Это было взято из первоисточника, но, если подумать, это невероятно сложно. Эффект от поглощения хаотического духовного тела был весьма неплох, тем более что истинная хозяйка никогда не защищалась, так что строить козни против неё было необычайно легко. Стремясь к быстрому результату, Чи Усинь изначально выбрала этот путь — в общем-то, вполне закономерно.
— Не радуйся раньше времени. Я рассказала тебе об этом способе лишь для того, чтобы у тебя появилась надежда. А теперь нужно сначала изгнать из твоего тела скверну, что въелась в него.
Е Хуэйшэн внезапно улыбнулась.
От этой её улыбки словно озарилось убогое жилище и воссиял яркий свет, или же это был лишь визуальный обман из-за того, что она сама получила слишком тяжёлые ранения? Чи Усинь чувствовала лишь то, что вся боль уходит куда-то вдаль. Казалось, будто она парит на вершине облаков в каком-то невесомом опьянении, или же погрузилась в горячий источник, где тё целебные струи ласкали её кости, превращая тело в растаявшую лужицу.
В полузабытьи её новая госпожа постепенно приблизилась, склонилась над ней — так близко, что их лица почти соприкасались, а дыхание смешивалось.
От неё пахнет чем-то вроде чистой родниковой воды... — эта мысль внезапно промелькнула в голове Чи Усинь.
Е Хуэйшэн легко втянула воздух.
Чи Усинь резко и яростно забилась в судорогах. Её меридианы, её плоть, кости и сама душа словно собирались рассыпаться на мельчайшие, несокрушимые порошки, оторваться от тела и улететь в рот этой женщине.
Она кричала и вопила, извиваясь и содрогаясь в муках, подобных страданиям брошенного в кипяток животного. Ей казалось, что она отчаянно борется, но на деле она лишь приоткрывала рот, издавая лишь слабые выдохи, со взглядом, потерявшим фокус, безвольной кучей замерла на месте, не в силах пошевелиться.
Лишь пот и кровь выступали из её пор, мгновенно превращая её в сплошной кровавый комок.
Каждые три вдоха Е Хуэйшэн управляла духовной водой, обмывая её тело, смывая следы крови и позволяя влаге питать её плоть, возвращая к жизни.
Вот только чистая духовная энергия сталкивалась со скверной, и от этого боль становилась лишь ещё невыносимее.
Прошло целых несколько жизней, прежде чем Чи Усинь наконец почувствовала, что стало не так больно. Скверна полностью изгнана? Или она просто начала неметь?
Она ощутила, как изнутри исходит тёплый поток, который вмиг превратился в раскалённую магму, сжигая её тело изнутри и наполняя жаром.
Женщина с природной чарующей красотой то открывала, то закрывала губы, говоря что-то, но до ушей доходил лишь глухой гул.
Чи Усинь тяжело задышала, резко вскинула голову и запечатлела на её губах поцелуй.
Лишь на мгновение.
Губы соприкасались всего лишь миг, прежде чем Чи Усинь оттолкнули, и она вновь рухнула на нефритовое ложе. Но в то же мгновение казалось, будто сама красота этого мира оказалась совсем рядом. Стоило губам разомкнуться, как её разум и душа затрепетали и взревели, вопя внутри неё и требуя ещё.
Множество жадных и ненасытных желаний зашумело в груди, сталкиваясь и разметая всё на своём пути, затапливая духовное сознание и погружая её в хаос. Неизвестно откуда взялись силы: она задрожала всеми конечностями, пытаясь подтянуться к той, что была рядом, но из-за чудовищной слабости, едва приподнявшись, снова рухнула вниз. Доведённая до отчаяния, она залилась слезами и, словно проголодавшийся щенок, жалобно заскулила и зарыдала.
Лежащая внизу женщина бессмысленно и хаотично извивалась, вероятно, пытаясь увиваться вокруг неё и соблазнять, но, возможно, из-за полного незнания подобных дел и чрезмерной спешки это вызывало у Е Хуэйшэн лишь улыбку.
Е Хуэйшэн зафиксировала её на месте, накрепко опутал духовной силой.
— Кости ещё толком не срослись, а ты уже так вертишься. Как придёшь в себя — ещё натерпишься.
Она и так действовала как можно быстрее, изгоняя скверну, но всё же приходилось следовать установленному порядку. Последний вид скверны — огонь страсти и желаний — прятался невероятно глубоко. Стоило ему хоть немного шевельнуться, как он охватывал всё тело целиком, подчиняя себе носителя и заставляя соблазнять того, кто исцеляет, чтобы воспользоваться моментом и продолжить скрываться.
