— Не смей никому рассказывать!
Мать Шэня была смертельной точкой Шэня Ичэня. Стоило лишь завести о ней речь, как лицо Шэнь Ичэня вмиг побелело.
— Я, я согласен!
— Сяо Чэньчэнь такой милый.
Услышав звуковое оповещение об увеличении значения черноты Бай Юня, Сяо Сули изогнул алые губы в улыбке...
Светлая рубашка с длинными рукавами полностью скрывала синие следы на теле Шэнь Ичэня. Летний полдень выдался немного духовитым, но, к счастью, в больнице работал кондиционер, так что переносить жару было не так уж тяжело.
— Мама, в последнее время здоровье стало лучше?
В одноместной VIP-палате седоглавая женщина в бело-голубой больничной пижаме с иглой в вене тихо лежала на больничной койке, а рядом на стойке для капельниц капала лекарственная жидкость.
С тех пор как Шэнь Ичэнь подписал контракт-соглашение, Сяо Сули немедленно распорядился перевести мать Шэня в эту частную больницу, чтобы она получала самое передовое на сегодняшний день лечение.
Увидев родного ребенка, мать Шэня высвободила немного блеска в поблекших и затуманенных от терзавших ее болезней глазах.
Сяо Сули вошел в палату следом, неся заранее купленную корзину с фруктами.
— Ичэнь, сынок, а это кто?
— Здравствуйте, тетя, я друг Ичэня. Я тоже окончил университет Си, всего на несколько потоков старше Ичэня.
Бай Юнь: ???
Разве первоначальный хозяин тела окончил университет Си? Почему я об этом не знаю?
Сяо Сули сегодня был одет в повседневную одежду. Лишенный своей привычной официальности в сочетании с этим очаровательным личиком, он действительно выглядел точь-в-точь как юноша, который только что окончил учебное заведение.
У Сяо Сули был подвешен язык, и всего за пару мгновений он так угодил матери Шэня, что та повеселела, а ее прежде бледное лицо слегка порозовело.
Пока Сяо Сули отлучился помыть фрукты, мать Шэня крепко сжала руку Шэнь Ичэня, и в ее добром, мягком тоне прозвучала тревога:
— Ичэнь, сынок, здешнее лечение ведь стоит недешево, скажи маме правду, ты ведь не натворил каких-нибудь глупостей ради меня?
Мать Шэня не была образованной женщиной и не понимала, насколько именно серьезна ее болезнь. Раньше Шэнь Ичэнь никогда не рассказывал ей всех подробностей и заранее наказал врачам и медсестрам держать всё в строжайшем секрете от матери.
— Мама, не думай о глупостях. Я нашел подработку в свободное от учебы время, получаю стипендию, а еще немного занял у друга, так что не переживай, ты обязательно поправишься.
Хотя каждый раз, когда она спрашивала, ее ребенок отвечал, что это ничего страшного, мать Шэня сама чувствовала, что ее состояние не назовешь особенно оптимистичным...
Сяо Сули мыл фрукты и одновременно слушал, как Бай Юнь голосит у него в голове, требуя снизить значение черноты.
— Ладно-ладно, оно уже почти выросло. Юньюнь, не спеши~ Твой слуга сейчас же всё снизит. — Сяо Сули мыл виноград и ел ягоду за ягодой.
— Хм!
— Кстати, Юньюнь, какое было значение черноты у маленького главного героя, когда умерла его мать?
Сяо Сули сорвал одну вымытую виноградинку, подбросил ее вверх и ловко поймал ртом.
Вкус был неплох.
По изначальному сюжету первоначальный хозяин однажды зашел слишком далеко в своих безумствах, и маленький главный герой просто сбежал к однокласснику. Взбешенный первоначальный хозяин примчался прямиком в больницу и на одном дыхании выложил матери Шэня всю правду об их отношениях, едва не до смерти испугав женщину.
— В то время значение черноты главного героя составляло семьдесят.
Злясь не злясь, Бай Юнь все же послушно ответил.
— Эх, если бы ты сразу переместил меня в тот момент, было бы куда лучше.
— ...
— Если бы это всё снизилось за один раз, сколько же заслуг удалось бы получить! Лили бы сам вспорол себе живот, чтобы искупить вину перед маленьким главным героем!
— ...
Что делать, если мой носитель целыми днями витает в облаках?
Жду в сети, очень срочно.
Выйдя с вымытыми фруктами, Сяо Сули как раз услышал, как мать Шэня, нахмурившись, с заботой спрашивает:
— Ичэнь, почему ты в такую жару ходишь в рубашке с длинными рукавами?
С этими словами мать Шэня протянула руку, в которой не было иглы, собираясь закатать рукав Шэнь Ичэня.
Сяо Сули торопливо шагнул вперед и с невозмутимой улыбкой оттеснил ее назад:
— Ой, тетя, этот мальчишка Ичэнь любит похолоднее. Вчера вечером он за один раз умял три эскимо, выпил две бутылки ледяной воды и всю ночь просидел под кондиционером. Должно быть... нет, сто процентов простудился.
Шэнь Ичэнь: «...По-твоему, это поступки вменяемого человека?»
Некий лис искренне заявлял, что человеком не является.
Мужчина не дал матери Шэня опомниться, воспользовался моментом, чтобы еще немного пожурить Шэнь Ичэня, и ловко перевел тему на другое.
[Дзынь — значение черноты уменьшено на 3]
Озаренный ярким солнцем, он посмотрел на своего молодого золотого спонсора. Шэнь Ичэнь впервые подумал, что стоящий перед ним человек, пожалуй... не такой уж и плохой.
Наверное, это просто показалось!
Летние ночи приносят с собой небольшое похолодание. Птицы, летние цикады и лягушки за окном по-прежнему неустанно стрекотали и квакали на все лады.
Эти звуки отдавались в голове Шэнь Ичэня подобно галдежу на каком-нибудь популярном курорте в разгар праздничных выходных, вызывая лишь раздражение.
Всего за несколько часов слова Сяо Сули о том, чтобы явиться к нему в спальню ночью, сами собой всплывали в голове юноши уже раз эдак несколько. И каждый раз, когда они всплывали, его лицо вспыхивало еще сильнее, повергая его в полный беспорядок.
Помимо этого, еще труднее ему было принять то, что стоило ему только подумать об этих словах и об их хозяине, как тело само собой начинало испытывать какую-то странную... дрожь.
Проклятье, как такое возможно... Откуда у него появились столь нелепые и постыдные мысли?
В то время как Шэнь Ичэнь, снедаемый мрачными мыслями, зарылся лицом в диванную подушку и всё еще не мог найти покоя, Сяо Сули вальяжно восседал в своей комнате, закинув ногу на ногу, и лузгал семечки, обменянные на заслуги из транзитного пункта.
Матушка Бай Юнь по привычке испытывал глубокую душевную боль: «Носитель, заслуги вообще-то нужны для выполнения заданий, как ты можешь...»
— Ты ничего не понимаешь, умеренная награда необходима, чтобы стимулировать усердие в следующий раз. Ой, дай-ка Лили еще пачку острых полосок!
Бай Юнь: «...»
Бай Юнь молча обменял еще одну пачку острых полосок.
Поглотав послеобеденный перекус, Сяо Сули запил его соком со вкусом персика, чтобы прополоскать рот.
— Кстати, Юньюнь, это ты тогда шарахнул меня молнией?
Бай Юнь сглотнул слюну, ощущая необъяснимую тревогу. Поразмыслив и вспомнив, что он выполнял задание по всем правилам, он выпятил грудь: «Да, я, и что?»
http://bllate.org/book/40934/5208212
Сказали спасибо 0 читателей