Готовый перевод The Divine Doctor Is Getting Married / Слухи о том, что Великий лекарь выходит замуж: Глава 6

Шэнь Ханьчжоу отличался весьма странными вкусами: он страсть как любил окропить трапезу жгучим перцем — взять хотя бы те самые острые креветки, что сейчас красовались перед ним. В то же время он не меньше обожал и сладости, например засахаренные фрукты на шпажках, которые как раз расхваливал уличный зазывала под окнами. Сяо Цзю, будучи его верным слугой, без лишних слов сорвался с места, чтобы раздобыть для господина это лакомство.

— А ты, Шэнь Ханьчжоу, неплохо умеешь наслаждаться жизнью, — раздался у самого уха знакомый голос.

Шангуань Цзиньса уже бесцеремонно устроился за столиком напротив и с легкой улыбкой наблюдал за ним.

Шэнь Ханьчжоу поднял глаза, бросил на незваного гостя мимолетный взгляд, отложил в сторону недоеденную креветку и протянул:

— Какими судьбами молодой господин Шангуань пожаловал в такие края? Разве вам не положено ублажать свою бывшую пассию?

Шангуань Цзиньса тихонько рассмеялся, жестом подманил слугу-подавальщика, велев обновить тарелку с креветками, и только после этого ответил:

— Все ведь говорят, что старая любовь новой не ровня, вот я и пришел навестить тебя.

Шэнь Ханьчжоу тяжело вздохнул и принялся чистить новую креветку:

— Поистине: слышно лишь, как смеется новая пассия, а слезы прежней никому не видны.

— Ну что вы, ваша светлость, новая пассия чувствует себя поистине счастливой, — усмехнулся Шангуань Цзиньса.

В этот момент к их столу приблизился человек в черном, остановился перед Шангуань Цзиньсой и коротко бросил:

— Хозяин.

Шэнь Ханьчжоу исподлобья оглядел новоприбывшего. Лицо мужчины казалось высеченным из камня, черты отличались суровой резкостью, а на поясе висел меч в ножнах из благородной древесины. Даже будучи зачехленным, клинок источал едва уловимый леденящий холодок — без сомнений, это было выдающееся оружие.

Указав на Шэнь Ханьчжоу, Шангуань Цзиньса велел подчиненному:

— Лин Фэн, поприветствуй супругу.

Лин Фэн на мгновение замер. На его вечно ледяном, не знающем оттаивания лице промелькнуло мимолетное замешательство, но он тут же взял себя в руки, сдержанно поклонился и отчетливо произнес:

— Супруга.

Шэнь Ханьчжоу наградил Шангуань Цзиньсу свирепым взглядом. Выражение лица последнего — этакая безмятежная маска человека, который якобы сказал чистую правду, — едва не довело Шэнь Ханьчжоу до белого каления.

Поняв, что усовестить Шангуань Цзиньсы не удастся, Шэнь Ханьчжоу перевел раздраженный взгляд на молчаливую стражу:

— Не смей меня так называть!

Лин Фэн нахмурился. Приказы хозяина не подлежали обсуждению, но вот стоило ли подчиняться словам этой... особы? Заметив терзания телохранителя, Шангуань Цзиньса решил сжалиться над ним и стер с лица насмешливую улыбку. Он прекрасно понимал: раз Лин Фэн лично явился сюда, значит, из столицы от императора снова прибыли новые указания.

— Говори, что стряслось?

Лин Фэн извлек из-за пазухи запечатанное послание и протянул его Шангуань Цзиньсе. Шэнь Ханьчжоу бросил косой взгляд на конверт: на плотной бумаге красовалось размашистое Лично в руки Шангуаню.

Вскрыв письмо, Шангуань Цзиньса бегло пробежал глазами строки. Привычная насмешливость исчезла с его лица, и Шэнь Ханьчжоу, наблюдая за ним, с удивлением отметил, что в эту секунду Шангуань Цзиньса выглядел даже привлекательнее обычного.

Спрятав записку обратно на грудь, Шангуань Цзиньса поднял взгляд и тихо распорядился:

— Возвращайся в столицу, доложи императору о выполнении задания и передай, что я займусь этим лично.

Лин Фэн коротко бросил Есть! — и растворился в пространстве так же бесшумно, как и появился.

Шангуань Цзиньса подозвал трактирщика, чтобы расплатиться по счетам. Шэнь Ханьчжоу резко подался вперед, вперив в него немигающий взгляд:

— Шангуань Цзиньса, а я разве давал согласие уходить?

Уголки губ Шангуань Цзиньсы тронула лукавая улыбка:

— Если ты не возражаешь, чтобы я на глазах у честного народа подхватил тебя на руки и унес домой силой, можешь и дальше сопротивляться. Впрочем, ты ведь прекрасно понимаешь: даже если тебе не захочется возвращаться, у меня найдется тысяча способов доставить тебя куда нужно.

Шэнь Ханьчжоу плотно зажмурился и шумно выдохнул. Хоть признавать это не хотелось ни капли, Шангуань Цзиньса говорил чистую правду — что поделать, если его собственные навыки боевых искусств уступали чужим? Как бы душа ни сопротивлялась, Шэнь Ханьчжоу пришлось послушно плестись следом за Шангуань Цзиньсой, покидая стены трактира.

Сяо Цзю отстоял длинную очередь, чтобы заполучить желанную засахаренную ягоду на палочке, и вернулся как раз вовремя, чтобы застать выход господ. Слуга тут же протянул угощение Шэнь Ханьчжоу, но стоило тому поднести лакомство ко рту, как кто-то нагло перехватил инициативу и откусил первый кусочек прямо у него из рук. Можно было даже не гадать, чьих это рук дело. С откровенным отвращением на лице Шэнь Ханьчжоу молча сунул остатки сладости самому Шангуань Цзиньсе.

Тот, впрочем, ничуть смутился, забрал засахаренные фрукты и невозмутимо доел их до конца.

Вернувшись в Павильон Цинсюэ, Шангуань Цзиньса велел Шэнь Ханьчжоу сразу отправиться в Павильон Яньюй, а сам вызвал к себе Цэнь Сюэ. Та была его правой рукой и славилась умением выполнять любые поручения с безупречной точностью.

— Хозяин, — черноволосая девушка бесшумно шагнула к нему и отвесила поклон.

Шангуань Цзиньса кивком разрешил ей подняться:

— Разыщи мне одного человека. Весьма влиятельный чиновник из северо-западных земель, Вэй Чан. К сегодняшнему часу хай все досье на него должно быть у меня на столе.

Подождав пару мгновений, он добавил:

— И еще: передай Цзи Шуан, чтобы приготовила дурманящее средство. Самое лучшее, какое у нее есть.

— Слушаюсь.

Цэнь Сюэ тут же исчезла: времени на раскачку Шангуань Цзиньса ей не оставлял.

День выдался на редкость суматошным, и к наступлению вечера Шэнь Ханьчжоу валился с ног от усталости. Он уже велел Сяо Цзю подготовить воду для купания и собирался было смыть с себя дорожную пыль, как вдруг в дверь тихонько скреблись, а затем ее резко распахнули. Само собой, кроме Шангуань Цзиньсы, обладающего полным доступом ко всем уголкам Павильона Яньюй и достаточной наглостью, чтобы врываться без стука, некому было устраивать подобные вольности.

Наспех запахнув верхнюю халабуду, Шэнь Ханьчжоу вынырнул из-за ширмы, хмуро уставившись на незваного гостя:

— Разве молодой господин Шангуань не в курсе, что в чужие комнаты принято стучаться?

Шангуань Цзиньса расплылся в улыбке:

— Только не в твою.

— Подумать только! — Шэнь Ханьчжоу с изрядной долей иронии выгнул бровь. — Выходит, в глазах самого Шангуань Цзиньсы я особа исключительная?

Устроившись на краешке кровати, он приготовился выслушать очередную порцию вздора — хотя заранее знал, что ничем хорошим этот визит не закончится.

Шангуань Цзиньса затворил за собой дверь, вальяжно опустился на стул, сам налил себе чаю, сделал маленький глоток и только после этого продолжил:

— Разумеется. Ты моя законная супруга, разве может быть иначе?

Шэнь Ханьчжоу решил не тратить силы на споры о своем сомнительном семейном статусе — куда больше его волновала истинная цель этого визита.

— Через три дня я отправляюсь в Лянчжоу.

— И какое отношение это имеет ко мне? — по спине Шэнь Ханьчжоу пробежал неприятный холодок.

— Ты отправляешься со мной.

Ну разумеется. Предчувствия его не обманули.

— Никуда я не поеду.

Отказ прозвучал резко и безапелляционно.

— Причина? — Шангуань Цзиньса явно не собирался отступать.

— Просто не хочу, какие еще тебе нужны причины!

Терпение Шэнь Ханьчжоу окончательно лопнуло: если этот наглец не уберется сию же минуту, вода в кадке успеет полностью остыть.

— На сей раз твоего мнения никто не спрашивает.

Шангуань Цзиньса поднялся на ноги и стал медленно, шаг за шагом, оттеснять Шэнь Ханьчжоу вглубь комнаты. Тот уперся ладонями в край кровати, инстинктивно отступая назад. На губах Шангуань Цзиньсы вновь заиграла та самая развязная ухмылка. Он приближался неотвратимо, пока расстояние между их лицами не сократилось до жалкого дюйма:

— Полагаешь, у тебя есть право отказа? Ты же прекрасно знаешь, что у меня всегда найдется способ принудить тебя к согласию.

Поддев пальцем его подбородок, Шангуань Цзиньса легко коснулся его губ. Бледные уста хранили легкую прохладу — ощущение оказалось до странного приятным.

Шэнь Ханьчжоу яростно отшвырнул его руку. Тепло чужого поцерая все еще жгло кожу, а его собственный разум, совершенно не искушенный в подобных делах, отчаянно заливался краской смущения. Желая скрыть некстати подступившую неловкость, он рявкнул:

— Ты что творишь?!

Шангуань Цзиньса прекрасно видел его насквозь. Тихонько усмехнувшись, он снова закинул руку ему на затылок и накрыл губы Шэнь Ханьчжоу долгим, глубоким поцелуем. Ограничиваться легким прикосновением после столь манящего вкуса он вовсе не планировал.

Нападение оказалось столь внезапным, что Шэнь Ханьчжоу растерялся, а когда рассудок попытался вернуться на место, было уже поздно. Он отчаянно застучал кулаками по груди нападавшего, пытаясь оттолкнуть его, но силы были неравны, и ему оставалось лишь покориться чужому напору. Губы Шангуань Цзиньсы были тонкими, но мягкими, а их соитие дарило головокружительное, опьяняющее наслаждение. Это и впрямь дурманило рассудок: к тому моменту, когда Шангуань Цзиньса наконец соизволил отстраниться, Шэнь Ханьчжоу буквально обмяк в его объятиях — или, если говорить точнее, оказался полностью повержен.

Заставить упрямца подчиниться добровольно можно было только столь нетривиальным способом. Шангуань Цзиньса ведь честно дал ему шанс согласиться по-хорошему, но раз тот предпочел кнут прянику, оставалось действовать иначе. А зелье было поистине шедевром Цзи Шуан: пока сама создательница не соизволит явить противоядие, Шэнь Ханьчжоу не разбудил бы даже громовой раскат.

На следующие сутки Шэнь Ханьчжоу пришел в себя в укачивающем пространстве кареты. Слишком долгое воздействие сильного ярма в сочетании с дорожной тряской привели к тому, что веки удалось приподнять лишь после долгих попыток совладать с собственным телом. Оглядевшись, он обнаружил, что едет в полном одиночестве. Первая мысль была немедленно разыскать Шангуань Цзиньсу и потребовать ответа, но тут же память подбросила обрывки воспоминаний о вчерашнем поцелуе. Праведный гнев мгновенно сменился неуверенностью — кто бы мог подумать, что этот негодяй подмешает зелье прямо в поцелуй, предварительно приняв противоядие!

Попытавшись размять затекшие суставы, Шэнь Ханьчжоу с ужасом обнаружил, что его духовная энергия полностью заблокирована. Из-за долгого застоя крови он чувствовал себя слабее любого простолюдина. Рука машинально скользнула за пазуху в поисках лекарства, но он быстро понял, что справиться с этой отравой самостоятельно не сможет. Внутри клокотало жгучее раздражение на бесцеремонность Шангуань Цзиньсы, но воспоминания о ночном происшествии заставляли кровь приливать к лицу, мешая злиться в полную силу. Сидеть взаперти без движения казалось невыносимым, и после долгих колебаний Шэнь Ханьчжоу решил вылезти наружу и потребовать объяснений.

Шангуань Цзиньса правил лошадьми сам. Выбравшись на козлы, Шэнь Ханьчжоу прошипел:

— Надо же, Павильон Цинсюэ дошел до такой нищеты, что даже кучера нанять не могут, и великому главе приходится лично браться за вожжи?

Сарказм так и сочился из каждого слова.

Шангуань Цзиньса даже не подумал оскорбиться. Бросив на попутчика равнодушный взгляд, он обронил:

— Не стоит привлекать к нам лишнего внимания.

Затем он повернулся к Шэнь Ханьчжоу чуть ближе:

— К тому же, избыток посторонних лиц мешает нам укреплять взаимные чувства.

Шэнь Ханьчжоу презрительно фыркнул, но тут же вспомнил, зачем вообще вылез наружу. Одарив Шангуань Цзиньсу убийственным взглядом, он процедил:

— Зачем ты меня похитил?

Шангуань Цзиньса тихо рассмеялся:

— Полагаю, тебя интересует не столько сам факт похищения, сколько причина, по которой мне пришлось использовать столь... нестандартный метод усыпления.

Его мысли были прочитаны слишком легко, отчего щеки Шэнь Ханьчжоу вновь порозовели. Он демонстративно отвернулся в сторону, но Шангуань Цзиньса явно не собирался оставлять его в покое:

— Ты мастерски обращаешься и с ядами, и с целебными травами. Я прекрасно понимал, что уговорить тебя добровольно мне не светит, так что пришлось пойти на крайние меры.

Не дождавшись ответа от замолчавшего спутника, Шангуань Цзиньса продолжил:

— Впрочем…

— Что «впрочем»? — Шэнь Ханьчжоу ненавидел, когда тот обрывал фразы на полуслове, и ему пришлось задать вопрос самому.

— Впрочем, после вчерашнего я понял, что целовать тебя — занятие весьма приятное. Пожалуй, стоит повторять это почаще. Тем более, что у такого подхода есть неоспоримый плюс.

Издав еще один тихий смешок, Шангуань Цзиньса добавил:

— Это поможет тебе ежеминутно помнить о том, что вскоре мы станем супругами.

Шэнь Ханьчжоу вытаращил глаза и с яростью зэка-рецидивиста процедил:

— Но мне вовсе не нравятся подобные знаки внимания!

— О? Неужели ты рассчитываешь на куда более глубокое развитие событий? Если у тебя и впрямь имеются столь далеко идущие планы, то после нашей свадьбы я готов уделять тебе внимание хоть каждый день.

Шэнь Ханьчжоу даже замер: ему показалось, или в слове «каждый» Шангуань Цзиньса сделал чересчур недвусмысленный акцент?

http://bllate.org/book/40797/5188605

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь