— С... с какой стати мне спать с тобой?
— Раньше ведь всегда спали вместе, — с улыбкой возразил Чу Юньюань. — Раз уж мы снова делим одну комнату... может, стоит возродить и эту традицию?
— То было в детстве! — тут же отрезал Ся Хуайсин. — Я уже совершеннолетний. Я взрослый. А взрослые не делят постель с кем попало.
— Взрослые... не делят постель? — в голосе Чу Юньюаня скользнул прозрачный, двусмысленный намёк.
До Ся Хуайсина — «очень взрослого и самостоятельного» — смысл сказанного доходил секунды две. А когда наконец дошёл, его буквально обдало жаром.
Чу Юньюань имел в виду совсем не то невинное «делили постель», о котором подумал он сам!
Хоть Хуайсину уже и исполнилось восемнадцать, все его мысли занимали исключительно танцы. В делах сердечных и любовных намёках он оставался непроходимым бревном. И сейчас его лицо залила густая, пунцовая краска.
— Даже если какие-то взрослые так и делают, — воинственно и слишком громко выпалил он, — я так поступать не собираюсь!
Чу Юньюань опешил, а в следующую секунду тихо прыснул.
Ся Хуайсин замер. Ему не показалось — над ним откровенно издевались!
— В голове у тебя... вечно всякая чушь! И ничего смешного тут нет! — сердито пробурчал покрасневший Хуайсин. — Лучше бы о сцене думал!
— Хорошо, — покорно согласился Чу Юньюань. — Буду думать о сцене.
Однако сдерживаемая, чертовски довольная улыбка так и не сошла с его лица.
— Всё, не желаю с тобой разговаривать! Я в душ!
Схватив из чемодана пижаму, Ся Хуайсин позорно ретировался в ванную.
***
Выйдя из душа, Ся Хуайсин демонстративно не взглянул на Чу Юньюаня. Он забрался на свою кровать и с головой закутался в одеяло. Вскоре из ванной донёсся шум льющейся воды — ушёл мыться Юньюань.
День выдался изматывающим. Ещё полчаса назад перед камерами Хуайсин засыпал на ходу, и ему казалось, стоит коснуться подушки — и он мгновенно провалится в сон. Но реальность оказалась суровее.
Одеяло было ледяным. Матрас — жёстким как доска, совсем не таким, к каким он привык. Но хуже всего был запах. Постель явно давно не проветривали, и от неё тянуло затхлой сыростью, оставшейся после сезона дождей.
Хуайсин поворочался с боку на бок, но сон не шёл. В конце концов, окончательно изведясь, он раздражённо скинул одеяло, соскочил на пол и принялся рыться в шкафчиках Чу Юньюаня. Если память ему не изменяла, где-то здесь должен был лежать флакон его любимого парфюма.
***
Стоя под струями душа, Чу Юньюань вспоминал выражение лица своего «малыша».
В том, что Ся Хуайсин вырос настолько невинным, была и его непосредственная вина. Из чистого желания уберечь мальчика от глупостей Юньюань в своё время сам подсунул ему иллюстрированные энциклопедии по половому воспитанию. Но вместе с полезными знаниями он напрочь убил в подростке здоровое любопытство. В пубертатный период, когда бушуют гормоны, Юньюань просто загрузил его изнурительными тренировками, так что всю лишнюю энергию Хуайсин оставлял в танцевальном классе.
Что же касается их общего круга общения...
Любой мало-мальски проницательный человек знал, что Юньюань дышит к Ся Хуайсину неровно. Вокруг юноши давно выстроили глухую стену защиты, оберегая его от лишних соблазнов. В результате они вырастили абсолютного короля сцены... и полного профана в романтических делах. У Хуайсина не было ровным счётом никакого опыта.
С одной стороны, Чу Юньюань радовался этому, но с другой — не мог сдержать вздоха. Он понимал, что торопиться некуда, но всему же есть предел! Их «неспешность» затянулась настолько, что, даже деля одну комнату, они укладывались по разным кроватям.
Размышления под аккомпанемент шумящей воды прервал резкий звук из комнаты — выдвинулся ящик. Затем глухо стукнул чемодан, заскрипела дверца шкафа. Что там этот сорванец ищет посреди ночи?
На улице похолодало, в комнате тоже было нежарко. Опасаясь, что Хуайсин простудится, Юньюань наспех смыл пену, накинул пижаму и приоткрыл дверь ванной.
— Что ты там ищешь? Давай я по...
Слова застряли у него в горле. Ся Хуайсин сидел прямо на его, Юньюаня, кровати. Одеяло прикрывало его ноги, а ворот свободной пижамы слегка распахнулся, приоткрывая ключицы. Он выглядел донельзя домашним и беззащитным.
Чу Юньюань замер.
