Чао Цзяньсюэ растерянно моргнул, услышав вопрос, и покачал головой:
— Я... я просто посмотреть...
— Посмотреть? Разве так смотрят? Ты чуть ли не головой вперёд свесился! Твоя духовная сила только что полностью иссякла, упади ты вниз — даже взлететь не сможешь, а рухнешь в море — так тебя в лепёшку разобьёт!
Выслушав этот незаслуженный упрёк, Чао Цзяньсюэ с виноватым видом произнёс:
— Старейшина Линь, я виноват, я во всём виноват.
Только тогда старейшина Линь успокоился, бережно поднял с земли духовную траву, и две седые прядки на его губах возмущённо задергались.
Чао Цзяньсюэ принялся собирать травы вместе с ним:
— Старейшина, я к вам пришёл.
Объяснив цель своего визита, старейшина Линь долго осматривал его с ног до головы, вдруг резко перехватил его за руку и нащупал точки ци. Помедлив добрую половину дня, он с облегчением усмехнулся:
— К лучшему, к лучшему! Старик чуть было не подумал, что тебя захватил чужой дух, а оказывается, все три души и семь тел на месте.
Из его объяснений Чао Цзяньсюэ узнал, что прежняя тупость и черствость прежнего хозяина тела объяснялись именно неполнотой душ.
В Секте Увэй об этом не знал никто, кроме нескольких наставников. Когда Истинный Владыка Цишань давным-давно подобрал Чао Цзяньсюэ на Заставе Покорения Демонов, тот был еще младенцем, которого Цишань отбил прямо из пасти демона. Видимо, на малыша повлияла Демоническая ци, из-за чего его души оказались неполными.
Неполнота душ изначально считалась неразрешимой загадкой, но по мнению старейшины Линя, воскреснув из мёртвых, Чао Цзяньсюэ по счастливой случайности вернул свои утраченные души — это была великая удача после пережитой напасти.
И лишь один Чао Цзяньсюэ прекрасно понимал, что всё дело было в том, что он занял чужое тело.
Он спросил:
— Скажите, а у моего тела еще есть надежда на культивацию? От этих вечных болезней и правда невмоготу.
Старейшина Линь с расстановкой произнёс:
— У каждого свой путь и своя предопределенность в культивации. Тебе нужно лишь усердно заниматься в здоровые дни и следовать моим медицинским предписаниям во время болезни. Впрочем, раз твои души исцелились, то, глядишь, со временем начнет получаться и то, что раньше казалось непреодолимым.
В общем и целом, надежда была.
Чао Цзяньсюэ успокоился.
Раз уж он сюда попал, нельзя же было проживать эту жизнь зря.
Чао Цзяньсюэ дал себе зарок прославиться в Мире Сюаньчжэнь, а потому с огромным энтузиазмом поднялся на вершину горы Фусянь, чтобы понаблюдать за тем, как тренируются с мечами его младшие соученики.
Цю Шуй заметил его первым, убрал меч и настороженно спросил:
— Зачем старший братец пожаловал?
Руководствуясь прагматичным стремлением учиться и совершенствоваться, Чао Цзяньсюэ ответил:
— Пришел понаблюдать со стороны.
Такой ответ поставил Цю Шуй в тупик. В этот момент в воздухе раздался двойной звон мечей, похожий на драконий рев, и перед ними опустились Наньшань и Юй Вэй. Увидев Чао Цзяньсюэ, первый изумленно воскликнул:
— Разве ты не болел?
Чао Цзяньсюэ кивнул:
— Уже выздоровел.
Он не стал приветствовать Юй Вэя, лишь бросил:
— Тренируйтесь как обычно, я просто посмотрю.
Однако его присутствие все же сковывало троицу. Для Чао Цзяньсюэ прийти и смотреть на их тренировки было неслыханным делом — кажется, солнце сегодня и впрямь взошло не с той стороны.
Краем глаза, в перерывах между вращениями меча, Юй Вэй подумал, не стал ли Чао Цзяньсюэ еще тоньше, чем прежде. Без телесных тренировок, да к тому же после нескольких дней голодания на мечах и лежания в постели, он неизбежно похудел. Сейчас он стоял неподалеку, привлекая всеобщее внимание своей тонкой талией, а поясной кушак был обернут вокруг него в два раза больше обычного.
— Младший братец! — окликнул его спарринг-партнер Наньшань.
Юй Вэй откинулся назад и согнулся в пояснице, уходя от удара меча.
Наньшань крайне разочарованно протянул:
— Еле-еле улучил момент, когда ты откроешься, и всё равно увернулся.
Однако заметив, что дыхание Юй Вэя сбилось сильнее прежнего, он самодовольно добавил:
— Впрочем, неплохо, я ведь тоже делаю успехи!
Он уже собирался развить победную тактику, но Юй Вэй, немного поколебавшись, твердо встал на ноги, убрал Меч Вэйи в ножны и покачал головой:
— Больше не тренируюсь.
За исключением него, оба были в самом разгаре тренировки, и теперь, воочию наблюдая уход Юй Вэя, невольно переглянулись.
Цю Шуй произнес:
— Младший братец часом не рассеян? Уж не столкнулся ли он с тупиком в культивации?
Наньшань заметил:
— Только что ведь всё было хорошо...
Проходя мимо Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй на мгновение замедлил шаг и отдал ему положенный между соучениками поклон. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, окинул его взглядом и усмехнулся:
— Пока-пока.
Его тон был легкомысленным, а кончик фразы взлетел вверх — он был твердо уверен, что Юй Вэй уходит именно потому, что не желает позволять ему разглядывать свои приемы.
Хотя сектантские техники владения мечом восходили к единому истоку, у каждого были свои особенности, и совместные спарринг-тренировки соучеников как раз и служили тому, чтобы взаимно выявлять слабые места и устранять их.
И что с того, если он немного подсмотрит чужие секреты? Какая же жадина.
Услышав странные слова, Юй Вэй редкостно озадаченно переспросил:
— Па... пока?
Чао Цзяньсюэ с серьезным видом пояснил:
— Да так, сболкнул лишнего. Это значит до встречи.
Юй Вэй помолчал немного, а затем тоже вполне серьезно ответил ему:
— Старший брат, еще увидимся.
— И правда ушел? — с сожалением проводил взглядом спину Юй Вэя Наньшань.
Чао Цзяньсюэ подошел к стоявшей неподалеку беседке и уселся внутри:
— Раз он ушел, продолжайте вдвоем.
И то верно.
Наньшань и Цю Шуй возобновили поединок. После ожесточенной схватки они сделали перерыв, и Чао Цзяньсюэ поинтересовался:
— Младшие брат и сестра, я давным-давно хотел вас спросить: вас изначально так звали?
В его голосе без всякой видимой причины прозвучала теплота, а манера держаться была мягкой — чувствовалось, что он намеренно заводит с ними беседу.
Цю Шуй простодушно ответил:
— Когда мы со старшим братцом еще лежали в пеленках, демоны устроили бедствие и уничтожили нашу деревню. Нас как раз подобрал наставник — он-то и дал нам имена.
Чао Цзяньсюэ никак не ожидал услышать такую историю. Всякая нечисть и демоны находились пока слишком далеко от его нынешней жизни, и представить подобное с ходу было трудно.
Но, сообразив, что этот вопрос мог задеть за живое и ранить их чувства, он искренне бросил:
— Простите.
Цю Шуй опешил и поспешно замахал руками:
— Да что вы! Нам со старшим брацом еще повезло остаться в живых, жаль только, у нас нет такого таланта, как у младшего братца, иначе мы бы уже давно спустились с гор рубить демонов и изгонять нечисть.
Чао Цзяньсюэ посмотрел на них и твердо произнес:
— У вас всё получится.
Сейчас он выглядел точь-в-точь как благородный, праведный и дружелюбный старший брат. Наньшань и Цю Шуй на мгновение лишились дар речи — им даже возразить стало нечего.
С чего бы это вдруг они растрогались?
Видя, что солнце подбирается к зениту, Чао Цзяньсюэ вновь выступил с благожелательным предложением:
— Я собираюсь в трапезную перекусить, вы со мной?
Как ни крути, но мысль о совместной трапезе с ним казалась им странной, и они отказались:
— Мы же практикующие беззерновое воздержание...
— Ох, — Чао Цзяньсюэ понимающе кивнул. — Тогда до встречи.
Те, кто соблюдал беззерновое воздержание, привыкали питаться духовной энергией, и обычная еда им больше не требовалась — разве что иногда, когда разыгрывался аппетит, они позволяли себе нарушить правила.
Спустя некоторое время Цю Шуй о чем-то задумался и задумчиво произнес:
— Мне почему-то показалось, что Чао Цзяньсюэ прощался с нами совсем не так, как с младшим братцем.
Наньшань не сразу сообразил:
— В смысле — не так?
Цю Шуй объяснил:
— Ну как тебе сказать... С младшим братцом он прощался как-то фальшиво.
Глава 9. Фестиваль фонарей (Часть 1)
В трапезную в основном ходили внешние ученики: они еще не прошли Закладку Основания и пока не могли полностью отрешиться от бремени бренной пищи.
Появление Чао Цзяньсюэ сразу же привлекло всеобщее внимание.
То, что он учудил на Большом состязании сект, можно было назвать триумфом с первой же битвы, и даже те внешние ученики, которые прежде не знали его в лицо, теперь запомнили его надолго.
Сейчас они в едином порыве пялились на его рукава, мысленно представляя, сколько же духовных сокровищ можно вытрясти, если хорошенько их встряхнуть.
Да и те золотые браслеты на запястьях — несомненно, редчайшее сокровище. Жаль только, они прятались под тканью рукавов и полюбоваться ими всласть не удавалось.
Чао Цзяньсюэ прекрасно чувствовал на себе эти взгляды. Он вовсе не боялся внимания, напротив — пожалуй, даже наслаждался им, а потому с безмятежным и непринужденным видом выбрал себе несколько блюд.
Секта Увэй все-таки была обителью бессмертных, и еда здесь подавалась преимущественно постная. Среди обилия блюд нашлось лишь три мясных, и Чао Цзяньсюэ взял ровно их и ничего больше.
По мнению Чао Цзяньсюэ, все эти разговоры о том, что больным положена легкая пища — чистой воды выдумка. Если не есть сытную пищу, откуда возьмутся силы?
Он даже тщательно выковырял из фарша всю соломку имбиря, продемонстрировав изрядную привередливость.
— Старший брат Чао! — несколько человек подошли к нему компанией и, расплывшись в улыбках, уселись за его столик.
Чао Цзяньсюэ вспомнил: это были те самые приятели прежнего хозяина тела из числа внешних учеников.
Впрочем, они действительно были одними из немногих в Секте Увэй, кто улыбался Чао Цзяньсюэ столь льстиво, так что неудивительно, что прежний владелец тела так любил с ними возиться.
Кто же не любит, когда перед ним стелятся?
— В день состязания тот бой старшего брата Чао против ублюдка Мо был просто невероятно зрелищным! — подобострастно заявил один из них, сплошь покрытый рябиной, и, сделав упор на молниеносность атак Чао Цзяньсюэ, принялся в красках расписывать тогдашнюю сцену, напрочь упуская из виду тот факт, что тот отделал Мо Цзэчжи с помощью духовного артефакта.
Чао Цзяньсюэ позабавил его утрированный тон, и он с улыбкой произнес:
— Я и сам не знал, что я такой сильный.
Рябой изобразил на лице благоговейный трепет:
— Старший брат Чао и силен, и невероятно скромен — младший брат просто восхищен!
Затем, заметив довольное выражение на его лице, он осторожно прощупал почву:
— Только... а что за сокровища использовал старший брат? Мы прежде ничего подобного не видали, не мог бы старший брат показать их нам, удовлетворить наше любопытство?
Чао Цзяньсюэ заранее знал, к чему всё идет — раньше эта компания точно так же выпрашивала у прежнего хозяина тела различные вещицы.
Он отложил палочки для еды и тяжело вздохнул:
— Всё пропало.
Те хором ахнули:
— Как это — пропало?
Чао Цзяньсюэ ответил:
— Да потому что я всё израсходовал и просто выбросил.
— К-как же так... — слово «транжирство» даже отдаленно не передавало масштаба бедствия, это вызывало почти физическую боль и сожаление.
Как могло случиться, что столь прекрасные сокровища достались именно Чао Цзяньсюэ и были так бездарно растеряны?
Однако эта новость одновременно и взбодрила их: этот тупица ведь наверняка не знал, что некоторые духовные артефакты не являются одноразовыми!
— А куда старший брат их выбросил?
Чао Цзяньсюэ сделал вид, что задумался на мгновение, и сказал:
— В тот небольшой пруд у подножия горы Фусянь.
У всех в этот момент отлегло от сердца, лица просветлели. Обменявшись еще пара дежурных фраз с Чао Цзяньсюэ, они едва скрывали нетерпение — по их лицам Чао Цзяньсюэ понял это с полнейшей легкостью.
Он зевнул, кусок мяса во рту уже казался безвкусным, и он решил просто выставить их вон:
— Я почти доел и пойду к себе, и вы тоже возвращайтесь.
Те только этого и ждали и пустились наутек.
Вслед за ними с небольшим интервалом из-за столов поднялось еще несколько групп учеников. Стоило им выскочить из трапезной, как они перешли на бег, причем направление у всех было на редкость единодушным.
Чао Цзяньсюэ усмехнулся. Раз уж собрались отбирать сокровища, к чему было изображать из себя благовоспитанных господ — сорвались бы с места сразу, как услышали новость.
Ученики Секты Увэй и вправду те еще любители пустить пыль в глаза.
Прежний хозяин тела не испытывал к этим соученикам никаких добрых чувств, и он сам — тем более.
Вернувшись в Обитель Чистого Снега, Чао Цзяньсюэ перерыл сундуки и шкафы, пока не отыскал сносный духовный меч. До полудня он глазел по сторонам не просто так — он действительно запомнил несколько движений. Зажав рукоять меча в ладони, он неуклюже замахал им вверх-вниз, влево-вправо.
В одной руке он держал руководство по владению мечом, в другой — сам меч. Не успел он сделать и пары движений, как с него уже сошел пот. Стоило ему попытаться следовать инструкции, как духовная сила, едва доходя до ладони, намертво застопоривалась, и не было в этом ни малейшего намека на легкость и плавность.
http://bllate.org/book/40863/5197714
Сказали спасибо 0 читателей