Звук затвора заставил Линь Ханьцина замереть. Он медленно перевёл взгляд на направленный на него объектив; его красивое лицо выражало полнейшее недоумение.
— Что ты делаешь?
— Выкладываю в моменты, — с меланхоличным видом ответил Ши Цзюньи. — Я уже полмесяца у вас в ассистентах хожу, а до сих пор не знал, какой напиток вы любите больше всего. Какое упущение с моей стороны.
Линь Ханьцин опустил глаза, избегая испытующего взгляда помощника. Знакомый аромат молока вперемешку с кофейным запахом заставил его на секунду погрузиться в оцепенение, он крепко сжал губы и ничего не ответил.
Его молчание — отказ оправдываться или допытываться — не остановило Ши Цзюньи. В этот момент этот искусный в чтении чужих мыслей помощник выглядел точь-в-точь как недавний выпускник вуза, у которого язык за зубами не держится.
— Если бы не беседа с доктором Сюй, я бы так и продолжал по глупости носить вам латте.
— Ты... это он тебе сказал?
— Ну да. Разве генеральный директор Линь не знает доктора Сюй Хэтина? — поинтересовался Ши Цзюньи. — Он сказал, что вы учились в одном университете, только на разных факультетах.
Линь Ханьцин подавил охватившую его панику, снова опустил голову, сделав глоток кофе, и тихо произнес:
— Много слышал о нем, вот только художественная академия и медицинский институт находятся на противоположных концах кампуса, у меня не было возможности с ним познакомиться.
Ши Цзюньи, похоже, и впрямь поверил, судя по его полному сожаления тону:
— Ладно, а я-то надеялся, что генеральный директор Линь сможет приоткрыть мне какую-нибудь внутреннюю кухню.
— Какая тебе нужна внутренняя кухня?
— Ну, например, какие парни нравятся доктору Сюй, заводил ли он романы в студенческие годы и всё в таком духе. В конце концов, из обычной переписки узнаешь слишком мало, а слепые ухаживания легко могут привести к ошибке.
Линь Ханьцин не нашелся с ответом, отвернулся, и его голос похолодал:
— В этом я тебе не помощник.
Ши Цзюньи, казалось, вовсе не заметил его холода, лукаво перевел взгляд:
— Ничего, я еще что-нибудь придумав.
Бросив эту фразу, которая вновь растревожила сердце Линь Ханьцина, Ши Цзюньи вышел, но тут же вернулся, оставив на столе стопку документов со стикерами.
— Генеральный директор Линь, мы собираемся после работы поехать поужинать все вместе, отпраздновать успешное завершение этого этапа работы. Вы с нами?
На такие приватные посиделки сотрудников руководство уровня Линь Ханьцина обычно не ходит: как бы начальник ни старался держаться просто, подчиненные все равно не смогут расслабиться в его присутствии.
С момента приветственного банкета в первый рабочий день взаимная отчужденность за прошедшие полмесяца так и не исчезла, и, кроме Ши Цзюньи, его, пожалуй, никто по-настоящему не ждал.
Послать Ши Цзюньи было лишь способом обезопасить себя на случай, если начальник потом узнает об их тайных махинациях за его спиной.
Эта наивная предосторожность позабавила Линь Ханьцина. Он взял документы, просмотрел их по очереди, обращая внимание на стикеры, и слегка улыбнулся:
— Я не поеду. Не забудьте попросить у меня возмещение расходов, в этот раз счет оплачиваю я. Вы все отлично потрудились.
Ши Цзюньи вздохнул:
— Раз вы не идете, а платите вы, как-то это неудобно.
— Ничего неудобного тут нет, — Линь Ханьцин поднял руку, останавливая дальнейшие уговоры. — Приятного аппетита.
Раз он сказал так, Ши Цзюньи пришлось замолчать.
Как ни торопись, а пока Линь Ханьцин выключил свет в кабинете и вышел за ворота компании, уже было пол-одиннадцатого вечера.
Опустилась ночь, и уличные фонари в Чжучжоу змейкой тянулись вдоль длинных дорог, напоминая серебряного дракона с золотой каемкой.
На светофоре Линь Ханьцин открыл моменты в соцсетях и спустя пять часов после публикации увидел две новые записи Ши Цзюньи.
На первой фотографии — чашка кофе в руках, лица не видно, а в левом нижнем углу спрятан крошечный значок сердечка, сложенного из двух пальцев. Подпись гласила: Оказывается, это его самое любимое.
На второй — снимок огромного стола с заказом на шведском столе для барбекю. Вокруг сидело человек семь, все протянули руки к столу, показывая знак победы, а подпись гласила: Корпоративный ужин отдела с апгрейдом за счет шефа.
Убрав телефон, он неожиданно для самого себя почувствовал непреодолимое желание выпить. Включив поворотник, он направил машину к торговому центру неподалеку от дома.
Въезжая на подземную парковку, он случайно бросил взгляд в зеркало заднего вида: следом за ним ехал черный внедорожник с местными номерами.
Эта машина пристроилась за ним еще на втором перекрестке от офиса, проехала с ним все полчаса пути и теперь направлялась туда же, в супермаркет.
Линь Ханьцин намеренно сделал несколько кругов по парковке, прежде чем найти место поближе к лифту. Выйдя из машины, он не заметил поблизости тот внедорожник.
Наверное, ему просто показалось.
С чего бы Сюй Хэтину караулить у его офиса, а потом еще и тащиться следом на машине?
Торговый центр оказался огромным. Линь Ханьцин катил тележку, разглядывая товары. За последние годы страна развивалась стремительно, прилавки ломились от изобилия товаров, вокруг было столько незнакомых алкогольных напитков, газировки и закусок, что у него просто разбегались глаза.
Заполнив тележку больше чем наполовину, Линь Ханьцин все еще не утолил любопытство и свернул в отдел повседневных товаров и ухода, где набрал парных зубных щеток, паст и парных тапочек.
Этого ему показалось мало, и он докупил полотенца для влюбленных, парные стаканчики для щеток и прочие мелочи, после чего направился к кассе.
Зайдя в лифт с двумя большими пакетами, он смотрел перед собой стеклянным взглядом: стоило им случайно встретиться взглядом, и он, даже не дослушав, сбежал, так с чего же он вдруг сгоряча накупил столько вещей на двоих?
Какая же самонадеянность.
Сюй Хэтин сейчас наверняка переписывается с Ши Цзюньи. Столько лет прошло, мало ли, вдруг Сюй Хэтин сменил сексуальные ориентацию и предпочтения.
Впрочем, вспомнив сияющее молодостью лицо Ши Цзюньи и его манеру говорить, похожую на кокетство, Линь Ханьцин подумал, что от такой миловидности вряд ли откажется хоть один актив.
Охваченный чувством утраты, Линь Ханьцин выехал с парковки супермаркета. На этот раз, сколько бы он ни смотрел в зеркало заднего вида, знакомый внедорожник больше не появлялся. Одиночество в этот момент навалилось на него с такой силой, что, вернувшись домой, он первым делом открыл банку пива и принялся разбирать покупки прямо с ней в руке.
Проводив взглядом свет из окна квартиры на восьмом этаже справа, Сюй Хэтин задрал голову и набрал чей-то номер.
— А ваш HR разве не интересовался его личной жизнью за границей за последние несколько лет?
На том конце провода долго молчали, после чего в трубке раздался голос, полный изумления:
— HR интересуется исключительно его профессиональными навыками и трудовым стажем, а личная жизнь — это частная территория.
— Значит, кадровики в вашей компании профнепригодны, — Сюй Хэтин закурил. — Сейчас везде модно сначала спрашивать, в браке ли человек, заводит ли отношения в последнее время и планирует ли детей.
На том конце послышалось шуршание одежды, смешанное с голосами — нежный молодой человек наставлял ребенка, — звуки постепенно удалились и стихли. Вокруг стало тихо, и собеседник безжалостно выругался: — Сюй Хэтин, ты рехнулся? То, что я попросил второго акционера перевести его обратно — уже само по себе подозрительно, а если я еще и про такое стану расспрашивать, второй акционер точно заподозрит меня в нечистоплотности намерений.
— Он покупает уходовые средства для своей второй половины.
В голосе сквозила нескрываемая горечь.
В последнее время Линь Ханьцину постоянно казалось, что кто-то преследует его. Особенно отчетливо это ощущалось по дороге от дома до офиса, но сколько раз он ни пытался внезапно обернуться и поймать этот следящий взгляд, всё было безрезультатно.
http://bllate.org/book/40894/5202201
Сказали спасибо 0 читателей