Иногда он и сам подозревал, что всё дело в чрезмерной усталости от работы, но стоило этому чувству возникнуть, как он вновь ощущал на себе чей-то пристальный и обжигающий взгляд, затерянный в толпе.
Этот взгляд неотступно следовал за ним, словно существуя на грани явь и сна.
Он никак не мог его обнаружить, но и отделаться от навязчивых мыслей тоже не получалось. Измотав себя метаниями, он лишь чувствовал, как у него совсем увядают силы.
Ши Цзюньи, пришедший принести ему документы, опустил на стол чашку кофе и с беспокойством в глазах спросил: — Директор Линь, вы в порядке?
— Всё хорошо. — Линь Ханьцин потёр переносицу, не обращая внимания на чашку, но стоило ему проглотить густое молоко со вкусом фундука, как его лицо резко изменилось: — Ты...
Не успел он договорить, как Ши Цзюньи в панике испуганно вскрикóл: — А? У вас аллергия на фундук?!
Белоснежную шею Линь Ханьцина мгновенно обсыпало крупными красными пятнами, которые угрожающе расползались по лицу, а кожа начала невыносимо сильно зудеть.
Боль ощущалась даже там, где воротник плотно прилегал к горлу. Он сорвал галстук, расстегнул две пуговицы, изо всех сил стараясь не чесаться, и, бросив взгляд на всё еще растерянного Ши Цзюньи, подвинул тому ключи от машины: — Отвези меня в больницу.
В таком состоянии он действительно не смог бы сесть за руль.
Ши Цзюньи впопыхах подхватил ключи и попытался протянуть руку, чтобы поддержать его, но Линь Ханьцин отпрянул, отчего на лице помощника появилось виноватое выражение.
Спустившись на лифте на подземную парковку, Ши Цзюньи жался в самом углу, слушая, как Линь Ханьцин рядом с ним ровным и размеренным голосом ведет телефонный разговор.
— Простите, генеральный директор Гу, тут возникли непредвиденные обстоятельства, так что сегодняшнее онлайн-совещание в три часа дня придется перенести.
Гу Юньхэ был генеральным директором компании, который приложил все усилия, чтобы добиться перевода Линь Ханьцина обратно. Изначально они планировали встретиться, чтобы обсудить последние успехи проекта и дальнейшие шаги.
Аллергия не была смертельно опасной сама по себе, но определенный риск летального исхода всё же существовал.
Голос Гу Юньхэ звучал низко и мягко: — Что случилось?
Стоявший в углу Ши Цзюньи заметно вздрогнул. Он опустил голову, выглядя так, будто совершил такую фатальную ошибку, что ему оставалось лишь умереть на месте от стыда и горя.
Линь Ханьцин отвел взгляд: — Съел что-то не то, нужно съездить в больницу.
Он выразился расплывчато, не втягивая в это никого постороннего.
Гу Юньхэ не стал допытываться и лишь напутствовал: — Я даю тебе пару дней отпуска. Выйдешь на работу, когда полностью восстановишься.
Линь Ханьцин повесил трубку и вышел из кабины лифта в ту самую секунду, как двери открылись. Ши Цзюньи не смел медлить ни мгновения и последовал за ним; почти бегом добравшись до машины первым, он попытался открыть переднюю дверцу, но Линь Ханьцин молча отмахнулся.
Ши Цзюньи стоял возле автомобиля, с досадой покусывая губу — теперь он и впрямь натворил дел.
— Больше не хочешь меня везти?
Окно со стороны пассажирского сиденья опустилось, и на порозовевшем лице Линь Ханьцина читалась легкая беспомощность.
Ши Цзюньи торопливо забрался на водительское место, немного перевел дух и благополучно вывел машину с парковки, слушая, как начальник, который, казалось, вот-вот уволит его за этот проступок, утешительно произносит: — На этот раз твоей вины нет. Я сам не предупредил об аллергии и не посмотрел состав напитка.
С тех пор как в прошлый раз Ши Цзюньи узнал от Сюй Хэтина, что Линь Ханьцин очень любит капучино, приносимые им напитки больше не ограничивались только кофе.
Если бы начальник принялся его отчитывать, Ши Цзюньи чувствовал бы себя куда спокойнее, но вместо этого мягкие слова утешения лишь заставляли его испытывать жгучий стыд за собственные тайные замыслы.
— Директор Линь, лучше отругайте меня. Это я самовольно решил сменить вам напиток.
— Это моя беспечность. По идее, я должен был рассказать тебе о своем состоянии еще тогда, когда ты только стал моим помощником.
Язык Ши Цзюньи опередил мысли: — Разве об этом трудно говорить?
Линь Ханьцин коснулся пылающей шеи — его пальцы были приятно прохладными: — Нет. Позже я отправлю тебе список того, на что стоит обратить внимание, возможно, придется побеспокоить тебя лишний раз.
— Нисколько не обременительно, это моя прямая обязанность как помощника, — на автомате выпалил дежурную фразу Ши Цзюньи.
Линь Ханьцин негромко и коротко усмехнулся, но улыбка тут же исчезла с его лица. Пейзаж за окном машины был совершенно незнакомым, однако дорожный указатель с синим фоном и белыми буквами выглядел до боли родным.
Он вернулся в Чжучжоу месяц назад и жил по принципу дом-работа, почти ничего не зная об окружающих местах, а перед сном по привычке всегда исследовал карту в поисках интересных точек.
Эта дорога была одной из главных артерий Чжучжоу, по ней можно было доехать до самых разных мест, но больница там была всего одна-единственная.
Сердце Линь Ханьцина невольно забилось чаще. Оперевшись лбом о ладонь, он посмотрел на успокоившегося за рулем Ши Цзюньи: — В какую больницу мы едем?
— В Первую городскую больницу, конечно, — глаза Ши Цзюньи блестели. Но заметив багровые пятна, расползавшиеся по щекам начальника, он помрачнел: — Я сказал доктору Сюю, что случайно вызвал у человека аллергию, и он посоветовал привезти его к ним, мол, так будет быстрее всего.
Человек, которого он так старательно пытался изгнать в самые дальние уголки памяти, всплыл на поверхность так легко и непринужденно.
Вспомнив о том, что они с тем человеком состоят в отношениях, Линь Ханьцин почувствовал, будто ему зажали горло, и с трудом перевел дыхание, едва заметно сглотнув: — Вот как... Вы так хорошо общаетесь с этим доктором Сюем?
— Угу, у него совсем нет той высокомерности, о которой болтали младшие медсестры, он терпеливо отвечает на любые мои вопросы, — отвечая, Ши Цзюньи то и дело поглядывал на его реакцию. — Просто...
— Что? — сорвалось с губ Линь Ханьцина.
Выражение лица Ши Цзюньи мгновенно стало неестественным — так обычно ведут себя люди в период зарождающейся влюбленности, когда их одолевает жеманная застенчивость.
Зачем он спрашивает? Узнавать подробности развития отношений с Сюй Хэтином, завязанных на взаимной симпатии, из уст другого человека — это чистой воды мазохизм.
Тот короткий роман, из-за которого удалили даже университетский форум и который взбудоражил оба факультета, должен был остаться в прошлом, в шестилетней давности, и его собственные надежды тоже следовало давно оборвать.
Опасаясь, что он больше не выдержит, Линь Ханьцин уже собирался перевести тему, как Ши Цзюньи заговорил снова:
— Он... воспринимает меня исключительно как пациента.
— А?
Линь Ханьцин на мгновение растерялся.
Ши Цзюньи продолжил: — Я прямо не говорил, что ухаживаю за ним, но он наверняка понял всё по моим словам. У него на аватарке и в статусе в WeChat стоит такое, что сразу отбивает любую охоту пытаться.
— У него кто-то есть? — Линь Ханьцин даже не понял, из каких побуждений задал этот вопрос.
Поликлиника Первой городской больницы уже показалась впереди.
Ши Цзюньи заехал на парковку, сдал назад, заглушил мотор и повернулся к сидевшему на пассажирском месте Линь Ханьцину, который отчаянно жаждал получить ответ, но изо всех сил старался этого не показывать. Парень тяжело вздохнул про себя.
Этот его красивый и поначалу казавшийся таким мягким начальник, должно быть, даже не подозревал, насколько его глаза не умели скрывать то, что творится в душе, особенно когда дело касалось того, чего ему страстно хотелось — всё было написано на них самым откровенным образом.
— Я тут кое-что разузнал. Младшие медсестры толком ничего не знают, а сам я не осмеливался прямо спрашивать, но если судить исключительно по его соцсетям, у него уже много лет есть любимый человек, которому он каждый год устраивает праздники в день рождения.
В этот момент Ши Цзюньи увидел, как в глазах начальника падают звезды, а всё вокруг заволакивает серой пылью, придавая его уставшему лицу еще более удручающее, вызывающее жалость выражение.
http://bllate.org/book/40894/5202202
Сказали спасибо 0 читателей