Почувствовав сквозняк из ванной, Хуайсин поплотнее натянул одеяло до груди. Скрестив руки поверх него, он уставился на хозяина постели воинственным взглядом:
— С этой секунды твоя кровать конфискована в мою пользу!
Сказав это, он тут же нырнул под одеяло, натянув его до самого носа. Снаружи остались только круглые, лихорадочно блестящие глаза, которые тут же демонстративно зажмурились.
Юньюань постоял у порога ванной, тихо любуясь этой картиной, и лишь затем неторопливо подошёл к кровати. Он мягко опустился на край матраса.
Веки Хуайсина затрепетали. Не выдержав, он осторожно приоткрыл один глаз. Чу Юньюань сидел спиной к свету, и его тёмный силуэт казался внушительным и даже немного грозным.
— Мне... просто захотелось лечь здесь, — робко пробормотал Хуайсин, растеряв весь свой воинственный пыл. — Ты же не будешь жадничать?
— Конечно не буду, — мягко улыбнулся Юньюань, слегка наклоняясь к нему. — Но давай проясним: почему именно моя кровать?
Его лицо оказалось совсем близко. Ся Хуайсин растерянно моргнул.
— Моя кровать противно пахнет... — Хуайсин ещё глубже уткнулся носом в мягкую ткань и пробурчал: — А от твоей пахнет хорошо. Тобой.
Чу Юньюань замер.
В полумраке Хуайсин не мог видеть, как пальцы Юньюаня судорожно сжали простыню. «Рано или поздно я заставлю его понять, какую цену платят за подобные слова», — пронеслось в его голове.
Но сейчас он лишь тихо спросил:
— Раз пахнет хорошо, значит, можно её отобрать? А мне-то где спать?
— Ну...
Хуайсин замялся. Поколебавшись, он неохотно пополз к стене, освобождая немного места.
— Кровать, конечно, узковата... но, может, потеснимся?
Забыв о собственных недавних заявлениях про «взрослых, которые не делят постель», он рассудил, что ради крепкого сна можно и потерпеть соседство Чу Юньюаня.
Пальцы Юньюаня вновь стиснули ткань постели. Спустя секунду он медленно расслабил руку и с тихим смешком произнёс:
— Нет, просто так делить постель я не стану.
— Тогда как?..
Юньюань наклонился ещё ниже, почти касаясь губами его уха, и хрипло выдохнул:
— Я согласен только на постель «по-взрослому».
«По-взрослому»...
«Чу Юньюань хочет делить постель по-взрослому. И с кем это, интересно?..»
Эта новость поразила Ся Хуайсина даже сильнее, чем в своё время известие об отъезде названого брата на учёбу за границу. Осознание того, что его безупречный «гэгэ» способен на такие мысли, выметало остатки сна лучше любого холодного душа.
Пока Хуайсин переваривал услышанное, Юньюань уже спокойно перебрался на его заброшенную, пахнущую сыростью кровать и укрылся одеялом.
Ся Хуайсин ещё долго ворочался, глядя на силуэт спящего напротив Чу Юньюаня, пока наконец усталость не взяла своё.
***
Ему показалось, что он закрыл глаза всего на секунду, как его бесцеремонно разбудил настойчивый стук в дверь.
Не успел Хуайсин разлепить веки, как ему в руки ткнулось что-то твёрдое и тёплое.
«Что за?!» — парень окончательно проснулся. На ощупь предмет оказался закрытым ноутбуком.
Едва он успел спрятать его под одеяло, как Чу Юньюань уже открыл дверь комнаты.
— Добрый день, учитель Чу... Ой, а учитель Ся ещё спит? — раздался из коридора приглушённый голос Чэнь Линмэй.
— Он лёг только под утро, — негромко ответил Юньюань. — Сестра Мэй, у нас запланированы съёмки?
— Да нет, просто вчера у вас в комнате барахлили камеры. Я пришла проверить, в чём дело.
Ся Хуайсин услышал, как Чу Юньюань тихо усмехнулся:
— Сестра Мэй, а какова всё-таки ваша должность на проекте? Кажется, вы отвечаете вообще за всё на свете.
— А-ха-ха... — неловко рассмеялась Чэнь Линмэй. — Жизнь простого наёмного работника полна тягот, сам понимаешь!
Не признаваться же ей, что она добровольно вызвалась на сверхурочные исключительно ради того, чтобы вживую понаблюдать за любимой парочкой!
Кое-как замяв неловкий момент, Линмэй вошла в комнату в сопровождении мастера по ремонту.
Переступив порог, Чэнь Линмэй застыла от изумления: Ся Хуайсин сладко спал на кровати Чу Юньюаня.
Она скользнула взглядом по соседней постели — та тоже была примята, что принесло лёгкое разочарование. «Но всё равно! — мысленно возопила она. — Они поменялись кроватями! Что это за милые штучки в стиле влюблённой парочки?! О боже, у меня сейчас сердце остановится. Неужели они ведут себя так развязно только потому, что камеры отключены?!»
— Мне разбудить учителя Ся? — шёпотом спросил Юньюань. Судя по его абсолютно спокойному тону, будить никого он не собирался.
Чэнь Линмэй поспешно замахала руками:
— Нет-нет, он же поспал всего часов шесть, пусть отдыхает. Мы постараемся потише. Мастер, посмотрите, пожалуйста, вот эти камеры. Вчера с них совсем не шёл сигнал.
Ремонтник, стараясь не шуметь, аккуратно разложил стремянку и полез к потолку.
Он внимательно изучил объективы, провода и крепления, после чего озадаченно почесал затылок:
— Странно. С самими камерами всё в порядке.
— Точно в порядке?
— Да, аппаратная часть без дефектов. Нужно проверить сетевые настройки и сервер.
Ся Хуайсин, прижимая к себе ноутбук под одеялом, внутренне содрогался от страха. Ведь это Чу Юньюань взломал систему! Если они начнут копаться в сети, обман раскроется в два счёта!
Пока он паниковал, Чэнь Линмэй отошла к окну и набрала чей-то номер.
— Что? Заработало? — удивлённо переспросила она через минуту. — Ну и славно...
Она убрала телефон в карман.
— Надо же, система сама пришла в норму.
— Обычное дело, контакт где-то отошёл, — пожал плечами мастер.
— Главное, что всё работает, — легкомысленно отмахнулась Линмэй. Лишние технические детали её не интересовали.
Убедившись, что проблема решена, она засобиралась на выход. У порога она бросила долгий, многозначительный взгляд на якобы спящего Хуайсина, затем перевела его на Юньюаня. После мучительной паузы Линмэй выдавила:
— Мы всё-таки на тренировочной базе... Вы уж... поаккуратнее там. Не слишком шумите.
Ся Хуайсин, крепко зажмурившись, озадаченно размышлял под одеялом: «Шумите? О чём это она? Зачем нам шуметь?»
Подать голос и спросить прямо он не решался.
Лишь когда щелкнул замок закрывшейся двери, он наконец открыл глаза и вылез из-под одеяла.
— Ушли? — спросил Хуайсин.
— Ушли.
— Быстрее накрой объективы!
Юньюань замер на секунду, а затем с лукавой усмешкой заметил:
— Я-то не против. Но сестра Мэй только-только за порог, а мы сразу закрываем камеры... Тебе так не терпится остаться со мной наедине?
— Можешь не закрывать, — фыркнул Хуайсин. — Но тогда я вытащу твой драгоценный ноутбук и буду размахивать им прямо перед объективом.
— Ладно, ладно, — примирительно рассмеялся Юньюань. — Уже закрываю. Ну и капризный же у нас молодой господин.
— Я не капризный, — буркнул Хуайсин. — И вообще, не зови меня так.
Юньюань лишь молча улыбнулся, вешая плотную ткань на объектив. Пока техники проверяли оборудование, парень лежал под одеялом с ноутбуком в обнимку, тихий и кроткий, словно нашкодивший котёнок. А теперь вот снова выпустил коготки. Эта забавная воинственность казалась Чу невероятно очаровательной.
— Пользуешься своим привилегированным положением, — упрекнул его Хуайсин.
— Отрицать не стану, — легко согласился Юньюань. — Честно говоря, мне даже не нужно устраивать эти шпионские игры с камерами. Один мой звонок — и съёмку в этой комнате запретили бы раз и навсегда.
Ся Хуайсину нечего было возразить. Он прекрасно понимал, что для наследника корпорации Чу это пара пустяков.
— Но все свои ресурсы и связи я использую исключительно ради нашей безопасности, — мягко продолжил Юньюань. — Ты ведь помнишь наш вчерашний разговор на вершине горы? На нас обоих вообще-то были нацеплены микрофоны.
Ся Хуайсин застыл. До него только сейчас дошло.
— Микрофоны?! Мы были в эфире?!
— Наконец-то вспомнил.
— И что теперь делать?!
— Не переживай, я уже распорядился вырезать эту аудиодорожку из рабочих материалов, — успокоил его Чу. — Наш разговор касается только нас двоих. Никто посторонний его не услышит. Ещё раз повторю: моя власть нужна мне лишь для того, чтобы оберегать нас.
Хуайсин притих, прижимая к себе ноутбук и не отрывая взгляда от Юньюаня.
— Но там, где дело касается твоей мечты — на сцене, где всё решает только талант, — я не стану прибегать к уловкам, — искренне пообещал Чу. — Я буду стоять рядом с тобой, полагаясь лишь на собственные силы.
Слова прозвучали настолько весомо и серьёзно, что Хуайсин на какое-то время лишился дара речи. Он опомнился только тогда, когда Юньюань осторожно забрал компьютер из его рук.
— Ты...
Юньюань открыл крышку ноутбука и запустил какую-то программу. Хуайсин заглянул через его плечо. Его скромных знаний в IT хватило, чтобы понять: на экране было поле для ввода ключевых слов, а чуть ниже красовалась строчка «Password» — пароль.
— А это зачем? — спросил он.
— Хочу установить блокировку, — пояснил Юньюань. — Введём ключевые слова, связанные с шоу выживания, чтобы я физически не мог получать никаких новостей и отзывов извне.
Правила проекта строго запрещали участникам пользоваться мобильной связью. Доступ к интернету и зрительским рейтингам давал огромное преимущество, что было бы нечестно по отношению к остальным ребятам. Ся Хуайсин окончательно убедился: Чу Юньюань действительно намерен играть на равных.
— Спасибо, гэ, — искренне поблагодарил он.
— За что?
— С твоими возможностями... тебе ничего не стоило полностью подчинить это шоу своим интересам. Но ты предпочёл играть честно.
— Не преувеличивай моё благородство, — усмехнулся Юньюань. — Я обычный прагматичный бизнесмен. И поступаю так лишь потому, что уважаю принципы своего маленького друга.
Ся Хуайсин улыбнулся. Он послушно ввёл в базу данных несколько ключевых запросов, заблокировав на ноутбуке любые упоминания о шоу выживания «WAKE». Теперь ни один поисковик или социальная сеть не выдали бы Юньюаню информацию о проекте.
Закончив с блокировкой, Хуайсин поднялся с постели, вернул компьютер другу, быстро умылся и направился к выходу. По расписанию сегодня у участников был официальный выходной, а встречи с преподавателями и распределение по классам должны были начаться только завтра. Но Ся Хуайсин не собирался терять ни минуты.
***
По дороге он перехватил в столовой Хань Юмина, а возле репетиционных залов наткнулся на Дуань Юаньцзе и Лэ Чжэнжаня. Пользуясь своим опытом, Хуайсин тут же набросал для них индивидуальный план тренировок на ближайший месяц. К вечеру к их стихийной группе присоединились Чжоу Цинюй и Сун Хуай. Ребята заперлись в одном из залов и прозанимались до самого рассвета.
Для Чжоу Цинюя эта ночь стала настоящим испытанием на прочность. И дело было даже не в адской физической нагрузке.
Морально его подкосило совсем другое. Когда под утро уставшая команда наконец поплелась в общежитие спать, у самых дверей они нос к носу столкнулись с идущим на тренировку Чу Юньюанем. А на следующий день, когда ребята только-только шли на утренние занятия, Юньюань как раз возвращался в комнату отсыпаться.
«Да как так-то?! — мысленно кричал несчастный шиппер. — Моя любимая парочка наконец-то съехалась в одну комнату! Какого чёрта они устраивают тут дежурство по сменам?! Неужели их романтика — это буквально "я дышу тем же воздухом, что и ты", но в параллельных вселенных?!»
Чжоу Цинюй уже успел сколотить среди участников небольшую группу единомышленников, поверивших в реальность союза «Юйюань Синчэнь». Однако после этого случая его пропаганда потерпела полный крах. Никто больше не желал слушать сказки о том, как Ся Хуайсин и Чу Юньюань нежно любят друг друга.
Среди конкурсантов прочно укоренилась совершенно иная теория: два лидера проекта терпеть друг друга не могут. Из чистого упрямства ни один из них не пожелал уступить сопернику отдельную комнату, вот им и пришлось втиснуться в одну на двоих.
Дальше слухи поползли совсем дикие. Кто-то пустил сплетню, будто руководство шоу нарочно заперло двух главных звёзд в одном помещении ради «сплочения коллектива». В качестве аргумента приводили популярный интернет-мем: «Если подрались — стойте весь день за руку». Мол, продюсеры просто действуют по этой проверенной схеме!
Чжоу Цинюй едва не плевался кровью от злости, без устали споря с неверными и пытаясь доказать обратное. Ся Хуайсин, наблюдая в перерывах между тренировками за его яростной жестикуляцией, искренне не понимал причин этого безумия. Решив не забивать себе голову чужими чудачествами, он полностью ушёл в работу.
***
Месяц интенсивных тренировок принёс немало забавных сюрпризов. Ся Хуайсин, изначально зачисленный в списки лучших учеников, очень быстро превратился для преподавателей в неофициального коллегу. Дошло до того, что штатный хореограф проекта в шутку пообещал завязать с карьерой и пойти к нему в подмастерья. Хуайсин вежливо отнекивался, твердя, что в этом нет нужды, и в знак признательности просто набросал для него связку движений.
Так, в суматохе и упорном труде, пролетел декабрь.
***
Первое января
В этот день на базу вернулась группа наставников EB. Им предстояло объявить задание для записи заглавного трека шоу.
К счастью, на этот раз организаторы пожалели ребят и выбрали для съёмок вполне человеческое время. Ровно в семь утра участники, облачённые в одинаковые спортивные костюмы, собрались в съёмочном павильоне № 3.
Наставники прибыли даже раньше конкурсантов и уже ждали их на сцене. Кажется, фирменную форму проекта каждый из них адаптировал под собственный стиль.
Цзи Сююань, верный своему образу, застегнул куртку на все молнии, выглядя строго и безупречно. Цзин Син же надел под низ простую белую футболку, а рукава олимпийки небрежно повязал вокруг бёдер. То ли слава действительно преображала людей, то ли они сами по себе были чертовски хороши, но даже в стандартном трикотаже наставники приковывали к себе все взгляды.
В половине восьмого администратор площадки закончил перекличку. Убедившись, что все в сборе, Цзин Син хлопнул в ладоши и шагнул вперёд:
— Времени у нас в обрез, поэтому перейдём сразу к делу. Начинаем презентацию заглавной песни.
Сонливость у ребят как рукой сняло. В этом были все Everybody — никакой лишней болтовни, только работа. Настоящая старая школа, суровая и беспощадная.
Цзин Син, задав нужный тон, выразительно посмотрел на лидера группы Цзи Сююаня и отступил на задний план.
Цзи Сююань поднёс к губам микрофон и с неизменной мягкой улыбкой огласил правила:
— Условия сегодняшнего задания предельно просты. Каждый из нас по очереди продемонстрирует вам хореографию заглавного трека.
Толпа взорвалась криками:
— Я не ослышался?! Все наставники?! Каждый покажет соло?!
— Это же пять полноценных выступлений подряд от топовых айдолов страны!
— Да ради одного этого зрелища стоило пройти отбор!
— Даже если я вылечу в первом раунде, я уже счастлив!
Пока остальные бурно радовались, Ся Хуайсин лишь слегка нахмурился. Чутьё подсказывало ему, что в этой щедрости кроется какой-то подвох.
Выждав, пока первая волна восторга утихнет, Цзи Сююань продолжил:
— Однако спешу разочаровать. Эти пять показов — единственное, что вы увидите.
Кое-кто из ребят растерянно рассмеялся, но быстро замолк:
— В смысле... единственное?
— Простите, учитель Цзи, — поднялся один из конкурсантов. — Что вы имеете в виду?
— Только то, что я сказал, — терпеливо разъяснил Цзи Сююань. — Мы станцуем ровно пять раз. Больше никаких демонстраций не будет.
— А наши кураторы? Будут ли проводить практические занятия?
— Нет, — мягко отрезал наставник.
— А видеозапись? Нам раздадут планшеты с уроком?
— Разумеется, нет, — всё так же ласково улыбнулся Цзи Сююань. — Пять живых показов — это всё, на что вы можете рассчитывать. За следующие двадцать четыре часа вы обязаны полностью выучить песню и движения, после чего записать фокус-камеру для заглавного трека.
Условия были просто зверскими. Разве под силу обычному человеку за сутки освоить хореографию профессионального уровня, увидев её всего пять раз? Ну, если ты не Ся Хуайсин или Чу Юньюань, конечно.
Цзи Сююань, однако, не видел в этом ничего сверхъестественного.
— Если вопросов больше нет, мы начинаем.
— Учитель, да у нас одни сплошные вопросы! — раздался обречённый стон из толпы. Давление на ребят росло с каждой секундой.
У конкурсантов отобрали телефоны, так что записать движения тайком они не могли. Нужно было полагаться исключительно на зрительную память. Пять коротких минут — и изволь завтра сдать идеальный танец. Хотя у всех присутствующих за плечами был определённый опыт подготовки, подобный темп выбивал из колеи даже самых стойких.
Пока внизу шумно негодовали, Цзин Син с явным нетерпением стянул с себя олимпийку. Он небрежным жестом швырнул куртку прямо в Цзи Сююаня и занял позицию в центре сцены.
Как только он встал под софиты, павильон мгновенно затих. Все жалобы были забыты — ребята во все глаза уставились на наставника, ловя каждое его мимолётное движение.
В любой другой день они бы наверняка принялись увлечённо спорить, чья манера исполнения круче — Цзин Сина или Цзи Сююаня. Но сейчас в зале царило гробовое молчание. Каждый понимал: малейшая оплошность — и ты за бортом.
Увы, чудо произошло не для всех. Едва отзвучали последние аккорды пятого показа, как некоторые парни не выдержали давления и разрыдались.
Пяти раз было мало. Катастрофически мало. В лучшем случае удавалось восстановить в памяти лишь две трети связок. Сдать с таким багажом приличное соло-видео за двадцать четыре часа казалось невыполнимой задачей.
Хань Юмин изо всех сил пытался утешить стоявших рядом ребят, занимавших пятьдесят восьмое и шестидесятое места в рейтинге:
— Да не паникуйте вы так. Наверняка это просто сценарий ради красивой картинки на ТВ. Не оставят же они нас без разбора танца.
— Нет, это не сценарий, — донёсся до него ровный голос Цзи Сююаня. — Наше шоу не занимается дешёвой режиссурой. Всё по-настоящему.
— Но... — осёкся Юмин.
— Однако у нас есть для вас хорошая новость. Вступает в силу второе правило этого этапа.
— Какое ещё правило? — с надеждой загудел зал.
— Мы вводим систему наставничества среди участников, — улыбнулся лидер Everybody.
— И как это работает? — подал голос Ся Хуайсин.
— Всё предельно просто. Если кто-то из вас уже успел полностью разобрать и запомнить хореографию, он может прямо сейчас пройти проверку перед нами. Тот, кто справится с задачей, получит официальный статус тренера из числа участников. Остальные ребята смогут заниматься под его руководством столько, сколько потребуется.
«Тренер из числа участников»? С тем же успехом наставники могли бы сразу назвать имена Ся Хуайсина и Чу Юньюаня.
Вся толпа дружно обернулась к первому ряду, ожидая увидеть руку одного из фаворитов. И действительно, тонкое запястье с изящными пальцами взметнулось вверх.
— Учитель, я готов.
Ся Хуайсин скосил глаза на стоявшего рядом Чэн Мусюя, который и вытянул руку. Остальные конкурсанты тоже уставились на него в немом недоумении.
В головах у всех присутствующих пронеслась одна и та же мысль: «Э-э... Серьёзно? Он?»
Казалось, Чэн Мусюй напрочь забыл о своём позорном провале во время распределительного этапа, или просто надеялся, что у всех остальных внезапно отшибло память.
В глазах Цзин Сина даже не скрывалось откровенное презрение, он даже не удостоил парня ответом. Зато Цзи Сююань, верный своему амплуа вежливого дипломата, мягко произнёс:
— Что ж, похоже, за прошедший месяц наш участник Чэн сделал огромный шаг вперёд. Поднимайся на сцену, покажи, на что способен.
«Истинный лидер группы, мастер тонкого сарказма», — мысленно усмехнулся Ся Хуайсин.
Понял ли Чэн Мусюй этот укол, оставалось загадкой. Лицо его так и светилось плохо скрываемым триумфом, когда он уверенно зашагал к подиуму.
Решив выжать из ситуации максимум, Мусюй у самого края сцены упёрся ладонью в настил, явно намереваясь повторить эффектный трюк Ся Хуайсина с первого выступления и легко взлететь на подмостки.
Но он не учёл одного обстоятельства. Из-за особенностей конструкции эта сцена была на добрых пятнадцать сантиметров выше той, первой.
Поскольку физическая подготовка и сила рук Чэн Мусюя сильно уступали возможностям Хуайсина, результат получился... удручающим. Парень просто завис в нелепой позе, судорожно цепляясь пальцами за край. Руки у него быстро затекли и задрожали от напряжения.
В поисках спасения Чэн Мусюй затравленно зыркнул по сторонам. Ближе всех к нему стоял безупречно прямой Чу Юньюань. Мусюй уставился на него умоляющим взглядом.
Реакция Чу Юньюаня последовала незамедлительно. Он... просто молча и крайне аккуратно сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.
Ся Хуайсин с трудом сдержал улыбку. Обычно он старался игнорировать чужую глупость, но этот жест Юньюаня необъяснимо поднял ему настроение.
Несчастный кандидат в тренеры продолжал неловко болтаться на краю сцены, пока кто-то из его же агентства, не выдержав позора, не подошёл и не подсадил его сзади.
Наконец взобравшись наверх, Чэн Мусюй поспешно отряхнул штаны, поправил причёску и подошёл к наставникам.
— Участник Чэн, — с неизменной улыбкой обратился к нему Цзи Сююань. — Неужели ты действительно успел всё запомнить за эти несколько минут?
Мусюй закивал с самым непринуждённым видом:
— Да, учитель. Мне всегда легко давалась новая хореография.
— Хватит болтать, — поморщился Цзин Син и резко щелкнул пальцами. — Музыку.
В ту же секунду из динамиков грянул ритмичный бит.
Никакой подготовки, никакого предупреждения.
Недоброжелатели Чэн Мусюя внизу предвкушающе заулыбались, приготовившись к эпичному провалу.
Однако реальность превзошла все ожидания. Чэн Мусюй двигался на удивление уверенно, точно попадая в такт. Хоть хореография заглавной песни и была относительно простой, исполнить её без единой запинки с ходу — задача не из лёгких.
Мусюй танцевал так, будто знал эти связки давным-давно. Каждое движение казалось отточенным и своевременным. Его балансу и пластике всё ещё не хватало утончённости, но отрицать очевидное было глупо: он справлялся отлично.
И всё же...
— Что-то тут нечисто, — тихо проворчал Хань Юмин, слегка подталкивая локтем соседа. — Месяц назад он не мог связать двух простейших шагов на отборочном этапе, а теперь вдруг превратился в гения хореографии?
Стоявший впереди парень из того же агентства, что и Мусюй, резко обернулся:
— Завидуешь? Почему бы не признать, что у человека просто открылся талант? К тому же он пахал этот месяц как проклятый!
— Да я ничего такого и не говорил... — пробормотал Юмин.
Но про себя подумал: «Уж кто-кто, а Мусюй на дебютном показе доказал полное отсутствие каких-либо способностей к танцам». Да и сказки про «упорный труд» не выдерживали никакой критики. Хань Юмин ради интереса прикидывал, сколько времени тот проводил в залах: от силы часов шесть в день. Ся Хуайсин, к слову, тренировался по шестнадцать часов без перерыва.
Скорее всего, Чэн Мусюй просто все эти шесть часов ежедневно разучивал одну-единственную связку — хореографию к заглавной песне, которую ему слили заранее. Только так можно было объяснить его нынешнюю лёгкость.
Юмин лишь обречённо вздохнул и уткнулся взглядом в собственные пальцы, не желая смотреть на этот фарс.
На сцене Цзин Син занимался примерно тем же самым — он откровенно скучал, изучая свои ногти. Даже когда музыка стихла, он не удостоил исполнителя и взгляда, буквально всем своим видом излучая холодное пренебрежение.
И лишь Цзи Сююань, как истинный лидер Everybody, сохранил на лице дежурную профессиональную улыбку:
— Отличная работа. Что ж, есть ли ещё желающие пройти проверку?
Зал молчал. Да и кто бы рискнул пойти против него? Обычные парни видели движения всего пять раз, в то время как Чэн Мусюй, очевидно, репетировал этот танец не один день. Чу-шэнь и Ся-шэнь, конечно, были гениями, но даже гениям требуется время на освоение материала. Тягаться с тем, кто смухлевал, было заведомо проигрышным делом.
Мусюй стоял на возвышении, глядя на притихшую толпу внизу, и в его глазах разгоралось самодовольство. Ну и пусть секунду назад он позорно застрял при подъёме! Главное, что теперь он купается в лучах славы, а все эти неудачники смотрят на него снизу вверх. Чэн Мусюй честно пытался придать лицу скромное выражение, но торжествующая ухмылка упрямо лезла наружу.
Глядя на эти потуги, Цзи Сююань едва сдержал смешок.
— Хорошо. Если смельчаков больше нет, я объявляю...
Договорить он не успел. Из самой гущи участников вверх взметнулась прямая рука.
— Учитель, разрешите мне попробовать, — раздался чистый, уверенный голос Ся Хуайсина.
В его тонких длинных пальцах и очертаниях запястья не было болезненной хрупкости, как у Мусюя. Зато изящная линия руки и безупречная форма ладони приковывали взгляд своей природной грацией.
Цзин Син тут же перестал изучать свои ногти и подался вперёд. Его взгляд словно говорил: «Ну наконец-то! Чего так долго тянул?»
Цзи Сююань скользнул взглядом по лицу Чэн Мусюя, чья победная улыбка вмиг сменилась гримасой злости, и мягко произнёс:
— Прекрасно. Поднимайся, мы готовы оценить твой танец.
Едва прозвучало разрешение, Ся Хуайсин сделал шаг вперёд и легко упёрся ладонью в край подиума. Великолепная координация и сильные мышцы кора позволили ему совершить прыжок одним плавным движением: он мягко приземлился на одну ногу, изящно развернул корпус и мгновенно выпрямился.
Это было невероятно красиво и непринуждённо.
На фоне недавних конвульсий Чэн Мусюя, напоминавших карабканье медведя на дерево, этот прыжок выглядел настолько контрастно, что по залу прокатилась волна приглушённых смешков.
Чэн Мусюй изо всех сил старался сохранить на лице маску безразличия, но его ресницы мелко дрожали от бешенства.
«Ся Хуайсин! Да почему этот ублюдок вечно всё портит?!»
Стоило Мусюю чего-то добиться, как Хуайсин тут же бесцеремонно отнимал это у него: любовь фанатов, центральную позицию на сцене, а теперь вот и звание тренера!
Но больше всего его злила манера, в которой этот выскочка поднялся на сцену. Мусюй был абсолютно уверен: Хуайсин сделал это намеренно, исключительно ради того, чтобы выставить его на посмешище! Зачем ещё нужно было копировать тот же самый способ подъёма?
— Ты уже успел запомнить всю связку? — спросил Цзи Сююань.
— В общих чертах, — небрежно отозвался Хуайсин.
В его ответе не чувствовалось стопроцентной уверенности. Напрягший слух Чэн Мусюй облегчённо выдохнул. «Действительно, чего я паникую? — подумал он. — Шансы, что Хуайсин обойдёт меня, ничтожно малы».
Запомнить рисунок танца — это лишь полдела. Нужно ещё правильно распределить усилия, отработать резкость и пластику в деталях. А без долгих тренировок это невозможно. Даже такое, казалось бы, простое заглавное соло требовало времени.
Внешне хореография казалась доступной любому опытному танцору, но дьявол, как всегда, кроется в мелочах. Мусюю потребовалось больше трёх часов усердных занятий под руководством личного тренера, чтобы просто перестать путаться в шагах, и ещё пять дней ушло на детальную проработку каждого взмаха руки.
А этот выскочка рассчитывает показать класс, мельком взглянув на чужой танец пять раз?
«Что ж, если Ся Хуайсину так хочется послужить фоном для моего триумфа, я не против», — подумал Чэн Мусюй. Он самодовольно расправил плечи, приготовившись наблюдать за провалом соперника.
На самом деле подобные сомнения терзали не только Чэн Мусюя. Многие ребята внизу переживали за Хуайсина. Одно дело — отточенный до автоматизма номер для отбора, и совсем другое — импровизация на ходу после нескольких просмотров. Заметив секундное замешательство на лице своего кумира и отсутствие его привычного, хищного блеска в глазах, фанаты Хуайсина затаили дыхание от тревоги.
И лишь Чу Юньюань стоял в стороне с абсолютно расслабленным видом. Будь здесь кресло, он бы наверняка устроился поудобнее, налил себе чаю и принялся с удовольствием наблюдать за представлением.
— Если вдруг собьёшься, — с фальшивым дружелюбием шепнул проходящему мимо Хуайсину Чэн Мусюй, — я могу тебе подсказать.
— Что ещё за «в общих чертах»? — раздражённо оборвал его Цзин Син. — Либо ты умеешь танцевать, либо убираешься со сцены. Зрителю твои оправдания не нужны.
— Включайте музыку, — спокойно ответил Ся Хуайсин, проигнорировав выпад.
Цзин Син смерил его долгим взглядом и нехотя щёлкнул пальцами.
Вновь зазвучала динамичная мелодия, и Ся Хуайсин мгновенно вступил.
Стоило ему зафиксировать первое движение, как все сомнения у зала мигом отпали. Парни подались вперёд, боясь упустить хоть секунду. К концу первой строчки песни о существовании стоявшего рядом Чэн Мусюя все просто забыли.
Это было не просто хорошее исполнение. Это был чистый, абсолютный триумф.
Если Мусюй прилежно воспроизводил зазубренную последовательность шагов, то Хуайсин буквально жил в этом ритме. Движения перетекали одно в другое, создавая безупречный, завораживающий рисунок. Заурядная поп-песенка в его исполнении вдруг обрела глубину и превратилась в настоящее искусство.
Подобного эффекта невозможно достичь простой зубрёжкой. Здесь требовалось абсолютное слияние с музыкой, понимание того, где нужно сделать акцент, а где — смягчить жест.
Каждое его движение дышало силой и грацией. Секрет крылся в потрясающем чувстве баланса, которым Ся Хуайсин владел в совершенстве. И в той неуловимой харизме, что отличает прирождённого артиста от обычного ремесленника.
— Ну вот, — лениво протянул Цзин Син, слегка склонившись к плечу лидера. — Именно с ним я и хочу сделать коллаборацию.
— И поэтому ты только что его отчитывал? — тихо рассмеялся Цзи Сююань.
— Эй, я просто... — Цзин Син вовремя заметил направленный на них объектив камеры и поспешно прекратил препирательства.
Цзи Сююань ласково потрепал его по волосам, продолжая улыбаться:
— Ладно, признаю: чутьё тебя не подвело. Одобряю твой выбор.
Пока наставники тихо переговаривались, Чэн Мусюй стоял багровый от злости. Впрочем, до его уязвлённого самолюбия никому не было дела.
Ся Хуайсин завершил танец на финальном аккорде и замер в красивой позе. Все движения дались ему с поразительной лёгкостью, а финал вышел настолько изящным, словно сцена была его родной стихией. Он двигался легко, точно порыв свежего ветра, оставив зрителей заворожёнными.
Зал ещё несколько секунд безмолвствовал, не в силах стряхнуть с себя очарование момента.
И посреди этой звенящей тишины внезапно раздался звонкий, весёлый голос Ся Хуайсина.
Сложив ладони рупором у рта, он с вызовом крикнул прямо в зал, не обращая внимания на камеры:
— Чу Юньюань! Давай сюда, на баттл! Я жду!
http://bllate.org/book/40751/5408950
Сказали спасибо 0 читателей