Готовый перевод After Rebirth with the Paranoid Emperor / Переродившись с жестоким императором: Бывший сходит с ума от ревности: Глава 4

Цинь У в главном зале обсуждал с сановниками государственные дела, а Фу Жун сидел снаружи, на каменных ступенях крыльца, поджав колени и прижимая к груди деревянный поднос. Всё как раньше, в Холодном дворце: пока принц и его соратники шептались за закрытыми дверями, он сидел на пороге, лущил бобы из плетёной корзины и зорко глядел по сторонам, подмечая любую опасность. Теперь прикрывать их не требовалось. Цинь У с приближёнными мог вести беседы открыто, без опаски, но Фу Жун всё равно привычно примостился у входа. Облокотившись на поднос и подперев щеку ладонью, он неподвижно всматривался вдаль.

С момента дворцового переворота прошло совсем немного дней. Труп покойного императора всё ещё покоился в глубине дворцового комплекса, в Зале Почитания Неба. То ли из-за непрекращавшегося снега, то ли из-за траурных белых полотнищ, укрывавших скаты крыш, но Фу Жуну казалось, будто Зал Почитания Неба выглядел куда белее остальных дворцовых построек. Сановники трижды в день отправлялись туда выказывать скорбь. Цинь У, разумеется, там не появлялся. Отосланный в Холодный дворец с самого рождения, он не питал к венценосному родителю ни малейшей привязанности — лишь глубокое, выжженное в душе отвращение. И Фу Жун, следуя за своим господином, там тоже не бывал.

Фу Жуну неожиданно пришло в голову, что он за всю жизнь ни разу не видел настоящего погребального обряда. В шестнадцать лет он попал во дворец. До этого — лишь нелюбимый сын от наложницы, который, помимо отлучек на учёбу, почти не покидал отцовского поместья; а после — долгие годы затворничества с Цинь У в Холодном дворце. Множество вещей мира сего прошли мимо него. Подперев голову, юноша невзначай поддался тревоге. Смертные ритуалы были ему незнакомы, и если бы он вдруг испустил дух... устроил бы Его Высочество для него похороны? Прежний Фу Жун не усомнился бы ни на миг. Но теперь... Теперь принц то и дело осыпал его бранью и суровостью, и прежняя уверенность дала трещину. А если принц бросит его без обрядов? Вдруг он обратится в одинокого, скитающегося призрака и не сумеет отыскать в подземном царстве свою матушку?

Это было бы слишком уж страшно.

"Попросить старого лекаря Чжана?" — размышлял он. Но тот был уже в преклонных годах, неловко перекладывать такую обузу на седого старика.

"А может, поручить его маленькому ученику?" Но мальчугану от силы исполнилось семь лет!

Что же делать? Как быть?

Фу Жун уже вовсю беспокоился о собственных похоронах.

В этот миг за его спиной послышались полные почтения голоса:

— Мы просим разрешения удалиться, Ваше Величество.

Очнувшись от своих мыслей, Фу Жун оглянулся. Вельможи в главном зале поднимались со своих мест и чинно склонялись перед Цинь У, восседавшим во главе стола. Завершив сокрушённые поклоны, они попятились к выходу. Фу Жун поспешно вскочил на ноги и отошёл в сторону, замерев в никлой позе. Сподвижники нового владыки знали юношу в лицо и, проходя мимо, вежливо прощались с ним:

— Господин Фу, до встречи.

Фу Жун кротко кивал в ответ:

— Всего доброго, господин.

Однако... когда мимо шагал молодой господин Линь, Фу Жун смущённо опустил глаза. Он не ведал, изъявит ли чиновник желание обмолвиться с ним парой слов, да и сам сомневался, стоит ли подавать голос. В конце концов, господин Линь недавно убедил Его Высочество наказать его, и в душе ещё тлела лёгкая обида.

Тёмно-синий шёлковый подол чиновничьего платья мелькнул перед самым взором и замер. Сверху донёсся прохладный, ровный голос Линь Исю:

— Фу Жун.

Юноша поднял взор:

— Господин Линь.

Линь Исю внимательно вгляделся в его лицо и едва слышно вздохнул:

— Ты...

— Что вы хотели сказать? — тихо переспросил Фу Жун.

Линь Исю слегка наклонился и опустил голос до едва различимого шепота:

— Ты и впрямь... фаворит Его Величества?

Прежде, когда Фу Жун приносил ему тайное послание, Линь Исю полагал, что тот — такой же верный подданный, как и он сам. Но со временем... ему довелось своими глазами узреть, какова на самом деле связь между ним и монархом.

Фу Жун задумчиво помешкал и качнул головой:

— Я и сам не знаю.

Он и вправду от всего сердца искренне любил Его Высочество и страстно желал, чтобы тот достиг желаемого. Но в то же время он делил с принцем одно ложе, тайком доставлял его письма и отворял перед ним дворцовые ворота. Назови его наложником — так ведь он исполнял долг верного слуги. Назови чиновником — но он запятнал себя, взойдя на царственную постель. Всё переплелось настолько сложно, что он и сам не сумел бы дать чёткий ответ.

Линь Исю немного помолчал, после чего строгим, исполненным достоинства тоном произнёс:

— Судя по твоему нраву и чистым помыслам, тебе вовсе не подобает пускаться в столь недостойные уловки вроде притворного недомогания ради милости государя. Не поступай так впредь.

Фу Жун воззрился на него, взвесил слова и, набравшись храбрости, тихо промолвил:

— Господин Линь... если я скажу, что никого не обманывал, вы поверите мне? Я правда просто крепко уснул и не слышал, как меня окликали, а слуги тут же решили, будто я занемог...

Чем дальше он говорил, тем менее убедительно звучали его собственные речи. Голова его прижималась к груди всё ниже, а голос угасал до невнятного шепота:

— Понимаю, это звучит странно, но я действительно просто заснул...

И тут сверху послышался тихий, уверенный ответ:

— Поверю.

Изумлённый Фу Жун вскинул взор и увидел, как Линь Исю едва заметно кивнул:

— Я поверю тебе.

На душе у юноши мгновенно посветлело. Лицо его озарилось искренней, тёплой улыбкой:

— Спасибо вам, господин Линь.

Но не успела улыбка окончательно расцвести на его губах, как радость угасла. Фу Жун чуть сжал губы и спросил:

— Но почему же тогда господин Линь убеждал Его Высочество наказать меня?

Линь Исю твёрдо посмотрел ему в глаза:

— Лишь потому, что я не желаю, чтобы ты вступил на неверную стезю.

— Вот оно что...

Едва Фу Жун успел проникнуться услышанным, как из глубины чертога донёсся леденящий, резкий голос:

— Фу Жун.

Юноша вздрогнул и повернулся. Цинь У восседал за пышным столом, мерно и угрожающе постукивая сухими пальцами по лаковой столешнице.

— Вижу, тебе не терпится отправиться в поместье Линь? — с холодной насмешкой проронил правитель. — Попроси Меня как следует, и Я, так и быть, отпущу тебя с ним.

Улыбка на лице Фу Жуна окончательно растаяла. Он отринул прочь даже тень радости и смиренно качнул головой:

— Слуга не желает уходить с господином Линем.

Сделав полшага назад, чтобы соблюсти подобающую дистанцию, он склонился перед чиновником в прощальном поклоне:

— Доброго вам пути, господин Линь.

Линь Исю задержал взор на Фу Жуне, затем повернулся к залу, глубоко поклонился императору и отступил:

— Подданный прощается с Вашим Величеством.

Лишь когда шаги Линь Исю затихли на нижних ступенях, Фу Жун распрямил спину. Прижимая к себе деревянный поднос, он тихо вошёл в просторный зал и принялся собирать оставленные чиновниками опустевшие пиалы. Цинь У, восседавший во главе помещения, не сводил с него тяжёлого, ледяного взгляда, следя за каждым движением.

Подойдя к месту, где сидел Линь Исю, Фу Жун неожиданно заметил на тканевом сиденье изящную шёлковую кисточку. Очевидно, та сорвалась с пояса парадного деяния господина Линя.

Стоило пальцам юноши едва коснуться шёлка, как за спиной раздался оглушительный грохот.

Фу Жун испуганно обернулся. Цинь У в ярости поднялся с места, с размаху толкнув массивный стол. С посеревшим от гнева лицом он резко взмахнул широким рукавом и устремился прочь.

Зажав подвеску в ладони, Фу Жун лишний миг замешкался, прежде чем до него дошло происходящее, и заторможенно пробормотал вслед:

— Доброго пути... Ваше Величество...

Услышав эти слова, Цинь У резко замер, развернулся на каблуках и шагнул обратно.

Фу Жун инстинктивно протянул ему ладонь с шёлковой кистью:

— Кажется, эта вещь принадлежит господину Линю. Когда Ваше Величество в следующий раз призовёт его для доклада, передайте ему, пожалуйста.

Цинь У окинул кисточку взором, брезгливо подцепил её двумя пальцами. Но не успел Фу Жун облегчённо перевести дух, как деспот непринуждённым взмахом руки швырнул её прочь, в дальний угол.

Фу Жун от неожиданности лишь рот раскрыл:

— Ах?..

Цинь У же, схватив края рукава юноши, тщательно вытер об них свои пальцы и равнодушно бросил:

— Я тебе не слуга на посылках. Желаешь вернуть — иди и отдавай сам. А не хочешь — выкинь. У клана Линь этих подвесок тысячи, только тебя и не хватало, чтобы с трепетом относить им каждую ниточку.

Поразмыслив мгновение, Фу Жун всё же семенящим шагом устремился к углу и заботливо поднял безделушку.

Лицо Цинь У потемнело ещё пуще, а голос налился свинцовой угрозой:

— Он ещё недалеко ушёл. Что же ты застыл? Беги, догоняй!

Фу Жун кротко посмотрел на государя и кивнул:

— Слушаюсь.

Сжимая в ладонях шёлковую подвеску, юноша торопливо выбежал из чертога. Уходя, он не забыл шепнуть младшим евнухам, чтобы те завершили уборку посуды в зале.

Однако слуги не успели сделать и пары шагов вглубь помещения, как оттуда донёсся оглушительный треск и грохот.

Цинь У с перекошенным от ярости лицом со всей силы впечатал сапог в низкий столик, за которым восседал Линь Исю. Дерево треснуло, а пиалы со звонким лязгом разлетелись вдребезги по каменистому полу.

Что ж, уборку пиал действительно отменили — теперь придётся выгребать острые осколки.

***

Фу Жун переселился вслед за Цинь У в Зал Взращивания Покоя всего пару дней назад и ещё плохо ориентировался в запутанных переходах императорского дворца. Выйдя на порог, он растерянно осмотрелся по сторонам.

Сначала он направился было к главным воротам, но не успел сделать и десятка шагов, как спохватился: сейчас ведь самый полдень.

В этот час сановники по установленному порядку отправлялись в Зал Почитания Неба, дабы выказать скорбь покойному государю. Господин Линь непременно должен быть там.

И Фу Жун с лёгким сердцем сменил маршрут, повернув к Залу Почитания Неба. А заодно появился у него отличный случай приглядеться, как надлежит справлять пышный погребальный обряд.

Юноша даже мысленно похвалил себя за редкую сообразительность.

Приблизившись к Залу Почитания Неба, Фу Жун встал на цыпочки и осторожно вытянул шею, выглядывая из-за высоких ворот.

В воздухе висела гнетущая, мрачная атмосфера. В глубине просторной залы покоился массивный гроб с телом покойного владыки, а перед входом на широкой площадке в глубоком поклоне замерли ряды придворных.

Вообще-то, по исконным правилам ритуала, чиновникам вовсе не требовалось являться сюда по три раза на дню. Но Цинь У опасался, как бы они за его спиной не замыслили смуту, и сознательно загрузил их бессмысленной работой до изнеможения. При этом деспот отличался отчаянной скупостью и не намеревался тратиться на трапезы для подданных, велев им обедать в собственных поместьях перед каждым визитом. Вынужденные ежедневно метаться между дворцом и домом, изнурённые придворные стонали от усталости — где уж тут найти силы на заговоры?

Фу Жун внимательно разглядывал убранство дворцового двора: всюду развевались полотнища чёрного и белого шёлка, пылали жаровни, высились ритуальные стяги и штабели жертвенной бумаги.

"Справляй кто-то мои похороны, — думалось юноше, — я бы ни за что не стал переводить столько добра. Из этих отрезов ткани вышло бы столько прекрасных платьев и тёплых одеял! Хватило бы на всю жизнь, и в Холодном дворце не пришлось бы дрожать от лютого холода. Да и домовину можно расколоть на дрова — зимой в покое стало бы жарко. А вот жаровня — вещь полезная, одну можно и оставить. А эти бумажные деньги да флаги..."

Из-за расстояния разглядеть их толком не удавалось. Фу Жуну страшно хотелось подобраться чуть ближе и рассмотреть детали.

Вдруг неподалёку раздался знакомый голос:

— Фу Жун?

Юноша поднял взор и увидел приближающегося Линь Исю.

— Господин Линь, — Фу Жун торопливо вынул из рукава шёлковую подвеску. — Это не ваша вещь?

Линь Исю скользнул взглядом по подвешенному на поясе нефриту — и впрямь, одной кисточки не хватало.

— Моя. Искренне благодарю тебя.

— Не стоит благодарности, — произнёс Фу Жун, бережно передавая находку.

Линь Исю чуть помешкал, после чего мягко отвёл его в сторону и едва слышно спросил:

— Ты не думал о том, чтобы поступить на государственную службу?

Фу Жун недоуменно хлопал глазами:

— На... службу?

— Ты желаешь стать чиновником и получить должность? Или намереваешься навеки остаться слугой во внутренних покоях?

— Я? — юноша растерянно ткнул пальцем себе в грудь. — Но я ведь не преуспел в науках и не обучен верховой езде...

Линь Исю взглянул на него с глубоким уважением:

— Но ты — один из главных сподвижников, возведших Его Величество на престол.

Фу Жун промолчал. Он и сам не знал, можно ли считать его заслуги таковыми.

Линь Исю продолжил:

— Ты ничем не отличаешься от меня.

— Что вы, господин Линь, мы совсем разные! — поспешно замахал руками Фу Жун.

Но чиновник смотрел на него пристально и без тени сомнения:

— Нет, одинаковые. Послушай меня: Государь лишь недавно восшёл на престол. Ныне он занят укреплением верности войск и усмирением удельных князей. Но едва бури улягутся, настанет черёд раздачи наград и чинов всем заслуженным людям. Фу Жун, тебе следует позаботиться о будущем. Нельзя же до конца дней прозябать во дворце, оставаясь...

"Оставаясь ничтожным слугой или бесправным наложником" — эти слова Линь Исю так и не решился произнести вслух.

Фу Жун глубоко задумался и со всей серьёзностью кивнул:

— Я понял. Спасибо вам за добрый совет, господин Линь.

В те мрачные годы в Холодном дворце единственным его стремлением было увидеть, как Его Высочество достигнет заветной цели. Теперь деспот восшёл на трон, а сам Фу Жун так и не нашёл для себя иного смысла в жизни. Кабы ему удалось провести оставшиеся дни в должности мелкого писца или выполнять посильные поручения во дворце... идея казалась весьма заманчивой.

Обменявшись ещё парой напутственных фраз, Линь Исю раскланялся и примкнул к товарищам. Фу Жун долго смотрел им вслед с невольной, светлой завистью.

Казалось бы, оба облачены в синие деяния. Но господин Линь — благородный, утончённый муж из великого рода, а он — лишь незаметный, серый евнух.

В душе юноши вспыхнула робкая мысль: "А что, если б и я мог стать таким, как он?.."

Он вовсе не желал занять чужое место и уж тем более не пытался соревноваться с чиновником. Чистота и благородство Линь Исю вызывали лишь искреннее восхищение, не оставляя места зависти. Фу Жуну просто хотелось однажды встать с ним плечом к плечу, вот так же безопасно и свободно шагая среди равных.

Как же это, должно быть, прекрасно.

***

Когда Фу Жун вернулся в Зал Взращивания Покоя, слуги уже успели чисто вымести острые осколки разбитого столика и посуды. В главном зале подавали полуденную трапезу.

Цинь У восседал во главе помещения. Евнухи и служанки, трепеща от страха, подносили один поднос за другим, раскладывая изысканные яства.

Фу Жун, подхватив полы длинного платья, взбежал по каменной лестнице.

Цинь У сидел, сложив ноги и властно опираясь ладонями о колени; весь его облик дышал подавляющей, суровой мощью. Слуги от страха гнулись едва ли не до самого пола.

Сбавив шаг на верхней площадке, Фу Жун тихо промолвил:

— Ваше Величество.

Цинь У даже не удостоил его взглядом. Окинув холодным взором расставленные блюда, он лениво поддел палочками кусочек яства, тут же с громким щелчком бросил их на подставку и сухо произнёс:

— Я-то грешным делом подумал, будто ты увязался за этим Линем в его поместье.

Лишь после этого правитель чуть приподнял тяжёлые веки и впился в него пронзительным взором:

— И отчего же у тебя так пылают щёки?

Фу Жун стремительно бежал туда и обратно, потому его лицо и горело румянцем, а глаза лучились живостью. Но от холодных слов монарха вся краска мгновенно сбежала с его ланит.

— Слуга торопился скорее предстать перед Вашим Величеством, — тихо пролепетал он. — Вот и запыхался от бега...

Цинь У отвернулся и небрежным взмахом руки отослал челядь.

Слуги вереницей покинули покой. Фу Жун замер в растерянности, не зная, следует ли ему уйти вместе с ними.

В этот момент монарх ледяным тоном обронил:

— Подойди. Бестолковый чурбан: пока не прикажешь, и пальцем не шевельнёшь.

За столом были накрыты два прибора. Фу Жун покорно омыл руки в медном тазу, примостился подле Цинь У и бережно принял пиалу с палочками.

Еда в Зале Взращивания Покоя несравнимо превосходила ту скудную стряпню, что перепадала им в Холодном дворце: пышущая жаром, сочная, с изобилием мяса. Юноша вкушал яства с подлинным удовольствием.

Окинув его косым взглядом, Цинь У усмехнулся:

— Уйди ты к этому Линю, он бы точно не сумел насытить твоё брюхо.

Прижимая пиалу к груди, Фу Жун чуть вскинул голову и едва слышно шепнул:

— Ваше Величество, я не пойду с господином Линем. — И чуть тише добавил: — Не нужно постоянно твердить об этом...

Пальцы Цинь У сжались на палочках так, что на виске вспухла синяя жилка:

— Завтра же велю увязать тебя в мешок и отослать ему!

Фу Жун ненадолго задумался и со всей серьёзностью ответил:

— Ваше Высочество не имеет права отдавать меня кому попало.

Он по привычке назвал его "Вашим Высочеством", а не "Величеством", но Цинь У лишь решил, будто тот обмолвился по застарелой привычке, и не придал значения.

— Я могу всё. Пожелаю — и швырну тебя любому, кто попадёт под руку, — деспот поиграл жёлваками. — И где же ты с ним сошёлся?

Фу Жун смиренно опустил взор:

— У ворот Зала Почитания Неба.

Цинь У презрительно фыркнул:

— То-то от тебя несёт ладаном и могильным пеплом.

Едва завершилась трапеза и слуги унесли блюда, Цинь У удалился в кабинет разбирать государственные бумаги. Фу Жун безмолвной тенью проследовал за ним.

Пока император начертал резолюции, юноша сидел подле него, размеренно растирая тушь на притире. Подперев щёку, Фу Жун размышлял о траурных стягах и жертвенных деньгах, увиденных у Зала Почитания Неба: каковы же они вблизи?

Внезапно бамбуковый черенок кисти опустился на его тыльную сторону ладони.

— Опять витаешь в облаках?

Едва очнувшись, Фу Жун невпопад пробормотал:

— Жертвенная бумага...

Цинь У насупился:

— Что ты несёшь?

Окончательно придя в себя, юноша торопливо пролепетал:

— Я видел её возле Зала Почитания Неба... Прежде мне не доводилось узреть подобного, вот и разглядывал...

Цинь У усмехнулся:

— До всего-то тебе есть дело.

Фу Жун смущённо склонил голову и продолжил кружить пестиком.

Цинь У с резким отвращением отбросил свиток:

— Не лей столько воды! Мы что, до сих пор прозябаем в Холодном дворце, где не могли позволить себе лишний брусок туши?

— Слушаюсь, — отозвался Фу Жун, бережно откладывая серебряную ложечку.

И тут над его ухом прозвучал глухой, надменный голос:

— Коли тебе так невтерпёж наглядеться на жертвенные деньги, пополудни Я сам отведу тебя туда.

Фу Жун с недоумением вскинул взор.

***

Спустились сумерки.

Исполняя суровое повеление Цинь У о трикратном ежедневном поклонении, сановники, облачённые в белые траурные деяния, чинно шествовали во дворец. Собравшись перед открытыми дверями Зала Почитания Неба, где покоился гроб покойного государя, они падали ниц на холодные плиты.

Распорядитель ритуала выкликал священные формулы, а чиновники разражались ритуальными стенаниями.

В это самое время в полумраке задних покоев того же зала Цинь У удерживал Фу Жуна на руках. Поддерживая юношу за бёдра, деспот прижимал его к себе и сквозь шум плача сквозь зубы шептал ему прямо в ухо:

— Вон тот — господин Ли, министр доходов, ему семьдесят семь. А вон тот — господин Чжан, чуть моложе, шестидесяти семи лет. А вон и совсем юнец — господин Чэнь, ему всего пятьдесят семь. Выбирай любого. Я подарю тебя кому захочешь.

Фу Жун всем телом судорожно цеплялся за Цинь У, крепко обвив его шею руками. С покрасневшими от страха глазами он отчаянно мотал головой.

— Не нравятся? — Цинь У бросил хищный взгляд в сторону двора. — О, гляди-ка, ещё один пожаловал. Господин У, шестьдесят четыре года...

Фу Жун дрожал крупной дрожью, пряча пылающее, заплаканное лицо на груди деспота, и продолжал отрицательно качать головой.

Одной рукой удерживая его за поясницу, Цинь У второй накрыл его затылок, запустил пальцы в шелковистые волосы и с силой заставил юношу поднять лик.

— Помнишь мой уговор? — с ледяным нажимом спросил правитель. — Я могу выдать тебя за любого, за кого пожелаю, так ведь?

Фу Жун замер, после чего, глотая горькие слёзы, еле заметно качнул головой.

— Отвечай голосом, — строжайше велел Цинь У.

Юноша всхлипнул:

—... Да.

Удовлетворённый ответом, деспот сжал пальцами его чувствительный затылок — словно зверюгу за шкирку, подчиняя своей воле.

Фу Жун инстинктивно вжал голову в плечи и зажмурился.

— Вот и будь покорным.

Переднюю залу и задние покои разделяла лишь тонкая перегородка с одностворчатой дверью. Поскольку Зал Почитания Неба долгое время пустовал, а Цинь У ни во что не ставил память усопшего отца, створки так и не починили. При каждом порыве ветра ветхая дверь со скрипом расхихикивалась, донося из главного помещения каждый шорох: и зычные выклики распорядителя, и молитвенный ропот чиновников.

Внезапно снаружи нагрянул шквалистый порыв ветра. Траурные флаги с оглушительным хлопаньем забились в воздухе, а белые бумажные деньги взмыли вихрем, закружившись в жутком, загробном плясе.

Фу Жун зажмурился до темноты в глазах, стиснул зубы, но всё равно не мог унять мелкой дрожи, объятый первобытным ужасом.

Цинь У нахмурился и слегка хлопнул его по спине:

— Чего затрепетал? Я привёл тебя поглазеть на жертвенные деньги, отчего же ты прячешь глаза?

Фу Жун уткнулся носом в его одеяния:

— Не хочу... не буду смотреть...

Цинь У состряпал удивлённую мину:

— Ого, да ты, оказывается, призраков боишься.

Фу Жун со всем детским простодушием свято верил в духов и потусторонние силы.

И как раз в этот миг снаружи зычно провозгласил гвардеец-герольд:

— Корректор текстов Государственного архива Сюйланьтай, Линь Исю!

Лицо Цинь У мгновенно потемнело. Он с силой развернул юношу на руках, наставив его лицом к полуоткрытой двери:

— Гляди-ка, твой любезный господин Линь пожаловал! Что же ты не торопишься выбрать его?

Фу Жун невольно уставился в щель — и действительно увидел Линь Исю.

Тот стоял на площади в том же тёмно-синем чиновничьем одеянии, что и утром. В окружении коллег он безропотно, но с безупречным достоинством преклонил колени.

Фу Жун замер в оцепенении. На мгновение ему показалось, будто сквозь щель в рассохшейся двери их взгляды скрестились. Разумеется, это было лишь наваждением: один находился в глубине мрачного зала, другой — на открытой площади, разглядеть друг друга они никак не могли. Но юноша всё равно отчаянно вскинул ладонь, пытаясь заслонить пылающее от стыда лицо.

Вдруг шёпот Цинь У у самого уха заставил его очнуться:

— Труп покойного императора покоится в паре шагов отсюда. Устраивая подобное прямо перед его гробом, не боишься, что его неупокоенный дух явится к тебе ночью?

Фу Жун мертвенно побледнел и в панике запричитал:

— Это... это не я... Это всё Ваше Высочество!..

Цинь У даже брови не повёл, отозвавшись с непреклонным бесстыдством:

— Мне-то что с того? Я духов не боюсь. Это у тебя душонка в пятки уходит.

Фу Жун инстинктивно дёрнулся, пытаясь высвободиться и соскользнуть на пол:

— Тогда... тогда я ухожу!..

Цинь У сжатыми пальцами жёстко вернул его на место, нахмурился, перевёл дыхание и строго смерил юношу взглядом:

— В таком виде собрался выходить?

Фу Жун судорожно сошёл с ума, пытаясь суетливо запахнуть растрёпанную одежду:

— Но...

— Что представляет собой покойный император? — вкрадчиво спросил Цинь У.

Фу Жун растерянно качнул головой. Откуда ему знать, чем стал усопший?

— Кто ныне правит Поднебесной? — продолжал допрос властелин.

Юноша робко вскинул взор:

— Ваше Величество...

— И кто собственным клинком заколол прежнего деспота?

Фу Жун сжал губы и со страхом воззрился на деспота:

— Вы...

Цинь У с беззастенчивым величием резюмировал:

— Кабы ты и впрямь до смерти боялся призраков, тебе следовало бы не бежать, а как можно крепче вцепиться в Меня.

http://bllate.org/book/40786/5399712

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь