За разговорами и шутками они и не заметили, как добрались до городских ворот. Едва затеплился рассвет, а на улицах уже сновал торговый люд. Найдя место пошире, спутники потеснились и расположились рядом: три лотка встали в один ряд — тесновато, зато шумно и весело.
Сгрузив с плеч корзины, У Лян увёл воловью повозку на извозчичий двор, а заодно направился к стражникам — уплатить пошлину за торговые места, чтобы потом просто разделить расходы поровну на три семьи.
Разложив товар, все полюбовались делом своих рук: овощи, только утренней порой сорванные с грядок, ещё хранили на себе крупицы свежей земли и выглядели на редкость сочно. Матушка Син перевернула корзину вверх дном, приспособив её вместо столика, и аккуратно поставила сверху деревянный таз с пряным острым сушёным редисом. Сверху таз прикрыли чистой холщовой салфеткой, защищая от городской пыли.
Выехали рано, поэтому позавтракать у Синов времени не нашлось. Чжоу Ин достал медяков и отправил Фэн-гэера за паровыми пирожками-баоцзы и коржиками. Остальные даже опомниться не успели, как Матушка Син тоже выудила монеты и посулила отправить Янь-гэера за едой. Заметив это, Чжоу Ин тут же окликнула её:
— Янь-гэер, подожди, не ходи! Фэн-гэер уже побежал.
Вэй Цинъянь замер на месте. Матушка Син знала, что Старшая тётушка-мэ поступает от чистого сердца, и добродушно рассмеялась:
— Ну что ж, выходит, сегодня мы пируем за твой счёт, брат-мэ!
— Подумаешь, паровые пирожки да лепёшки! Какой уж тут пир! — шутливо пожурил её Чжоу Ин.
— Почём отдашь огурцы? — поинтересовался молодой муж-гэер, указывая на плетёную корзину перед Пэй Цзю.
Тот привлёк его внимание своей чистой, притягательной внешностью — на фоне пожилых матушек и тётушек у соседних прилавков юноша выглядел очень свежо и опрятно.
Пэй Цзю уже несколько дней помогал Вэй Цинъяню на рынке, так что цены помнил хорошо. Подражая привычным движениям Старшего брата-мэ, он негромко проговорил:
— Пять медяков за цзинь. Только утром с грядки сняли. Возьмёте немного, муж-гэер?
Голос его звучал чистым звоном, но от волнения слегка дрожал. К счастью, обошлось без заикания.
Народ на улице прибывал, покупатели подходили один за другим, расспрашивая о товаре, и торговцы быстро закрутились в хлопотах. Вэй Цинъянь поначалу опасался, что младший не справится, но, глянув на его старания, успокоился: с опытом всё придёт.
Молодого мужа-гэера забавила такая робость. Наклонившись, он выбрал три крепеньких огурца и с улыбкой произнёс:
— Взвесь-ка мне вот эти.
— Хорошо, — Пэй Цзю принял огурцы и положил на чашу весов. — Три цзиня и два ляна. Считайте за три цзиня — пятнадцать медяков.
Покупатель переложил огурцы в свою корзинку, отсчитал монеты и протянул их юноше. Пэй Цзю аккуратно пересчитал медяки. Всё сходилось. Слегка переведя дух, он облегчённо улыбнулся и передал деньги Матушке Син.
В этот момент Матушка Син вовсю торговалась с тётушкой своего возраста. Приняв от Пэй Цзю монеты, она, даже не глядя, опустила их в кошелёк. Наблюдая за их жарким, но добродушным спором, Пэй Цзю про себя подумал: «Какое счастье, что тот муж-гэер не стал сбивать цену, а то я бы точно растерялся».
Тётушка Чжао Сан и Чжоу Ин тоже наперебой расхваливали свой товар. Когда толпа стала особенно густой, из людского потока вынырнул Фэн-гэер. Бережно прижимая к груди два увесистых свертка из промасленной бумаги, он с облегчением выдохнул:
— Матушка, Вторая тётушка, Тётушка Чжао Сан, поешьте скорее горячих пирожков!
Чжао Баогэнь сидел на корточках возле своей матери. Фэн-гэер первым делом сунул по горячему мясному баоцзы в руки Чжоу Ин и Матушке Син. Те, придерживая угощение, продолжали на ходу отвечать покупателям. Когда же Фэн-гэер подступил к Тётушке Чжао Сан, та принялась отмахиваться, уверяя, что они с Баогэнем уже позавтракали дома.
Но Фэн-гэер безо всяких возражений вложил по сочному пирожку матери и сыну:
— Да разве ж это еда? Такой малышкой разве наешься? А Баогэнь — парень молодой, взрослый ханьцзы, ему силы нужны! У меня тут ещё и коржики есть, я много набрал. На-ка, Баогэнь, держи!
С этими словами он сунул парню ещё и румяную лепёшку.
Мать с сыном с утра лишь пожевали холодных паровых хлебцев. Не получив разрешения матери, Баогэнь сжимал в руках пирожок и коржик, не смея даже укусить. Подошедший У Лян, пристроив повозку, ухмыльнулся, глядя на его нерешительность, и без лишних слов подтолкнул его руку, заставив Баогэня откусить кусок.
Тётушка Чжао Сан не удержалась от улыбки:
— Ну спасибо тебе, Фэн-гэер!
— Да за что спасибо, тётушка, не чужие ведь!
Фэн-гэер повернулся к Вэй Цинъяню и Пэй Цзю, предлагая угощаться. У Лян тем временем в три укуса заглотил коржик, а затем отправил в рот два пирожка — по одному на каждый укус. Пэй Цзю аккуратно отщипывал по кусочку от овощного баоцзы, и, глядя на то, как уминает еду У Лян, невзначай вспомнил Син Наня. Тот ел точно так же — размашисто, быстро и с большим аппетитом.
Внезапный звук «о-ох!» прервал его мысли.
Едва Вэй Цинъянь успел сделать пару укусов и ощутил вкус мясной начинки, как к горлу подкатила тошнота. Едва сдерживая позывы, он зажал рот рукой и поспешно бросился в глухой переулок за прилавками.
Пэй Цзю, прихватив бамбуковый туесок с водой, кинулся следом:
— Старший брат-мэ, что с тобой? Где болит? Попей водички!
Фэн-гэер подошёл следом. Глядя, как Вэй Цинъяня скрутило от мучительных позывов, он — как человек, сам уже даривший жизнь детям, — сразу обо всём догадался. Едва Вэй Цинъянь перевёл дух и ополоснул рот водой, Фэн-гэер придержал его за локоть и обратился к младшему:
— Цзю-гэер, беги к прилавку, позови Вторую тётушку!
Пэй Цзю замер в замешательстве: что случилось со Старшим братом-мэ? Неужто он заболел? Заметив его растерянность, Фэн-гэер подтолкнул его:
— Это доброе дело! Беги скорее за Второй тётушкой!
Пэй Цзю торопливо подбежал к прилавку:
— Матушка, Старшему брату-мэ нездоровится! Пойдите взгляните, он с Фэн-гэером там, в переулке!
Матушка Син только что продала два цзиня сушёного редиса и пересчитывала медяки. Услышав это, она всплеснула руками:
— Что с ним? Где немощь приключилась?
— Его тошнит... Я и сам не понял, отчего, но Фэн-гэер молвил, будто это хорошая весть, и велел позвать вас.
«Тошнит?» — глаза Матушки Син мгновенно вспыхнули. Неужто понесло?!
— Цзю-гэер, присмотри за прилавком, а я отведу Янь-гэера к лекарю. Если что — зови Старшую тётушку-мэ.
Ей не терпелось бежать в переулок, но оставалось опасение за несмелого Пэй Цзю.
Чжоу Ин, только что сдавший с рук охапку зелени, подхватил:
— Иди, Цзю-гэер под моим присмотром останется! Беги, Цюсян, не томи!
Получив поддержку, Матушка Син спешно ринулась в переулок:
— Янь-гэер, миленький, ты как?
Вэй Цинъянь стоял бледный, бессильно покачивая головой. На лице же Фэн-гэера сияла откровенная радость:
— Вторая тётушка, веди-ка ты его скорей к лекарю. Похоже, сбылось!
Вэй Цинъянь растерянно хлопал глазами, не совсем понимая, на что тот намекает, зато Матушка Син мгновенно всё раскусила. Её лицо расплылось в счастливой улыбке:
— Ох, радость-то какая! Пойдём, Янь-гэер, скорей в аптеку Весеннего Сокровища!
Матушка Син осторожно повела Вэй Цинъяня в обход, по тихим задним улочкам: на главной рыночной площади толкалось слишком много народу, заденут ещё — греха не оберёшься. Фэн-гэер остался зазывать покупателей. Вернувшись к лоткам, он с улыбкой ответил на расспросы Чжоу Ин и Тётушки Чжао Сан, что они просто пошли к лекарю и ничего страшного не произошло. Пока дело не подтвердилось, разглашать не стоило.
Тем временем сушёный редис у Синов разлетался нарасхват. Почти каждый, кто пробовал бамбуковой палочкой ломтик-другой, обязательно покупал кусок. Когда в тазу осталось всего ничего, одна старая матушка затребовала сразу два цзиня. Фэн-гэер просто высыпал ему весь остаток — там было от силы цзиня три — и даже взвешивать не стал, отдавая со скидкой.
А Матушка Син тем временем бережно довела Вэй Цинъяня до аптеки Весеннего Сокровища. Едва они переступили порог, как навстречу выскочил юный ученик аптекаря:
— Тётушка, муж-гэер, вы за снадобьями или на осмотр?
— На осмотр! Лекарь Ху у себя? — спросила Матушка Син.
Именно лекарь Ху выхаживал Син Наня после тяжёлого ранения, поэтому его мастерству она вверяла себя безоглядно.
— Дома, — откликнулся мальчишка и крикнул в глубину дома: — Лекарь Ху, к вам посетители!
Из внутренних покоев вышел лекарь Ху. Вглядевшись в пришедших, он сразу признал их:
— А, это вы! Что же, неужто вашему парню снова нездоровится?
Ранение Син Наня было столь тяжелым, а спасение — столь чудесным, что лекарь прекрасно помнил всю семью.
— Нет-нет, что вы! — Матушка Син усадила Вэй Цинъяня на скамью и с сияющим лицом пояснила: — Лекарь Ху, посмотрите моего мужа-гэера!
Увидав её сияющий вид и услышав громкий, торжествующий голос, старый лекарь сразу обо всём догадался.
— Протяни руку, я уловлю пульс.
Вэй Цинъянь осторожно положил запястье на подушечку. Лекарь Ху отер руки чистым полотенцем и приложил пальцы к жилке. Понаблюдав некоторое время, он слегка нахмурил брови.
Матушка Син тут же переменилась в лице:
— Лекарь Ху, что-то не так?!
Лекарь ничего не ответил, пробыв в неподвижности ещё немного, а затем разгладил лоб, убрал руку и с улыбкой молвил:
— Поздравляю матушку Син и вас, молодой муж-гэер! Это пульс беременности — радостная весть!
Вэй Цинъянь от неожиданности и нахлынувшего счастья не сдержал слёз, глаза его покраснели. У Матушки Син тоже перехватило дыхание, слезы подступили к глазам. Она ласково погладила сноху по спине:
— Янь-гэер, глупенький, это же счастье такое! Не плачь!
Столько лет они молили предков о первенце для старшего сына, и вот наконец этот день настал! Как тут удержать слёзы?
— Только берегите себя, излишних волнений сейчас нельзя допускать, — добродушно поглаживая белую бороду, наставлял лекарь Ху. — Срок ещё совсем маленький, да и организм у мужа-гэера немного истощён. Лекарств пить не надо, просто кушайте побольше мяса да яиц, набирайтесь сил. Если ничего тревожить не будет, придете на осмотр через месяц.
— Всё поняла, спасибо вам огромнейшее, лекарь Ху! — Матушка Син щедро расплатилась за приём и, подхватив всё ещё ошеломлённого от счастья Вэй Цинъяня под руку, повела его к выходу.
В аптеке было тихо, все говорили полушёпотом, но едва они вышли на улицу, как их окружил привычный шум и гул рынка. Этот людской гомон окончательно вернул Вэй Цинъяня к реальности. Он глубоко вздохнул, робко приложил ладонь к животу, и лицо его озарилось такой светлой улыбкой, какую невозможно было утаить.
Солнце подбиралось к полудню, народ на улицах постепенно редел — все спешили по домам, к обеденному столу.
— Сейчас пойдём купим сочных мясных косточек, наварю тебе бульона, — непрестанно приговаривала Матушка Син, бережно поддерживая сноху. — А как вернёмся, поспрашиваю в деревне, у кого есть несушки. Куплю парочку, пускай во дворе живут. Все яйца теперь только дома съедать будем, ни одного на продажу не отдадим!
Вэй Цинъянь лишь кротко и радостно кивал на её непрерывное ворчание.
— Вторая тётушка! Янь-гэер! Вернулись! — первым заметил их Фэн-гэер.
Овощи у прилавков уже полностью распродали. Пэй Цзю сдал выручку Матушке Син, всё ещё озабоченно поглядывая на Вэй Цинъяня:
— Старший брат-мэ, что сказал лекарь? Где у тебя болит?
— Всё хорошо. Дома всё расскажу, — улыбнулся тот. Лицо его больше не казалось бледным, и Пэй Цзю, поняв, что беды нет, послушно кивнул.
Чжоу Ин и Тётушка Чжао Сан лишних вопросов задавать не стали. Когда все корзины уложили, Матушка Син предложила:
— Брат-мэ, Тётушка Чжао Сан, я ещё заскочу за покупками. Пойдёте со мной?
— Идите сами, а мы с Баогэнем пока к повозке прогуляемся, — отмахнулась Тётушка Чжао Сан.
— Ну уж нет! — воспротивился Чжоу Ин. — Цяофэнь, иди с сыном к повозке и ждите нас там, мы быстро обойдём лавки да вместе на волах и вернёмся.
— Тётушка, садитесь на повозку, доедем вместе, — поддержал её Фэн-гэер, подхватывая пустые корзины и не подпуская к ним Вэй Цинъяня. — Мы вас быстро догоним.
Не став больше спорить, мать и сын направились к выходу из города. Матушка Син, Чжоу Ин и Пэй Цзю быстро купили сочных мясных костей для бульона и, чтобы не заставлять беременного Вэй Цинъяня голодать, поторопились к воловьей повозке.
Чжоу Ин обо всём уже догадалась, но хранила улыбку про себя, и лишь один Пэй Цзю шёл с корзиной в руках, так ничего толком и не поняв.
http://bllate.org/book/40774/5415375
Сказали спасибо 3 читателя