Е Хуэйшэн испытывала некоторое отвращение к сердечным делам. И хотя Чи Усинь, смыв с себя всю грязь, явила миру лицо, холодное и чистое, как луна, у неё и в мыслях не было пользоваться чужой беспомощностью.
— Какая же ты жалкая.
Она подняла руку и стёрла с лица девушки слёзы. Та тут же отвернулась, что-то невнятно бормоча в бреду, и потёрлась щекой о её ладонь, выказывая поистине собачью преданность.
Если тянуть дальше, яд страсти въестся в самые кости. Е Хуэйшэн всё же не стала отнимать руку и, продолжая поглаживать её по щеке, принялась дальше вытягивать скверну.
Вкус у неё и правда был не ахти.
Ещё через неполную палочку благовоний она окончательно очистила эту привязчивую скверну. Чи Усинь к тому моменту выбилась из сил, превратившись в бесчувственную тряпичную куклу с пустым взглядом и погружённым в полный хаос разумом.
Е Хуэйшэн похлопала её по щеке, и та с трудом перевела затуманенный взгляд.
— Если ты сейчас потеряешь сознание, все твои недавние мучения пойдут прахом.
Чи Усинь не могла говорить и лишь дважды моргнула.
Какой же жалкий вид того, кого можно вертеть по своему усмотрению.
Уголки губ Е Хуэйшэн чуть приподнялись. Она подхватила девушку на руки и вынесла из тайной комнаты. Духовная энергия здесь была невероятно плотной, и при изгнании скверны это пришлось как нельзя кстати, но сейчас её пленница была слабее простого смертного, и её точки-акупункты не смогли бы удержать столько ци. Оставаться здесь дольше означало лишь подвергать её новые страданиям.
Хрупкая фигурка идеально умещалась на руках, словно её создали по индивидуальному заказу.
Е Хуэйшэн осталась еще более довольна, находя в ней с каждым мигом всё больше привлекательного.
Вернувшись в покои, она временно уложила девушку на кушетку, а сама отправилась за бадьей для купания. Наполнив её чистой водой и бросив внутрь несколько видов целебных трав, она с помощью магической силы разогрела воду, сварив целый котёл лекарственного отвара.
Эти травы также упоминались в первоисточнике. К счастью, теперь она была культиватором и обладала отменной памятью, иначе ни за что не вспомнила бы столько деталей.
Нынешнее тело Чи Усинь напоминало ветхую хижину, продуваемую всеми ветрами. Духовная сила внутри неё полностью исчерпалась, оставив лишь зияющие пустотой меридианы.
И первое, что следовало сделать — залатать эту разруху.
Всю эту мелочь вполне можно было поручить слугам, но Е Хуэйшэн не стала этого делать. Она всё сделала сама, лично подготовила каждую мелочь, а затем подняла Чи Усинь, сняла с неё верхние одежды, оставив лишь нижнюю сорочку, и опустила в бадью с целебным отваром.
— Этот отвар поможет срасти твоим сломанным костям. Процесс, конечно, не из приятных, но всё же куда легче предыдущего.
Е Хуэйшэн уселась рядом с бадьей, наблюдая за ней, чтобы та случайно не соскользнула на дно.
— Принимать такую ванну нужно ежедневно. Через три-четыре дня сможешь ходить, а дней через десять и вовсе почти полностью восстановишься.
Ощущения, разумеется, были далеки от приятных: казалось, будто в щелях между костями копошатся муравьи, вызывая зуд и ломоту — настоящее издевательство. Но Чи Усинь за последнее время перенесла столько боли, что нынешнее испытание уже не казалось ей невыносимым.
К тому же... К тому же эта женщина смотрела на неё. И пусть это были лишь мимолётные, небрежные взгляды, Чи Усинь чувствовала, как телесная боль исчезает без следа.
Чи Усинь хотела бы проявить бдительность, но в ней не осталось на это душевных сил. Неужели это какая-то демоническая техника?
Она опустила глаза: сквозь буроватую лекарственную жидкость смутно проступали очертания её собственного тела. Разве можно назвать такую фигуру красивой? Разумеется, она не сможет привлечь внимание этой госпожи.
При одной этой мысли Чи Усинь помимо своей воли погрузилась в пучину самобичевания, напрочь забыв о необходимости остерегаться демонических искусств и совершенно не замечая, что её нынешние эмоции и мысли в корне неверны.
Стоило Е Хуэйшэн взглянуть на её выражение лица, как она тут же догадалась обо всём, что творилось в чужой голове.
Сама она относилась к этому философски, находя ситуацию забавной.
Что касается её собственной внешности... Если говорить о красоте, то она, безусловно, была прекрасна самой очевидной, неоспоримой красотой. Но утверждать, будто она способна влюбить в себя абсолютно каждого — это всё же явное преувеличение.
У всех свои предпочтения, но она появилась здесь недавно и встретила всего нескольких людей, и все они вели себя подобным образом — в такие совпадения верилось с трудом.
А раз это не случайность, значит, тут замешано нечто неизбежное.
Раз не получается разобраться — не стоит и ломать голову. В конце концов, ничего страшного не произошло, на неё саму это никак не влияло, а если посмотреть с другой стороны, то и пользы от этого было больше.
Рассчитав время, Е Хуэйшэн вытащила Чи Усинь из бадьи.
— Пора тебя искупать, от тебя за версту разит лекарствами.
Будучи культиватором, можно было избавиться от грязи на теле и другими способами — например, с помощью талисманов очищения от скверны или заклинания чистоты.
Чи Усинь была сейчас слишком слаба, чтобы шевельнуться, и покорно позволяла носить себя на руках. Но купание — столь интимный процесс... разве можно такое допустить?
Подавив странный всплеск радости в глубине души, она смущенно произнесла:
— Не стоит утруждать госпожу, будет достаточно заклинания чистоты.
Е Хуэйшэн, шаг за шагом направляясь с ней в боковой зал, легко усмехнулась:
— Раз ты ещё не до конца всё понимаешь, я повторю ещё раз.
— Я спасла тебя, и теперь ты принадлежу мне. Что бы я ни потребовала от тебя, что бы ни сделала — у тебя нет права возражать. Ты не можешь сопротивляться, не можешь отказываться и не можешь говорить нет.
— Ты можешь лишь принимать это. Радостно принимать, покорно принимать. Поняла?
— А теперь я собираюсь тебя искупать. Можешь сказать: «Спасибо, госпожа».
Девушка на её руках ответила не сразу.
Е Хуэйшэн не сердилась и не торопилась — она просто ждала, давая ей время собраться с мыслями.
Дверь в боковой зал открылась и закрылась. Наконец Чи Усинь выдавила из себя голос, тихий, как комариный писк:
— ...Спасибо, госпожа.
— Умница.
В прекраснейшем расположении духа Е Хуэйшэн обогнула ширму, сняла с девушки последние остатки одежды и опустила её в бассейн с тёплой водой.
Поразмыслив немного, она произнесла:
— Я буду звать тебя Крошкой. Что скажешь?
Чи Усинь из-за собственной наготы застыла в оцепенении, совершенно не зная, что ответить.
Тогда Е Хуэйшэн ущипнула её за щеку и ласковым тоном произнесла:
— Отвечай «хорошо». Ну же, скажи.
Чи Усинь прикусила губу:
— Хорошо... Как скажет госпожа.
Е Хуэйшэн вновь улыбнулась и протянула руку, принимаясь мыть её тело.
Чи Усинь чувствовала, что вот-вот сойдёт с ума. С самого детства разве позволяла она кому-то прикасаться к себе вот так? Настолько, до безумия интимно... При этом движения женщины не несли в себе ни капли пошлости или легкомыслия — она лишь тщательно и скрупулёзно оглаживала каждый дюйм её кожи. Но разве мог кто-то посторонний касаться этих мест?
Е Хуэйшэн мыла её так, будто обихаживала котёнка. Но ведь она была человеком, у неё было чувство стыда! К тому же — о ужас! — в глубине её души зарождалось какое-то бесстыдное, тайное наслаждение лишь оттого, что эта женщина прикасалась к ней подобным образом.
Как такое возможно?
Сопротивление, рождённое стыдом, и блаженство от близости вели непрерывную войну в глубинах её души.
Неужели она от рождения создана столь ничтожной и падшей?
Но стоило госпоже зачерпнуть её волосы и похвалить их прекрасный цвет, как все терзания мгновенно отступали.
Сердце Чи Усинь трепетало, взгляд метался, словно замёрзший в ледяной пещере человек, которого внезапно внесли в натопленную комнату. В голове билась лишь одна-единственная мысль: она меня хвалит.
Она наконец повернула застывшее лицо и посмотрела на ту, что стояла рядом. Женщина с лёгкой улыбкой поднесла прядь её мокрых волос к губам и легко поцеловала.
http://bllate.org/book/40826/5192578
Сказали спасибо 0 читателей