоившись на этот счет, Шэнь Юй спросил: — Ты протрезвел?
Е Синхэ ответил с небольшой задержкой, неторопливо и размеренно: — Я не пьян...
Шэнь Юй не стал комментировать его странное поведение и сразу перешел к делу: — Думаю, раньше мы не встречались и друг друга не знаем, верно?
Е Синхэ хотел было возразить, но не успел он открыть рот, как Шэнь Юй продолжил: — Как только твоя семья полностью уладит все дела, мы мирно разведемся. Все вопросы по поводу имущества и компенсаций я беру на себя, ты не против?
Е Синхэ, чей мозг только что работал с затормозкой, мгновенно протрезвел и онемел, сидя на диване. Он ведь подготовил в голове целых несколько вариантов того, что скажет... оставалось лишь чуть-чуть договорить с Шэнь Юем — например: Шэнь Юй, а ты помнишь меня? Я тот младшекурсник, который обращался к тебе за советом в студенческом совете!
Или: Старший, ты помнишь меня? Я люблю тебя уже много лет, и мои чувства не изменились... Тысячи и миллионы заготовок крутились в его голове, но их оборвали на корню, даже не дав им шанса прозвучать. Голос Е Синхэ внезапно сорвался на хрип. Он не плакал, но, помолчав неизвестно сколько времени, тихо спросил: — Ты так сильно ненавидишь этот брак?
Шэнь Юй, уже собравшийся уходить, замер на месте и слегка приподнял соболиные брови: — Вовсе нет. Просто мне не нравятся браки без чувств.
С этими словами Шэнь Юй ушел, широким шагом прихватив с собой одежду и направляясь в ванную на втором этаже. Е Синхэ долго-долго сидел неподвижно, уставившись в потолок. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем он вдруг очнулся, единым духом бросился на кухню и с силой открутил кран, прямо плехая себе на лицо холодную воду —
Ему хотелось взбодриться и наконец понять, наяву ли всё это или во сне. Но увы: чем яснее становилось сознание, тем острее ощущалась боль в груди. Бесшумная, пронзающая до глубины души.
Е Синхэ потребовалось всего три минуты, чтобы взять себя в руки. Он протянул руку под воротник, нащупал висевший там кулон и прошептал про себя: — Ничего страшного, в худшем случае сам буду за ним бегать. В конце концов, в книге регистрации браков записано мое имя, а это уже козырь. К тому же чувства — дело наживное, стерпится-слюбится, кто знает, как оно обернется.
Он еще раз яростно умылся, смывая остатки уныния, взбодрился и поднялся на второй этаж. Как выяснилось, Шэнь Юй действительно не планировал жить с ним вместе: он даже не подготовил общую спальню, поселив его в гостевой комнате. Е Синхэ слегка цыкнул языком, мысленно поражаясь жестокосердию этого человека, не оставившего ему ни единого шанса.
После душа Е Синхэ переоделся в тонкую шёлковую пижаму — такую невесомую, что сквозь ткань просвечивала нежная белизна его рук. Крадучись осмотрев расположение комнат, он заметил, что Шэнь Юй плотно закрыл дверь своей спальни, но это ничуть его не испугало. В его глазах вспыхнул лукавый огонек, и он, не колеблясь ни секунды, выплеснул на пол стакан воды.
Хитро улыбнувшись про себя, он громко позвал: — Шэнь Юй, где у тебя швабра? Я тут случайно воду пролил.
Из комнаты донесся глухой стук, будто сдвинули с места столик, и дверь резко распахнулась. Шэнь Юй был одет в черный шелковый комплект домашней одежды; глядя прямо перед собой, он обошел Е Синхэ. Поморщившись при виде странной лужи на полу, он в тапочках сам отправился в кладовую за шваброй и глухим голосом бросил: — Швабра и веник находятся в подсобке, впредь можешь меня не звать.
— Подожди! — окликнул его Е Синхэ. Услышав, что тот хочет что-то сказать, Шэнь Юй обернулся и вопросительно посмотрел на него.
Щеки Е Синхэ слегка покраснели. Произнести такое вслух ему довелось впервые, и естественная застенчивость Омеги давала о себе знать, вызывая легкую неловкость. Помявшись самую малость, он с пылающим лицом выпалил: — Шэнь Юй, я не хочу спать в разных комнатах. Я хочу спать с тобой.
Шэнь Юй: — ...
Выражение его лица сменилось несколько раз подряд. Помолчав мгновение, он бесстрастно произнес: — Прости, я не люблю спать с кем-либо еще.
Мысленно Е Синхэ смачно выругался, мысленно задавшись вопросом: уж не холостяк ли этот тип по природе своей или у него проблемы с потенцией! И хотя внутренне он кипел от гнева, рука его уже рефлексивно сжимала миниатюрную камеру.
Разобравшись с лужей, Шэнь Юй вернулся в свою комнату, и дверь тихо щелкнула на замок. Е Синхэ показал языку, дернул за лямку шелковой пижамы и жалобно протянул: — А ведь говорили, что если надеть на себя эту шёлковую пижаму, любой Альфа потеряет голову от вожделения! Это у меня фигуры нет или с ним что-то не так?
Не успел он закончить фразу, как испуганно зашептал ругательства себе под нос: ругать Шэнь Юя тоже было нельзя, не навлекать же беду на собственную голову? Сдавшись перед неизбежным, Е Синхэ испуганно нырнул под одеяло и, перебирая в памяти только что сказанные слова, добавил про себя: — Всё с Шэнь Юем в порядке, Шэнь Юй наверняка ого-го какой мощный.
Даже произнося подобные вещи, Омега не покраснел и глазом не моргнул, оставшись совершенно невозмутимым. Сохраняя полное спокойствие, Е Синхэ извлек тот самый миниатюрный фотоаппарат и принялся просматривать сделанные снимки.
Включив подсветку телефона поярче, он стал методично листать кадр за кадром. Широкие плечи, узкая талия — от одного вида этих форм воображение услужливо рисовало образ давящего присутствия мужчины рядом, от которого у него едва не подкашивались ноги.
Он разглядывал каждую фотографию с предельной сосредоточенностью — если бы изображения были живыми людьми, они бы уже прожгли дыры от его палящего взгляда. Из-за избытка концентрации температура его тела вновь стала подниматься самым странным образом, дыхание участилось, лицо вспыхнуло и сделалось горячим на ощупь. А по всему телу разлился странный, томительный жар.
http://bllate.org/book/40953/5210416
Сказал спасибо 1 читатель