Ся Тяньхэ сообщил Гун Личжоу новости самым первым делом, после чего тот сразу же позвонил Цяо Аню: Смотри, я же говорил, что никаких проблем не будет! Главный менеджер Ся знаком с киноактером Чжаном, к тому же киноактер Чжан изначально очень высоко тебя ценит. Он — исполнитель главной роли, съемочная группа обязательно учтет его мнение. Ладно, теперь можешь спокойно ходить на занятия и тренировки, жди извещения от съемочной группы.
Понял, брат Гун, — послушно и с улыбкой ответил Цяо Ань и проводил Гун Личжоу до выхода из вокальной студии. Пообедав, он вернулся в общежитие, запер дверь, бросился на кровать и только тут внезапно рассмеялся.
Он никак не ожидал, что его действительно выберут!
Ему, ничем не примечательному новичку, выпало петь главную тему для фильма брата Сюя и режиссера Су! Это казалось сном. Если он споет хорошо, то в будущем, когда кто-то станет упоминать этот фильм и роль, сыгранную братом Сюем, все будут вспоминать, что заглавную песню исполнил он, его станут упоминать наряду с братом Сюем...
К тому же брат Сюй сам пригласил его и помог замолвить за него словечко перед съемочной группой...
Цяо Ань поднял лицо из подушки, его щеки раскраснелись от возбуждения, а в глазах сияла улыбка.
Как же он счастлив... Нужно обязательно как следует потренироваться и спеть главную песню идеально, чтобы не опозорить брата Сюя и не ударить в грязь лицом!
Однако он никак не предполагал, что в первый же день пробного пропевания окажется под прицелом стольких людей.
Стоя в студии звукозаписи со сжатым в руке листочком текста, Цяо Ань оглядел через стекло несколько знакомых лиц — кто-то сидел, кто-то стоял, — судорожно сглотнул и перевел полный шока и вопросов взгляд на Чжан Сюя, стоявшего рядом со звукорежиссером.
Чжан Сюй не стал с ним разговаривать, лишь ободряюще улыбнулся, давая понять, что можно начинать.
Су Чжихэ посмотрел на помятый текст в руках Цяо Аня и невольно нахмурился: Расклеился из-за такой мелочи, какой из него тогда получится звездный артист? Думаю, и слушать это пробное исполнение не стоит.
Чжан Сюй, напротив, попытался сгладить углы: Не спешите, режиссер Су, разве не естественно, что малыш нервничает в вашем присутствии? Вы все-таки должны дать человеку шанс.
Продюсер тоже вмешался с уговорами: Режиссер Су, раз киноактер Чжан и менеджер Ся вместе рекомендовали его, вряд ли он пустышка. В конце концов, менеджер Ся в свое время собственными руками вывел в люди Гао Хаочжэня, и пусть теперь он возглавляет продюсерское агентство, но не настолько же он лишен чутья.
Стоило окружающим приняться убеждать его с обеих сторон, как Су Чжихэ пришлось проявить терпение и прислушаться.
Цяо Ань в звукоизолированной кабинке понятия не имел, что происходит снаружи. Заметив, что все перестали обращать на него внимание и о чем-то шепчутся, он украдкой сделал несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки, и тут же подал звукорежиссеру знак начинать, словно надеясь, что так люди за стеклом перестанут на него пялиться.
Лучше бы суметь тебя так забыть,
Лучше бы не помнить, сколько еще мучений впереди,
Эти сложные чувства мчатся ко мне,
Их истоков уже слишком мало, или же исцеления больше нет...
Это была медленная, печальная песня о любви. Слегка нахмурившись, Цяо Ань изо всех сил старался передать ту боль, когда роман рушится, а любимый человек уходит от него к другому. Но песни о чувствах всегда оставались его слабым местом: у него самого не было опыта романтических отношений, и он просто не мог по-настоящему прочувствовать и выразить подобное, отчего на душе было весьма тревожно.
Однако те, кто находился снаружи, испытали крайнее удивление. При всей его нервозности стоило ему запеть, как исполнение полилось абсолютно свободно. Наблюдая за изумленными лицами Су Чжихэ и продюсера, Чжан Сюй про себя тихонько радовался — этот трюк малыша действительно способен сбить с толку кого угодно.
Обладая столь мощными данными, зачем ему вообще понадобилось создавать искусственный образ?
