Готовый перевод Turns Out You Love Me / Оказывается, ты любишь меня: За кулисами славы: Глава 14

ЦАО Цзихун обернулся и посмотрел на то, как хрупкая фигура Цяо Аня растворяется в сумраке лестничного пролёта, и в сердце почему-то защемило. Ведь это те люди снаружи говорили гадости о нем и его фанатах, а Цяо Ань намеренно сделал крюк, чтобы не ставить никого в неловкое положение. Почему такой разумный парень должен терпеть к себе такое злобное отношение?

Прикинув время, ЦАО Цзихун решил, что Цяо Ань уже должен был вернуться. Он тоже взял свой пакет, поднялся на ноги и пошел вниз в обход: раз уж малыш проявил такую чуткость, ему, старому хрычу, не стоит портить чужие благие намерения.

Вернувшись на площадку, ЦАО Цзихун застал Цяо Аня за фотографированием с фанатами. Тот улыбался мягко и лучезарно, словно и не слышал тех слов, а еще напутствовал поклонников:

— Хотя мы и сфотографировались, пока не выкладывайте снимки в сеть. Моя роль — всего лишь крошечный эпизод, к тому же еще не утвержденный. Если сыграю плохо, меня могут заменить, так что давайте пока не будем об этом шуметь. Пусть это останется нашим маленьким секретом, договорились?

Может, кому-то и плевать, кто играет безымянную эпизодическую роль, но если начать шуметь самому, а потом вылететь из проекта, тебя, без сомнений, еще долго будут высмеивать. К тому же в фильме главную роль исполняет Чжан Сюй, и любое неофициальное продвижение тут же сочтут попыткой хайпануть.

Фанаты, разумеется, все понимали и наперебой закричали в ответ:

— Договорились!

— Поняли!

— Сяо-Ань, держись!

Проводив поклонников, Цяо Ань снова сел у края площадки понаблюдать за процессом. Время от времени он куда-то отлучался надолго — неизвестно зачем. ЦАО Цзихун не замечал в нем ничего странного, но на душе все равно было неспокойно.

Поэтому после индивидуального разбора с режиссером Су, по дороге на обед, он специально закинул удочку в разговоре с Чжан Сюем:

— Эй, твой паренек что-то совсем не в себе. Не хочешь с ним поговорить?

Чжан Сюй удивленно переспросил:

— Что случилось?

ЦАО Цзихун вкратце пересказал ему историю на лестнице и с досадой цыкнул:

— Надо было мне тогда просто выйти и оборвать этих гадов.

Чжан Сюй похлопал его по плечу:

— Ты тоже ничего бы не смог сделать. В конце концов, с владыками ада сговориться проще, чем с пакостными духами. Если бы ты с ними разругался, они бы потом такого дерьма на тебя в интернете налили — даже если все ложь, замучаешься разгребать.

ЦАО Цзихун тяжело вздохнул, брови его по-прежнему были сдвинуты.

Чжан Сюй утешил его:

— Ладно, хорош уже корить себя. Попозже вернусь и потолкую с ним. Судя по тому, что он никак не показал виду, он, наверное, за столько лет уже привык.

Обедав, они вернулись в отель. Чжан Сюй сразу направился в номер Цяо Аня, но никого там не застал. Простучав в дверь добрую половину вечности, он услышал, как из соседнего номера вышла Хэ Сяоси и сообщила, что Цяо Ань ушел в тренажерный зал. Тогда Чжан Сюй снова спустился вниз, в гостиничную качалку.

Отель был звезд с неба не хватала: съемочная группа состояла из нескольких десятков человек, и снимать слишком роскошное место обошлось бы в копеечку. В гостинице такого уровня уже хорошо, что вообще имелся спортзал, и, конечно, рассчитывать на роскошное оснащение не приходилось. Людей там обычно не было — иначе Цяо Ань ни за что не смог бы совмещать бег на дорожке с вокальными тренировками.

Внутри царила кромешная тьма, даже свет не был включен. Однако еще до того, как дойти до входа, Чжан Сюй услышал доносящееся оттуда пение. Пел он ту же Песню лучших, но выкрикивал слова совершенно безэмоционально, скорее просто выплевывая наружу накопившийся стресс. К тому же голос прерывался, то взлетая, то падая, и смешивался с тяжелым, хриплым дыханием.

Чжан Сюй шагнул внутрь и увидел Цяо Аня: тот в одиночестве бежал на дорожке и громко пел. В темном зале алым светом горели лишь крошечные цифры на LED-дисплее тренажера, и от этого зрелища становилось не по себе.

— Чего свет не зажег? — спросил Чжан Сюй.

Он просто хотел начать с этого разговор, но Цяо Ань от неожиданности испугался его голоса и машинально обернулся. Стоило ему разглядеть вошедшего, как нога соскользнула на край полотна, и он кубарем полетел на пол.

Раздался глухой стук — судя по звуку, падение было тяжелым. Чжан Сюй тут же бросился к нему, намереваясь поднять, но Цяо Ань упал совершенно неподготовленным, и теперь от боли в бедре и пояснице в ногах не осталось ни единой силенки. Чжан Сюй попытался поднять его раз-другой, но безуспешно.

В довершение всего физиологические слезы пробили критическую точку и одна за другой, толкаясь, хлынули из глаз. Упасть перед собственным кумиром и еще разреветься — сочетание боли и жгучего стыда лишало Цяо Аня возможности поднять голову. Вся накопившаяся в душе обида и тоска хлынули наружу, и он попроще оттолкнул руку Чжан Сюя, опустился на пол и, уткнувшись лицом в ладони, зарыдал беззвучно.

Чжан Сюй безнадежно вздохнул, выключил беговую дорожку, опустился рядом с ним на пол и произвел:

— Хочешь плакать — плачь.

Когда дорожка замолкла, в тренажерном зале воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипываниями Цяо Аня. Было слышно, что он отчаянно пытается сдержаться, но потерпел полное фиаско: слезы капали сквозь пальцы, собираясь лужицами на деревянном полу.

То ли молчаливая поддержка Чжан Сюя принесла ему успокоение, то ли роль Чжан Сюя была для него особенной, но Цяо Ань вдруг сам заговорил, выплекивая затаенную боль:

— Я вечно… вечно только и делаю, что… тащу всех назад… И в группе было то же самое… Танцевать не умею… чувства ритма для шоу нет… вообще ничего не умею…

Его сильно трясло, слова отдавались обрывками:

— А они ведь… они ведь искренне… приготовили подарки… приехали навестить меня…

— Но я… — чем дальше он говорил, тем сильнее захлестывали эмоции, пока всхлипывания не переросли в безутешный плач, — я даже массовку сыграть нормально не могу… Из-за меня на них набросились… еще и обзывают отбитыми фанатками… Я только позорю их…

Он больше не сдерживался, крича о спрятанных глубоко внутри горечи и боли. Но даже в этот момент он не винил тех, кто травил и оскорблял его поклонниц, а взваливал всю вину на себя, искренне считая, что не оправдал надежд фанатов, что он просто ничтожен, раз из-за него людям приходится терпеть такое отношение.

Чжан Сюй не выдержал, протянул руки и притянул его к груди, надеясь хоть так утешить.

Обычно звезды хорошо относятся к своим фанатам — по крайней мере, на людях. В последние годы становится всё больше знаменитостей, чьим главным брендом становится балование поклонников, а некоторые молодые айдолы и вовсе панибратски общаются с фандомом в сети. Но чтобы кто-то заливался горькими слезами от чувства вины из-за того, что фанатам досталось от хейтеров и их назвали отбитыми — такого Чжан Сюй видел впервые.

Впрочем, двадцатичетырёхлетнего парня, который ревет битый час, он тоже видел впервые.

Оставалось только гадать, сколько всего Цяо Ань держал в себе. К тому моменту, как он немного успокоился, голос его сел окончательно, но он хотя бы смог выдавливать слова:

— Я правда… я правда очень люблю их…

Чжан Сюй, приобнимая его за плечи, заметил:

— Чувствую. Моя рубашка уже насквозь вымокла от твоих слёз.

Цяо Ань вздрогнул, молча отстранился от Чжан Сюя, опустил голову и принялся яростно размахивать руками по лицу, стирая следы слез. Только после этого он поднял на Чжан Сюя покрасневшие глаза: на левом плече и груди красовалось огромное мокрое пятно, занимавшее едва ли не половину рубашки.

Чувство унижения накатило с новой силой. Цяо Ань закрыл лицо руками, не смея поднять взгляд, и глухо произнес:

— Простите, брат Сюй…

Чжан Сюй подергал ткань за воротник, отводя мокрую материю от кожи, и успокоил:

— Пустяки. У каждого бывают тяжелые времена, выплеснуть эмоции — это хорошо. К тому же я даже рад, что ты поплакался именно передо мной: это значит, что ты мне доверяешь.

Чжан Сюй улыбкой глянул на Цяо Аня, отчего у того покраснели щеки, а на сердце стало чуть теплее.

Опустив глаза, Цяо Ань тихо проговорил:

— Когда я только дебютировал, популярность у меня была не ахти какая. Я не умел танцевать, не шарил в роке и рэпе, мое место в рейтингах всегда висело на волоске. Не знаю, сколько сил они вложили, чтобы я все-таки пробился в состав.

— Но за все годы после дебюта у меня так и не появилось ни одной толковой работы, меня вечно за что-то пинают. Последние два года не было даже сольного альбома, а все эфиры — сплошная безызвестная мелочь. И при этом они продолжают поддерживать меня… Я правда… безумно благодарен им…

Чем дальше он говорил, тем сильнее срывался на спазмы:

— Я не хочу, чтобы из-за меня они страдали… Я тоже хочу заставлять их гордиться…

— Так и будет, — произвел Чжан Сюй. — Пожалуй, это был самый громкий твой голос, что я слышал. Он отлично показал, как сильно ты ими дорожишь, и я уверен: они гордятся тобой.

От этих слов Цяо Ань невольно усмехнулся сквозь слезы, издав всхлип:

— Брат Сюй…

Чжан Сюй продолжил:

— У тебя есть талант, а теперь появился еще и умный, богатый владелец, за спиной стоит звездный продюсер. К тому же в тебя готовы вкладываться. Продолжай пахать — и точно взлетишь.

Цяо Ань поднял на него глаза: во взгляде Чжан Сюя, помимо легкой улыбки, читалась железобетонная уверенность. Уголки губ парня сами собой поползли вверх:

— Спасибо, брат Сюй, я буду стараться.

Чжан Сюй взъерошил его макушку, а затем легко коснулся его глаз:

— Всё, марш в номер спать. Посмотри на свои глаза — красные, как у кролика, завтра точно опухнут. Скажи своему ассистенту, пусть принесет лед приложить. И голос сорвал. Ты все-таки певец, даже когда паршиво на душе и хочется выплеснуть эмоции, нельзя же так гробить связки и орать где попало, да еще и в качалке. Кстати, как ты там приложился, все нормально?

Спросив об этом, Чжан Сюй уже собирался ощупать его, но Цяо Ань рефлекторно заслонился руками и затряс головой:

— Все в порядке! Уже не болит!

Рука Чжан Сюя зависла на полпути. Он приподнял брови:

— Чего ты? Оба мужики, а все стыдишься?

Цяо Ань поджал губы и виновато посмотрел на него, ничего не отвечая, но во взгляде так и читалось: стыдно, и что вы мне сделаете…

Догадка в голове Чжан Сюя оформилась окончательно. Он опустил руку, выпрямился и вдруг снова принял серьезный вид:

— Раз в следующий раз захочешь выплеснуть эмоции, не ходи в тренажерный зал. С помутненным рассудком до беды недалеко, это опасно.

— А… — Цяо Ань наконец сообразил, что его не так поняли, и торопливо замахал руками: — Я не для того, чтобы орать, пришел. Режиссер Су потребовал, чтобы в высоких нотах голос звучал свободно, петь непринужденно. Для этого нужен колоссальный контроль дыхания, вот я и бегал параллельно с вокалом, чтобы тренировать выносливость диафрагмы.

— Вот как? — удивился Чжан Сюй. — Не думал, что пение можно качать физическими упражнениями. Но как бы то ни было, завтра все-таки выспаться тебе не помешает. Сегодняшнее падение отняло у организма слишком много сил.

Цяо Ань послушно кивнул:

— Я понял, спасибо, брат Сюй.

Чжан Сюй проводил Цяо Аня до дверей комнаты. Он было собирался дать пару напутствий Хэ Сяоси в соседнем номере, но Цяо Ань запротестовал, сказав, что не хочет лишний раз волновать помощницу. На это Чжан Сюй только покачал головой:

— Ну ты и звезда: и надрывайся из-за фанатов в соплях, и о нервах ассистентки заботься…

Однако, глядя на мягкую и чуть упрямую улыбку Цяо Аня, он мог лишь потрепать его по голове и велеть ложиться спать пораньше.

На следующий день после обеда Цяо Ань снова появился на площадке, правда, выглядел слегка измотанным. ЦАО Цзихун поинтересовался у Чжан Сюя, о чем они вчера болтали, и услышал в ответ:

— Полчаса прорыдал, до сих пор в себя не придет.

ЦАО Цзихун только цокнул языком от удивления.

Он собирался и дальше составить Цяо Аню компанию на проверках у режиссера Су, но некстати позвонил агент. Когда Чжан Сюй вернулся на площадку, его сразу огорошили новостью:

— После ужина продолжается смена, снимаем сцену в баре.

http://bllate.org/book/40945/5209609

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь