Чайный дом Сингэ
Сказав это, Шангуань Цзиньса покинул комнату. Шэнь Ханьчжоу помассировал затекшее плечо — проклятый Шангуань Цзиньса, только и делает, что запечатывает людям точки.
Распахнув дверь и опершись на перила, он залюбовался открывшимся отсюда поистине великолепным пейзажем. Зеленеющие деревья распускали свежие почки, вдали пестрели персиковые сады, внизу серебрилась гладь озера, в которой резвились прекрасные цветные карпы. Беседки и павильоны были видны как на ладони, тени зигзагообразных мостиков зыбко отражались в воде, а у берега покачивалась легкая лодочка. Посреди озера стоял павильон, именуемый Серединным; его украшали лотосовые фонари, и должно быть, ночью здешние виды выглядели еще краше.
Посидев немного в беседке, Шэнь Ханьчжоу ушел. Как ни прекрасен был здешний пейзаж, от долгого созерцания становилось скучно, к тому же он не знал, дозволит ли ему Шангуань Цзиньса выйти наружу. Презрительно скривив губы, он мысленно упрекнул этого мужчину за своенравие, но тут же подумал: разве нельзя просто сбежать тайком? В конце концов, он всего лишь собирается прогуляться внизу, а не покидает Павильон Цинсюэ навсегда.
Стоит признать, шэньский лекарь обладал здравым смыслом и прекрасно понимал, что ему не ускользнуть из цепких лап Шангуань Цзиньсы, а потому и вовсе не помышлял о побеге.
Выйдя из беседки посреди озера, Шэнь Ханьчжоу перехватил проходившую мимо служанку и спросил:
— Где ваш Глава?
Шангуань Цзиньса был именно тем человеком, которого он хотел обойти стороной.
Девочка только что видела, как Шэнь Ханьчжоу спустился из Павильона Яньюй, и уже догадывалась, что этот человек занимает особое место в сердце Главы, а потому почтительно ответила:
— Глава отлучился.
Шэнь Ханьчжоу внутренне ликовал, но внешне сохранил невозмутимость:
— Где у вас тут главные ворота?
Павильон Цинсюэ был столь велик, а сам он прибыл сюда верхом на коне позади Шангуань Цзиньсы, что толком еще не освоился на местности.
Полагая, что Шэнь Ханьчжоу ищет Шангуань Цзиньсу, служанка указала ему дорогу.
Тихонько пробравшись к главным воротам, Шэнь Ханьчжоу наивно полагал, что раз Шангуань Цзиньсы нет рядом, то в Павильоне Цинсюэ не сыщется никого, кто смог бы его остановить. Увы, его хитроумный план с треском провалился: стоило ему приблизиться к выходу, как до его слуха донесся нежелательный голос:
— Ханьчжоу, ты это куда собрался?
Шэнь Ханьчжоу обернулся и, к своему полнейшему неудовольствю, увидел Се Цзиннаня. Криво улыбнувшись, он выдавил из себя натянутую улыбку:
— Я просто хотел немного прогуляться.
Се Цзиннань кивнул:
— Ого, ну так ступай. Только прихвати с собой слугу, а то заблудишься.
Не ожидая, что Се Цзиннань так легко его отпустит, Шэнь Ханьчжоу на мгновение замер. Подавив усмешку, Се Цзиннань произнес:
— Что, передумал? Раз не идешь, возвращайся в Павильон Яньюй.
Шэнь Ханьчжоу торопливо бросил, что идет, после чего Се Цзиннань указал на стоявшего рядом мальчика и сказал:
— Это Сяо Цзю, отныне он будет повсюду сопровождать тебя.
Шэнь Ханьчжоу окинул паренька взглядом: тому на вид было от силы лет пятнадцать-шестнадцать, черты лица изящные, а сам он казался весьма сообразительным и милым.
Едва Се Цзиннань представил его, Сяо Цзю шагнул вперед и отвесил Шэнь Ханьчжоу поклон:
— Молодой господин, впредь вы можете распоряжаться мной как пожелаете. Чего бы Сяо Цзю ни стоило исполнить ваш приказ — хоть на нож взойти, хоть в огонь броситься, — я всё сделаю!
Шэнь Ханьчжоу криво усмехнулся и ответил:
— Ну хорошо.
Затем он повернулся к Се Цзиннаню и поклонился:
— Старший Се, тогда я пойду.
Се Цзиннань прищурился и с легким гневом во взоре посмотрел на Шэнь Ханьчжоу:
— Ты же теперь моя невестка, а всё зовешь меня старшим! С этих пор называй меня учителем вслед за Цзиньсой, слышишь?
Шэнь Ханьчжоу нахмурился, но всё же нехотя выдавил из себя: «Учитель». Как-никак, тот был старшим по возрасту, к тому же его связывали запутанные, не до конца проясненные отношения с матерью Шэнь Ханьчжоу, так что портить с ним отношения было не с руки.
Слегка кивнув и наказав быть осторожнее, Се Цзиннань удалился.
Сяо Цзю вывел Шэнь Ханьчжоу за пределы Павильона Цинсюэ. Главная резиденция Павильона располагалась неподалеку от самых оживленных торговых рядов Цзиньчэна, так что они добрались туда очень быстро. Как раз сегодня в чайном доме Сингэ выступал сказитель, и они, зайдя внутрь, выбрали столик у окна и уселись.
Сяо Цзю услужливо предложил:
— Супруга, в чайном доме Сингэ подают отменные пирожные, позвольте я схожу принесу вам немного.
Шэнь Ханьчжоу одарил Сяо Цзю таким хмурым взглядом, что у того аж затылок зачесался, после чего процедил:
— Не называй меня супругой.
Сяо Цзю поджал губы:
— Но учитель Се сказал, что вы — его невестка, а значит, вы — супруга Главы. Почему же мне нельзя называть вас так?
Шэнь Ханьчжоу взял стоявшую рядом пиалу с чаем, окинул ее взглядом и сделал маленький глоток:
— Если ты еще хоть раз назовешь меня супругой, я не ручаюсь за то, что с тобой сделаю.
Поставив пиалу на стол, Шэнь Ханьчжоу продолжил:
— Как раз на днях я отловил одну прелюбопытнейшую гусеницу и ломал голову над тем, на ком бы ее испытать. Раз уж ты так охотно вызвался помочь, я не смею отвергать твою доброту.
Пара этих фраз заставила Сяо Цзю покрыться холодным потом. Не успел он и слова сказать в свое оправдание, как зоркий глаз паренька выхватил в толпе у перекрестка две знакомые фигуры. Тихонько окликнув: «Молодой господин», — он заставил Шэнь Ханьчжоу поднять голову. Сяо Цзю указал пальцем на одного из стоявших вдали людей:
— Взгляните-ка, не Глава ли это?
Шэнь Ханьчжоу бросил беглый взгляд вдаль:
— Мм, он.
Только этот человек питал такую страсть к белым одеждам. Хотя Шэнь Ханьчжоу и противился этому, ему приходилось признать, что белый цвет Шангуань Цзиньсе к лицу.
Попялившись на них еще какое-то время, Сяо Цзю вдруг громко произнес:
— Молодой господин, а девушку рядом с ним я знаю! Это Ли Руцзинь, дочь министра общественных работ. У министра всего одна дочка, он над ней буквально трясется.
Шэнь Ханьчжоу снова бросил взгляд на парочку. И впрямь, Ли Руцзинь держалась с истинным достоинством благородной девицы:
— Чего это дочери министра общественных работ не сидится в Столице? Приперлась в Цзяннань — и зачем?
Сяо Цзю пригляделся еще пару раз и тихонько шепнул Шэнь Ханьчжоу:
— Вы же не знаете, госпожа Ли — известная на всю Столицу красавица, только вот возрастом немного вышла, ей уже почти двадцать.
Шэнь Ханьчжоу легко улыбнулся:
— У такой красотки наверняка отбоя нет от знатных женихов. Неужели она до сих пор не замужем из-за Шангуань Цзиньсы?
Сяо Цзю одобрительно взглянул на будущую супругу Главы:
— Молодой господин проницателен! С тех пор как Глава в восемнадцатилетнем возрасте вернулся в Столицу, госпожа Ли вместе с отцом явилась поздравить почтенного канцлера с днем рождения, мельком увидела Главу — и пропала. Впрочем, оно и понятно, наш Глава — истинный дракон среди людей, кто же устоит перед ним?
— Ближе к делу!
Сяо Цзю почесал затылок, виновато хихикнул и продолжил:
— С той поры мадемуазель Ли воспылала к Главе страстью, и всех сватов, порог дома обивавших, попросту с позором вытолкали взашей. Министр общественных работ даже пытался заикнуться об этом перед самим господином канцлером — молчаливо, намеками, но канцлер так ничего и не ответил. Позже, когда Глава покинул Столицу, эта барышня попыталась увязаться за ним, да только собственный отец посадил ее под домашний арест на целый месяц. Воистину, стала посмешищем для всей Столицы.
Шэнь Ханьчжоу слегка нахмурился: сколько же всё-таки сердечных драм умудрился оставить после себя этот Шангуань Цзиньса?
Заметив, что Шэнь Ханьчжоу молчит, Сяо Цзю решил, что тот рассердился, и поспешил оправдать Шангуань Цзиньсу:
— Молодой господин, да в реках и озерах столько народу от Главы без ума, что если выстроить всех поклонников от этого чайного дома до самых городских ворот Цзиньчэна, и то конца не видать. Но вы не переживайте, наш Глава вовсе не ветреный бабник. Мало ли кто по нему сохнет, Глава-то и не думал отвечать им взаимностью.
Шэнь Ханьчжоу понял, что Сяо Цзю всё истолковал неверно, но поправлять его не стал — в конце концов, истинное положение дел между ним и Шангуань Цзиньсой касалось только их двоих. Подозвав слугу, чтобы тот подлил чаю в пиалу, Шэнь Ханьчжоу обронил:
— И всё же ваш Глава — редкостный бессердечник, сколько же женских сердец он разбил.
С этими словами Шэнь Ханьчжоу снова глянул в окно — Шангуань Цзиньсы и Ли Руцзинь и след простыл. Чуть качнув головой, он сделал еще глоток чая.
— Ханьчжоу, ты чего здесь? — раздался у самого уха знакомый голос, следом за которым прозвучал голос Сяо Цзю:
— Глава, молодой господин пришел послушать сказителя!
Шангуань Цзиньса протянул ободряющее «а», а Шэнь Ханьчжоу, бросив на него мимолетный взгляд, тут же перевел глаза на стоявшую рядом Ли Руцзинь. Девушка и впрямь отличалась мягким, чарующим нравом: на ней было платье нежно-лилового оттенка, поверх которого ниспадал слой тончайшей полупрозрачной дымки. На прелестном овальном личике сияли миндалевидные глаза, излучающие живой блеск. И такую писанную красавицу Шангуань Цзиньса отверг — интересно, какого же человека он вообще ищет?
— Молодой господин Шангуань, не представите ли меня? — Ли Руцзинь держалась непринужденно и естественно, вовсе не походя на изнеженную затворницу из благородного семейства.
Шангуань Цзиньса легонько улыбнулся и произвел представление:
— Ли Руцзинь, дочь министра общественных работ. На сей раз она прибыла со своим отцом в Цзяннань, чтобы проинспектировать ход реализации местных гидротехнических проектов.
Выслушав представление Шангуань Цзиньсы, Шэнь Ханьчжоу не стал вдаваться в комментарии и лишь бросил Ли Руцзинь:
— Шэнь Ханьчжоу.
После чего вымолвить хотя бы еще одно слово отказался наотрез.
— Ого, так вы и есть тот самый шэньский лекарь? — Судя по всему, госпожа Ли была отлично осведомлена.
Шэнь Ханьчжоу промолчал, а сияющий улыбкой Шангуань Цзиньса перехватил инициативу:
— Моя суженая не любит пустых слов, прошу госпожу Ли проявить великодушие.
Стоило этим словам слететь с его губ, как все присутствующие замерли от изумления. Ли Руцзинь вытаращила свои миндалевидные глаза до предела, впившись пальцами в подол так, что побелели костяшки, а ладони взмокли; брови ее сошлись на переносице — судя по всему, она разъярилась не на шутку.
Шэнь Ханьчжоу решительно поднялся из-за стола и, не обронив ни единого слова напоследок, покинул чайный дом. Шангуань Цзиньса знаком велел Сяо Цзю следовать за ним, а сам обратился к Ли Руцзинь:
— Ты и сама видишь: нрав у него скверный, стоит ему увидеть, как я разговариваю с тобой, и он тут же бесится.
Ну просто браво, старший братец Шангуань! Ваш талант переворачивать всё с ног на голову растет с каждым днем.
Ли Руцзинь подняла голову, глаза ее были полны стоящих в них слез, а голос дрожал от рыданий:
— Шангуань Цзиньса, он… он и вправду теперь с тобой?
Шангуань Цзиньса с улыбкой кивнул:
— Через несколько дней мы сыграем свадьбу в Столице, так что я заранее приглашаю вас с министром Ли в поместье канцлера пропустить чарочку свадебного вина. Надеюсь, госпожа Ли не откажет мне в этой чести.
Ли Руцзинь яростно оттолкнула стоявшего перед ней человека и бросилась прочь, заливаясь слезами. Шангуань Цзиньса покачал головой:
— Ин-И, проводи ее до особняка министра общественных работ.
— Слушаюсь, Глава! — В тот же миг пронесся порыв ветра, и фигура телохранителя растворилась в воздухе.
Шангуань Цзиньса устроился за тем самым столом, где только что сидел Шэнь Ханьчжоу, неторопливо выпил чашку чая и лишь затем поднялся. Самое время навестить свою «будущую жену», которую он только что ухитрился разозлить. Хотя дразнить Шэнь Ханьчжоу доставляло ему колоссальное удовольствие, доводить того до белого каления всё же не стоило.
Шэнь Ханьчжоу ушел недалеко — он отыскал местечко в ресторане «Изумительный вкус», чтобы перекусить. С самого утра у него во рту маковой росинки не было, и он уже успел проголодаться так, что в желудке отчаянно урчало. И хотя выходка Шангуань Цзиньсы заставила его кипеть от гнева, морить себя голодом из-за двух брошенных им слов он не собирался.
«Изумительный вкус» был лучшим рестораном во всем Цзиньчэне, стряпня там подавалась поистине божественная, а фирменное блюдо — отборные креветки — и вовсе заставляло сглатывать слюнки. Правда, цены кусались немилосердно, а потому, при всей изысканности блюд, посетителей там водилось немного. Потоптавшись некоторое время у входа, Шэнь Ханьчжоу подумал: в конце концов, платит-то Шангуань Цзиньса, так чего ему переживать из-за серебра? К тому же раз уж тот сам назвал его своей суженой, значит, пришло время исполнить долг примерной «жены».
http://bllate.org/book/40797/5188604
Сказали спасибо 0 читателей