Допев песню, Цяо Ань вышел из звукоизолированной кабинки, поклонился сидевшим на диване влиятельным людям и, заметив поднявшегося навстречу улыбающегося Чжан Сюя, который хлопал в ладоши, уже было тронул губы ответной улыбкой, как вдруг холодный душ из едких слов Су Чжихэ с суровым лицом окатил его с макушки до пят: К чему эти аплодисменты? Никаких эмоций! Разве что голос еще куда ни шло.
Чжан Сюй с легкой неловкостью опустил руки, виновато улыбнулся, пожал плечами в сторону Цяо Аня и снова повернулся к Су Чжихэ: Режиссер Су, сегодня же всего лишь проба, парень впервые видит текст и ноты. Эмоции и всё прочее придут со временем, постепенно. Мы же, когда играем в кино, тоже сначала знакомимся со сценарием, вживаемся в образы, да и вы сами постоянно разбираете с нами сцены.
Су Чжихэ холодно фыркнул: Разбирать сцены можно с тем, кто способен понять! Я разбираю с вами детали или те моменты, которые вы недопоняли, а не разжевываю все человеку, который вообще не способен играть. Поймет ли он мои разъяснения? Неужели нахмуренные брови означают скорбь и боль? Ты что, лицом песни поешь?
Су Чжихэ выпалил три вопроса подряд, от которых Цяо Ань не смел даже поднять голову. Он судорожно вцепился пальцами в подол одежды, весь напрягся и задрожал, беспорядочно моргая и переводя испуганный взгляд с одного на другого — зрелище поистине жалкое.
Хотя Чжан Сюй заранее предвидел такой исход и, пожалуй, именно этого и добивался, он все же не удержался от внутреннего цыканья языком. Режиссер Су, мысленно подивился он, по-прежнему суров и безжалостен к новичкам-одиночкам, не оставляя им ни единого шанса сохранить лицо. Пожалуй, на этот раз паренька и вправду отчитают до слез.
Я... — осторожно начал Цяо Ань. — Я все понял, мне очень жаль. Я как следует прочувствую эмоции в песне, прошу, дайте мне еще шанс!
Цяо Ань глубоко поклонился. Было очевидно, насколько искренне он раскаивался. Для юноши, молодого айдола, пойти на такое ради одной-единственной песни — зрелище редчайшее. Даже Су Чжихэ на секунду замер, после чего его тон заметно смягчился, и он небрежно бросил: Ну так иди тренируйся, у тебя еще есть время до начала съемок.
Су Чжихэ и продюсер ушли вместе. Чжан Сюй отстал на пару шагов и со сложным выражением в глазах посмотрел на Цяо Аня: Обязательно было так унижаться? Это же всего лишь песня. Выслушивать подобные оскорбления и все равно кланяться и извиняться — даже если нельзя открыто взбунтоваться, не обязательно же показывать такую угодливость.
Цяо Ань не уловил скрытого подтекста в его словах, но в его чуть горьковатой улыбке таился иной секрет: Вы не понимаете, брат Сюй, для меня это не просто песня.
И впрямь не просто песня. Раз уж речь шла о фильме режиссера Су, где главную роль исполняет он сам, можно было не сомневаться: и кассовые сборы, и репутация картины окажутся на высоте. Если заглавная композиция прозвучит отлично, для исполнителя она послужит мощнейшим трамплином, с которым не сравнится никакой случайный трек. Однако...
Впрочем, глядя на тихую решимость и грусть в глазах Цяо Аня, Чжан Сюй интуитивно чувствовал, что дело тут совсем не в карьере.
Протянув руку, он потрепал парня по голове и не удержался от слов: Держись, у тебя все получится. И хотя у режиссера Су нет на руках окончательного сценария, если ты никак не можешь поймать нужное ощущение, всегда можешь обратиться ко мне. Но у меня сегодня еще рабочие планы, я не смогу остаться с тобой. Если что-то понадобится — поговорим вечером, добавишь меня в WeChat?
Глаза Цяо Аня мгновенно засияли, а губы растянулись в две изогнутые полумесяцем улыбки. Вся его растерянность и печаль испарились без следа, и он радостно выпалил: Хорошо!
Однако в тот вечер Цяо Ань так и не написал Чжан Сюю, не написал он и в последующие дни, что даже слегка озадачило актера. Неужели малыш наконец поймал нужную волну? Или просто бросил это дело?
Изначально Чжан Сюй планировал воспользоваться случаем, чтобы сблизиться с Цяо Анем, завоевать его доверие и заставить того сбросить маску и показать свое истинное лицо, но парень даже не попытался выйти с ним на связь. На беду, Сюй И невероятно трепетно относился к этому своему студенту: заметив на занятии, что Цяо Ань явно не в форме, он принялся пилить Чжан Сюя, требуя, чтобы тот зашел к парню, утешил его и во всем разобрался. Так что, выкроив свободную минуту, Чжан Сюй вновь отправился в студию звукозаписи.
Продюсер обмолвился, что Цяо Ань последние дни безвылазно торчит здесь: поскольку режиссер по озчачке вечно находился поблизости, мальчишка не решался напрямую предстать перед судом Су Чжихэ, а потому докучал режиссеру озвучки постоянными прослушиваниями и просьбами о подсказках, впрочем, судя по всему, толку от этого было мало.
Похоже, режиссер озвучки вовсе не отличался ангельским терпением, а этот парень и впрямь упертый...
Рассеянно размышляя об этом, Чжан Сюй неспешно брел по коридору к студии, куда указал продюсер, но стоило ему завернуть за угол, как он увидел Цяо Аня: тот сидел на стуле в зоне отдыха, уткнувшись в телефон и неизвестно чем занимаясь.
Чжан Сюй уже собирался окликнуть его, как вдруг заметил, как из-под его растрепанной челки сорвалась и упала капля слезы.
Слова застряли в горле. Чжан Сюй резко замер, внезапно почувствовав себя совершенно не в своей тарелке: Да ладно... Двадцатичетырехлетний здоровый лбом ревет из-за того, что его отчитали за плохое пение... И ведь когда его так жестко критиковал режиссер Су, он даже не плакал! Неужели режиссер озвучки оказался настолько страшным человеком?
Сяо Ань, — раздался женский голос из-за поворота. Чжан Сюй сам не понял, что им двигало, но в тот же миг метнулся в сторону и нырнул в пролет запасной лестницы. Спрятавшись там, он запоздало сообразил: с чего это он вдруг испугался и дал деру? Самое время было появиться и под видом спасителя заработать очков доверия, но раз уж туда уже кто-то пришел, выходить обратно стало неловко, а оставаться здесь тоже глупо — пожалуй, лучше прогуляться в другом месте, а заглянуть сюда чуть позже.
Сестра Сяо Си, — подняв голову, Цяо Ань улыбнулся и поприветствовал подошедшую, совершенно не заметив промелькнувшую неподалеку тень.
Хэ Сяоси была новым помощником Цяо Аня, она была старше его на три года. За эти дни совместной работы она привязалась к этому обаятельному и доброжелательному парню, воспринимая его едва ли не как младшего брата или даже собственного сына. Увидев его раскрасневшиеся глаза и дорожки слез на щеках, она мгновенно преисполнилась жалости: Ой ты боже мой, да ты что, плакал что ли! Ну полно, брось, не смотри ты больше в этот экран, на вот, сделай глоток воды, у тебя же голос от напряжения сел.
Цяо Ань шмыгнул носом и, с трогательной улыбкой и гундосящим от заложенного носа голосом принялся ее утешать: Все в порядке, сестра Сяо Си, я же должен был прочувствовать эту боль и тоску. Раз заплакал — значит, у меня получилось.
Голос и правда звучал хрипловато. Этот диалог отчетливо донесся до стоящего на лестнице Чжан Сюя, заставив его невольно замереть на месте.
Эх... — с горечью вздохнула Хэ Сяоси. — Ты целыми днями пережевываешь эти трагичные истории о любви, смотри мне, до депрессии так доиграешься. Слыхивала я, как актеры в депрессию впадали от ролей, но чтобы кто-то впадал в депрессию от пения — такое впервые слышу. Песня всего лишь песня, не идет — брось ты ее. У каждого свои сильные стороны, зачем себя так мучить?
Цяо Ань на мгновение замолчал. Вместо ответа на ее слова он задал встречный вопрос: Сестра Сяо Си, скажи, сколько времени нужно любить человека, чтобы это считалось надолго?
Хэ Сяоси решила, что он просто хочет сменить тему, и послушно поддержала разговор: Ну, по меньшей мере года два. А если уж говорить наверняка... пожалуй, лет пять и больше?
Цяо Ань тихо произнес: Я люблю брата Сюя уже девять лет.
http://bllate.org/book/40945/5209600
Сказали спасибо 0 читателей