Линь Юй сжался, пальцы его невольно согнулись, и ему показалось, что кто-то легонько кольнул острой иглой и без того онемевшее, опухшее сердце.
Медицинская сестра, глядя на его бледное лицо, почувствовала укол жалости. Она не понимала, как у кого-то хватило жестокости оставить столь послушного ребёнка в одиночестве, и заговорила мягче:
— Мне нужно взять у тебя кровь на анализ.
— Угу, — вежливо улыбнулся ей Линь Юй. — Спасибо вам.
Голос его звучал тихо и слабо — под стать его изнурённому виду.
Вскоре палата опустела: его перевели из реанимации в обычную.
Линь Юй думал о другом. Он хотел узнать, как дела у Линь Июя, и одновременно хотел сообщить старшему брату и остальным, что пришёл в себя.
Достав телефон, он увидел, как медленно загорается треснувший экран. Хотя сенсор реагировал с заминкой, аппаратом всё ещё можно было пользоваться.
Линь Юй с облегчением выдохнул, открыл список вызовов, но, когда палец занёсся над первой кнопкой, нерешительно замер.
Он с таким трудом выжил, вырвался из лап смерти, но теперь не знал, кому именно должен сделать этот звонок.
Стоит лишь потревожить их среди работы — и в его адрес снова посыплются холодные упрёки.
Поэтому Линь Юй, долго колеблясь, так и не нажал ни на одну цифру.
Но именно в этот момент из коридора донесся голос — знакомый до дрожи, заставляющей его тело трепетать.
Линь Юй в изумлении поднял голову и посмотрел на дверь. Снаружи доносился голос его бывшего лучшего друга, с которым они недавно со скандалом разорвали отношения, а рядом звучал голос Линь Июя.
Он почти машинально выдернул из вены иглу капельницы, стиснул зубы, превозмогая боль, встал с кровати и через крошечное окошко в дверях палаты увидел три знакомые фигуры.
Никто и предположить не мог, что палату Линь Юя окажутся расположены прямо напротив палаты Линь Июя, чуть наискосок.
И в этот момент его бывший друг, молодой господин из семьи Лу — Лу Жун — стоял рядом с Линь Июем, оберегая его словно зеницу ока, а взгляд его был необычайно нежен:
— Сяо Юй, поаккуратнее.
Линь Юй замер. Звучание этого имени — Сяо Юй — показалось ему до боли похожим на то, как Лу Жун когда-то звал его самого.
До того момента, как Лу Жун признался ему в чувствах и получил отказ, их отношения были прекрасными, и друг всегда вот так же с улыбкой звал его: Сяо Юй, Сяо Юй.
Именно поэтому Линь Юй никак не мог смириться с тем, что стоило ему лишь отвергнуть признание, как Лу Жун в гневе и ярости перечеркнул всю их детскую дружбу и порвал с ним всякую связь.
Более того, он распустил слухи, будто это Линь Юй признался ему, а получив отказ, продолжал бесстыдно увиваться за ним, и теперь Лу Жун якобы был вынужден окончательно оборвать с ним все дружеские отношения.
В те дни Линь Юй только и слышал, как друзья и поклонники Лу Жуна клеймят его бесстыдником.
Он никак не мог взять в толк: почему он всего-навсего отклонил признание друга, а в итоге все вокруг называют его бесхребетным подлизой.
Но снисходительность Линь Юя к членам собственной семьи вовсе не означала, подобного же отношения заслуживали остальные. Стоило ему услышать голос Лу Жуна, как в нём вскипела злость — ему захотелось распахнуть дверь и потребовать, чтобы тот прекратил притворяться и пытаться обмануть кого-то ещё.
Однако рука, лежавшая на дверной ручке, так и не смогла её повернуть.
Потому что он увидел, как его младший брат, Линь Июй, озазарённо улыбается в ответ на чью-то заботу и благодарит за проявленное внимание.
Линь Июй выглядел свежим и аккуратным, на нём не было никаких внешних повреждений. По сравнению с ним Линь Юй и без зеркала понимал, насколько сейчас похож на истрёпанную, заштопанную куклу.
Там же находился и его второй брат. Всегда вспыльчивый и несдержанный, сейчас он выказывал редкое терпение:
— Пойдём, пора домой. Старший брат и отец сегодня отменили все дела, так что семейный ужин состоится. Считайте это празднованием твоего благополучного возвращения.
Услышав, что семейный ужин всё же состоится, Линь Юй резко сжал ладони в кулаки. Словно ошпаренный кипятком, он отступил на два шага назад, и на его лице наконец проступило затаённое, незащищённое выражение боли.
Семейный ужин... семейный ужин...
Даже без него для них это был безупречный семейный ужин.
Все робкие надежды, теплившиеся в его груди, в этот миг были безжалостно растоптаны и окаменевшей каплей упали на холодный пол, оставив после себя лишь леденящую пустоту в глубине души.
Все оправдания насчёт занятости на работе вмиг потеряли всякий смысл, став жалкими и неубедительными.
Они не были заняты по работе. Они просто-напросто не заботились о нём.
И поэтому, стоило Линь Иую отделаться лишь лёгкими царапинами, как его триумфально увезли домой под всеобщие восторги, в то время как никто даже не подозревал о пробуждении самого Линь Юя, одинокого и жалкого, наблюдающего из-за закрытой двери за чужим миром, в который ему нет дороги.
Сердце, только что бившееся в ускоренном ритме, пронзила острая, сжимающая боль, и Линь Юй, прислонившись спиной к стене, медленно сполз вниз...
Эта сердечная боль словно сорвала какой-то предохранитель: стоило Линь Юю даже просто лежать на кровати, как в самых разных частях его измученного тела начинали без видимой причины вспыхивать жуткие, невыносимые боли.
Такое состояние продолжалось весь день, пока наконец не вернулся врач, забиравший его кровь на анализы — на этот раз на его лице застыло тяжёлое, скорбное выражение.
Линь Юй неотрывно смотрел на шевелящуюся маску на лице доктора, чувствуя, как в ушах шумит так громко, что мир вокруг почти погрузился в тишину.
И всё же до него донеслись каждое слово, каждое произнесённое предложение.
Оказалось, это было то же самое наследственное семейное заболевание, что унесло жизнь матери.
Как иронично.
Его всегда упрекали в том, что он совсем не похож на члена семьи Линь. У отца были резкие, суровые черты лица, и оба старших брата унаследовали его воинственную, властную внешность. Линь же Юй утончёнными, гармоничными чертами лица пошёл в мать — его безобидная, почти детская внешность заставляла любого с первого взгляда усомниться в том, что он действительно сын Линь Чанцзиня.
И вот теперь эта материнская болезнь передалась по наследству именно ему — самому незаметному из всех детей в семье Линь.
Линь Юй прошептал едва слышно, почти на выдохе:
— Мама, ты пришла за мной?
Врач не расслышал:
— Что ты сказал?
— Ничего, — Линь Юй слабо улыбнулся ему. — Я хорошо знаю эту болезнь. Моя мама ушла из жизни именно из-за неё.
Доктор тяжело вздохнул:
— Я созову консилиум профессоров, чтобы они составили для тебя курс лечения...
— Не нужно, — мягко, но непреклонно произнёс Линь Юй, твёрдо стоя на своём. — Я хочу оформить выписку.
— Вы с ума сошли! — врач опешил. — Ты понимаешь, что без лечения при этом недуге отказ органов произойдет в считанные дни...
— Я знаю, — снова перебил его Линь Юй, и в его голосе впервые промелькнуло жёсткое упорство, удивительно похожее на отцовское. — Сам процесс лечения невыносимо мучителен, а если болезнь уже дала о себе знать, медицина способна продлить жизнь от силы на полгода. Прошу вас, оформите мне выписку.
http://bllate.org/book/40925/5206726
Сказали спасибо 0 читателей