Готовый перевод The Crippled God of War Married Me as a Concubine / Соблазнение опального генерала: Как выжить, если твой супруг — будущий тиран: Глава 3

Боль в ладони отдалась прямо в центральную нервную систему, и от этого резкого болевого толчка его разум мгновенно прояснился. Однако картинка перед глазами ни капельки не изменилась.

Более того, из-за боли его взгляд на мгновение стал мрачным и холодным, так что евнух, стоявший перед ним, испуганно вздрогнул.

…Он действительно самым непостижимым образом превратился в человека из прошлого.

Этот человек, судя по всему, был знатной особой императорской крови, жившей на закате династии Цзин. А всё остальное… было покрыто для него мраком неизвестности.

Ах да, была ещё одна вещь, о которой он знал.

Этот человек сегодня брал наложницу. Но поскольку теперь он сам стал им, то и наложницу брал, соответственно, он сам.

Вот и вся информация, которой он располагал, а этот самый евнух с улыбкой во всю физиономию всё ещё почтительно стоял перед ним и ждал, когда тот соизволит отправиться в брачные покои.

У Цзян Суйчжоу голова шла кругом.

…Да что вообще творится!

В душе у него бушевала паника, но на лице не отразилось и тени смущения.

Евнух, казалось, немного забеспокоился: улыбка на его лице приобрела горьковатый оттенок, он понизил голос, и его тон превратился в уговоры, полные искренней заботы.

— Ваша светлость, ваш слуга знает, что в сердце вы противитесь этому, но ведь это воля императора… — уговаривал он. — Даже если вам это не по душе, просто сходите туда ради приличия и покончите с этим! Говорят, ту особу… давным-давно лишили боевых искусств, и теперь она калека, так что вы в полной безопасности, беспокоиться не о чем.

…Лишить человека боевых искусств и сделать калекой?

Во взгляде Цзян Суйчжоу промелькнуло странное выражение.

Оказывается, это разворачивалась самая настоящая сцена насильственного принуждения.

Он лишь знал, что в конце династии Цзин при дворе царил полный раздор, император был глуп и тупоголог, а последний правитель Цзин, Император Цзин Ю-ди, и вовсе слыл редкостным безумцем и распутником. В исторических записях отмечалось, что он погряз в плотских утехах, относился к государственным делам как к детской забаве и особенно благоволил родственникам императрицы по мужской линии, попустительствуя бесчинствам своего дяди Пан Шао.

К тому же у династии Цзин было крайне мало наследников: к моменту правления Императора Цзин Ю-ди большинство принцев-ровесников умерли в детском возрасте, и в живых остался лишь один князь Цзин — да и тот был болезненным хиляком, которому прочили недолгую жизнь.

Именно поэтому всего через несколько лет после бегства династии Цзин на юг её уничтожило набиравшее силу мощное государство Бэй Лян.

Судя по всему… он теперь тоже часть этого прогнившего и распутного двора.

Во рту Цзян Суйчжоу стало горько.

Каких же небесных кар он заслужил за свои злодеяния, раз его угораздило столь странным образом превратиться из живущего в комфорте офисного работника в титулованного аристократа погибающей династии?

Неужели всё из-за того, что он только что отчитал студента чуть более жёстко, чем следовало?

Да как такое возможно.

В этот момент снаружи раздался чей-то голос:

— Евнух Пяньшань, паланкин с невестой уже внесли в Иньцуйсюань! — доложил чей-то женский голос.

Евнух с зубовным скрежетом повысил голос:

— Чего тараторите!

Служанка тут же умолкла.

Евнух повернулся обратно и с умоляющей интонацией снова устремил на Цзян Суйчжоу полный надежды взгляд.

Цзян Суйчжоу понимал, что в нынешнем положении ему неизбежно придётся столкнуться с этой брачной новью: беги не беги, а плаху не минуешь. Однако раз уж приведённая в дом девица не горела желанием выходить замуж да к тому же оказалась калекой, то сегодняшнюю брачную ночь, надо полагать, удастся легко перетерпеть и отделаться малой кровью.

Что же до остального…

Пусть сначала минует сегодняшний день, а он постепенно разберётся со своей личностью и нынешним положением, а там видно будет.

Он равнодушно кашлянул и поднялся с места.

Лицо евнуха просветлело, и он торопливо протянул руки, чтобы поддержать его.

Цзян Суйчжоу не привык к подобной услужливости, но, то ли ему мерещилось, то ли нет, в момент подъёма он почувствовал сильную слабость, крайнюю усталость и лёгкое головокружение.

Ему пришлось позволить евнуху придерживать себя.

Спустившись с возвышения, он заметил неподалёку напольное европейское зеркало в полный рост. Слегка скосив глаза, Цзян Суйчжоу увидел в нём своё отражение.

…Он выглядел точь-в-точь как прежде, только казался на два-3 года моложе, на вид ему было всего двадцать четыре или двадцать пять лет.

Раньше студенты восхищались его внешностью, добавляя, что лицом он похож на какого-нибудь главного злодея. Сам Цзян Суйчжоу никогда с этим не соглашался, но теперь, глядя на человека в зеркало, он подумал…

И впрямь не похож на доброго человека.

Его черты лица были от природы холодными и красивыми, что выдавало в нём человека крайне бессердечного. Широкие рукава и длинные волосы лишь подчёркивали утончённость и высокомерную отстранённость. А особенно глаза: зрачки располагались чуть выше обычного, и стоило ему бросить на кого-то равнодушный взгляд, как у того моментально стыло в груди.

Цзян Суйчжоу отвёл взгляд и боковым зрением заметил на верхнем веке слева, чуть ближе к уголку глаза, крошечную ярко-красную родинку.

Раньше этой родинки у него не было.

Однако рассмотреть её поближе не получилось: евнух уже вёл его мимо зеркала к выходу наружу.

В передней комнате кто-то дежурил, и в руке у этого человека уже был наготове лёгкий плащ. Увидев приближающегося Цзян Суйчжоу, он сноровисто набросил плащ ему на плечи.

Цзян Суйчжоу нахмурился, не понимая к чему это.

На нём и так было надето больше одежды, чем на всех окружающих, зачем же его укутывать еще сильнее?

Стоявший рядом евнух чутко уловил перемену в его настроении и поспешил успокоить мягким голосом:

— Ночью ветер сильный, Ваша светлость может простудиться, лучше надеть ещё одну вещь.

…Ваша светлость?

Не успел Цзян Суйчжоу прийти в себя, как его уже провели вниз по ступеням и усадили в паланкин, ожидаврший перед крыльцом.

Стоило ему выйти за дверь, как он почувствовал дуновение ветра: казалось бы, он был тёплым, но на теле от него повеяло холодом. Это отличалось от обычной болезни и больше напоминало врождённую слабость и крайне низкий иммунитет.

Сопоставив это с титулом князя, которым его только что назвал евнух, Цзян Суйчжоу ощутил недоброе предчувствие.

На закате династии Цзин был лишь один болезненный хиляк, которого могли называть князем.

Тот самый Высочество князь Цзин, чьё имя вымарали из исторических книг, упомянув лишь о врождённой немощи и ранней смерти от болезни.

Паланкин подняли, и Цзян Суйчжоу почувствовал лёгкое головокружение.

Если верить ходу истории, ему оставалось жить от силы три-пять лет, после чего он умрёт от болезни.

Даже если он не умрёт от хворей, наступающий Бэй Лян при уничтожении династии Цзин уж точно не пощадит такого отпрыска свергнутого режима.

Цзян Суйчжоу тупо уставился перед собой и медленно откинулся на спинку сиденья.

Ни у кого не поднимется настроение, если он вдруг узнает, что ему осталось жить совсем недолго.

Успокоив мысли, он повернул голову и посмотрел на евнуха, шагавшего рядом с паланкином, решив ещё раз уточнить кое-что.

Как его только что назвали?

— Пяньшань, — позвал он.

Однако, вопреки ожиданиям, услышав этот зов, евнух удивленно поднял голову и ошарашенно уставился на него.

В груди Цзян Суйчжоу ёкнуло.

Он понял: такая реакция означала, что он назвал его неверно.

Приближённые слуги знатных особ в древности славились изворотливым умом и предельной чуткостью. Стоило ему только появиться здесь — и он сразу же допустил столь грубую ошибку, боюсь, это могло…

Впрочем, прежде чем он успел испугаться, на лице евнуха появилось выражение исступлённой радости и растерянности.

— Ваша светлость, прошу распоряжаться! — его глаза сияли, он живо напоминал виляющую хвостом и радующуюся собаку. — Вы… вы можете и дальше звать этого слугу его полным именем Мэн Цяньшань…

Цзян Суйчжоу: «…»

Ладно, он зря волновался. Этот личный слуга Высочества князя Цзин, похоже, умом не блистал.

Отвернув взгляд, он невозмутимо произнёс:

— Сколько времени прошло с тех пор, как её доставили в Резиденцию удельного князя Цзин?

Мэн Цяньшань ни капли не заподозрил подвоха в его словах и, приняв вопрос за обычное беспокойство князя о том, не нарушен ли благоприятный час, выпалил всё разом:

— Будьте спокойны, Ваша светлость, госпожа Хо тоже прибыла только что. Вы как раз успеете вовремя.

Убедившись, что тот никак не возразил на фразу Резиденция удельного князя Цзин, Цзян Суйчжоу окончательно утвердился в своих догадках.

Он действительно стал тем самым малоизвестным в истории смертником.

Но…

Он нахмурился.

Госпожа Хо?

Эта новоиспечённая наложница носит фамилию Хо?

Хотя он и знал, что те бульварные романы не стоили ломаного гроша, он всё же невольно вспомнил содержание студенческой научной работы.

Переломанные ноги, женитьба князя Цзин на человеке по фамилии Хо…

Почему эта новоиспечённая наложница так похожа на генерала Хо из исторических хроник?

Впрочем, Цзян Суйчжоу тут же отмёл эту мысль.

О чём он вообще думает? Таких сюжетов в бульварных романах испугались бы даже создатели сериалов, с первого взгляда видно, что это выдумано ради хайпа, и правдой быть просто не может.

Убедившись в своих догадках, Цзян Суйчжоу умолк. Зато шагавший рядом Мэн Цяньшань трещал без умолку всю дорогу.

Цзян Суйчжоу постепенно понял, что этот не слишком смышлёный слуга наверняка привык к постоянным холодному обращению и пренебрежению. Сегодня же из-за случайной благосклонности и мягкого тона хозяина он совершенно потерял голову от радости.

Что ж, глупость — тоже неплохо.

Слушая его бесконечную болтовню, Цзян Суйчжоу почувствовал, как тяжёлый груз на сердце немного отпустил, а между строк ему удалось составить примерное представление о расстановке сил в княжеском особняке.

Раз уж попал сюда — придётся плыть по течению и действовать по обстоятельствам, мысленно вздохнул он.

Паланкин шёл около четверти часа и наконец остановился перед небольшим двором.

У входа висели красные фонари, а земля была усыпана обломками хлопушек и петард.

Сквозь распахнутые ворота виднелся свадебный паланкин, стоявший прямо у крыльца главного дома. У дверей толпилось немало слуг; завидев приближение Цзян Суйчжоу, они дружно опустились на колени и поприветствовали его.

Цзян Суйчжоу не привык к подобным всеобщим поклонам и слегка взмахнул рукой, велел всем встать.

Тут же вперёд выступила пожилая служанка в роли свахи и с улыбкой обратилась к Цзян Суйчжоу:

— Поздравляю Вашу светлость с радостным событием. Госпожа уже ждёт в комнате, осталось лишь Вашей светлости приподнять её вуаль.

Цзян Суйчжоу отозвался глухим мычанием.

Он знал обычаи династии Цзин: церемония взятия наложницы была намного проще женитьбы на законной жене. Паланкин вносили в особняк через боковые ворота, муж сам шёл приподнять фату, выпивал с новобрачной вино из парных бокалов — и на этом всё заканчивалось.

Кивнув, он миновал толпу и направился прямо к главному зданию.

Шёл он ровно и размеренно, полы его одежды развевались при ходьбе, создавая образ холодного, невозмутимого и властного господина.

И лишь сам Цзян Суйчжоу знал, как сильно паниковал в этот момент.

В конце концов, мало того что его занесло по воле судьбы в династию Цзин, где он угодил в шкуру обречённого на скорую смерть хиляка, так ему ещё предстояло заявиться в брачные покои и встретиться лицом к лицу с бедной девушкой, которую князь Цзин принудил к браку против её воли.

Девушка была несчастна, но и он сам находился не в лучшем положении.

С этими мыслями, внешне невозмутимый, но на деле отягощённый тяжкими думами, он поднялся по ступеням и толкнул створки двери.

Внутри комнаты развевались красные полотнища, покачивались свадебные свечи. Стоявшие по углам служанки радостно улыбались и наперебой поздравляли его.

Кто-то проводил его в дальнюю комнату.

Среди пестроты красных тонов он увидел человека, чинно сидевшего посреди комнаты.

На нём были надеты многослойные красные одежды, а голову венчала вуаль с вышитыми фениксами. Он сидел в инвалидном кресле очень прямо, с ровной спиной и расправленными плечами, напоминая сломанное, но не согнувшееся копье.

Да, именно копьё.

Этот человек обладал крепким телосложением, широкими плечами, а его длинные ноги едва помещались на подножке кресла — перед ним сидел самый настоящий мужчина!

Мужчина, выданный замуж за князя Цзин и при этом лишённый возможности ходить.

…Неужели та «госпожа Хо», на которой он женился — это и есть Хо Уцзю!

Цзян Суйчжоу остановился.

Его взгляд упал на руки этого человека, лежавшие у того на коленях.

Явно прорисовывающиеся суставы пальцев, вздувшиеся вены на тыльной стороне ладони; хоть они и лежали неподвижно, в них сквозила такая убийственная мощь, будто их хозяин в любую секунду был готов свернуть кому-нибудь шею.

Неизвестно почему, но в голове Цзян Суйчжоу всплыл фрагмент из той студенческой работы:

«…После того как Маркиз, Укрощающий Север Хо Уцзю попал в плен, последний правитель Нань Цзин ради унижения перерезал ему сухожилия, лишил ног и выдал замуж за князя Цзин, известного своими наклонностями к мужчинам. Претерпев унижения в Резиденции удельного князя Цзин в течение трёх лет, он нашёл способ бежать в Бэй Лян и исцелить ноги.

После этого, желая отомстить за былые обиды, он уничтожил Цзин и собственной рукой отрубил голову князю Цзин, после чего три года выставлял её напоказ над городской стеной.

Именно поэтому официальные исторические хроники обходят князя Цзин молчанием, стерев даже его имя».

Руки Цзян Суйчжоу слегка задрожали.

Если это действительно Хо Уцзю… если это на самом деле Хо Уцзю.

Тогда спустя три года обезглавлен будет вовсе не тот прежний князь Цзин, а он, Цзян Суйчжоу.

Он в упор вглядывался в закутанную в свадебный наряд фигуру, отчаянно пытаясь отыскать хоть малейший признак, опровергающий то, что перед ним мужчина.

Но никаких сомнений не оставалось.

В голове Цзян Суйчжоу образовалась пустота.

— Ваша светлость… Ваша светлость!

Мэн Цяньшань, шедший позади, заметил, что тот замер на месте с ледяным выражением лица и неизвестно о чём задумавшись, и торопливо зашептал, напоминая о себе.

Цзян Суйчжоу скосил глаза.

Мэн Цяньшань стоял рядом и испуганно шептал:

— Пора открывать вуаль.

Точно, открыть вуаль.

Пока не увидишь лица, как можно утверждать, что это Хо Уцзю?

Цзян Суйчжоу шагнул вперёд и, мысленно уговаривая себя успокоиться, взял себя в руки, протянул руку и откинул лёгкую вуаль.

Свечи мерцали.

Среди буйства свадебного красного цвета он встретился взглядом с парой кромешно-чёрных, мрачных и леденящих душу глаз.

Автор пишет:

Цзян Суйчжоу откинул фату.

Хо Уцзю: Привет! Жена! (уверенно)

http://bllate.org/book/40874/5199484

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь