Глава 8
Цзяньчжу проспал до самого утра.
Когда он толкнул дверь и вышел на порог, солнце уже стояло высоко. Время утренних занятий давно прошло.
Спустившись по каменным ступеням и миновав лес Цанъу, он вышел к Террасе отдыхающих журавлей. Из-за того что Цзяньчжу сегодня припозднился, Бессмертный почтенный Хуайван как раз возвращался после утреннего созерцания.
Пути их пересеклись. Цзяньчжу приветливо улыбнулся:
— Бессмертный почтенный.
Хуайван даже не взглянул в его сторону и молча прошел мимо, намереваясь продолжить свой путь.
Цзяньчжу остановился.
«И что на него нашло? Вчера вечером я ему всего лишь улыбнулся. Разве простая улыбка — это дерзость? Или я ушел на закате со слишком уж гордым видом, пошатнув величие первейшего в мире мастера?»
Он обернулся и снова окликнул удаляющуюся фигуру:
— Почтенный!
На этот раз Хуайван замер. Повернув голову, он сухо спросил:
— Что-то случилось?
Цзяньчжу неторопливо подошел ближе.
— Отчего Бессмертный почтенный с самого утра столь нелюдим?
Хуайван окинул его холодным взглядом.
— Тебе заняться нечем?
Намек на то, что он бездельничает, был очевиден. Цзяньчжу на мгновение замялся, но тут же подхватил:
— И что же, по-вашему, считается делом?
— Разве ты не собирался коекого отыскать? — отозвался Хуайван.
Цзяньчжу слегка растерялся — он не ожидал, что Хуайван сам поднимет эту тему. Спрятав руки в широкие рукава, он легонько постучал пальцами по локтю.
— Насильно мил не будешь. Если он твердо решил прятаться от меня, то мне его вовек не найти.
Солнце поднялось еще выше, однако воздух на горе Цан по-прежнему оставался разреженным и студеным.
Хуайван не нашелся что ответить.
Какое-то время они молча стояли друг напротив друга. Наконец Цзяньчжу с улыбкой нарушил тишину:
— А поиски скрытых формаций считаются достойным занятием?
Хуайван слегка нахмурился, но юноша, не дав ему вставить и слова, продолжил:
— В ордене Линьюань наверняка есть и другие скрытые массивы переноса. Я сегодня как раз пропустил занятия — почему бы нам не поискать их вместе?
Вряд ли в ордене нашелся бы еще хоть один ученик, способный столь открыто и беззастенчиво заявить о прогуле.
Хуайван молча смерил его взглядом, после чего коротко бросил:
— Идем.
***
Склоны за пиком Цяньюань заросли густым кустарником; переплетенные ветви и пышные кроны столетних деревьев почти не пропускали солнечный свет. В воздухе пахло прелью и сыростью.
Цзяньчжу уверенно шагал впереди, пробираясь сквозь высокую траву. Вскоре под ногами показалось тело давешней пестрой змеи — разрубленное ровно на две части, оно все еще сохраняло яркий окрас и не успело тронуться тлением.
Значит, направление они выбрали верное.
Хуайван, следовавший за ним по пятам, мельком взглянул на змеиные останки.
Девятиполосая шипящая змея. Чем больше полос на ее чешуе, тем она стремительнее. Ранг у нее невысокий, однако поймать такую тварь невероятно трудно. Срез на теле был безупречно ровным, нанесенным точно в уязвимое место — тот, кто нанес удар, должен обладать силой как минимум на стадии Разделения Духа.
Между тем за последние два дня на пик Цяньюань ступали только новоприбывшие ученики, проходившие вступительное испытание.
Хуайван перевел задумчивый взгляд на прямую, изящную спину идущего впереди юноши.
Вскоре сквозь деревья донесся ропот бегущего ручья. Они вышли к лощине, где раньше находилась формация, однако теперь на влажной земле не осталось и следа от магических символов.
Односторонний перенос с мгновенным саморазрушением.
Цзяньчжу повернулся к спутнику и самым искренним тоном произнес:
— Верь мне, у меня бы точно не хватило сил в одиночку пробиться сквозь барьер твоей горы Цан.
Хуайван одарил его прохладным взглядом.
— Неужели пытался?
— Ну что ты, — Цзяньчжу невинно захлопал ресницами, — как я мог?
Хуайван развернулся.
— Поищем в другом месте.
Цзяньчжу поспешил за ним.
«Ишь какой, все пытается поймать меня на слове».
Обойдя весь пик Цяньюань, они обыскали передние склоны и несколько соседних отрогов. Лишь когда солнце начало клониться к закату, окрашивая облака в багровые тона и отбрасывая длинные косые тени от деревьев, у самых границ запретных земель ордена они наконец наткнулись на скрытый массив.
Кругом царила зловещая тишина. Воздух казался неподвижным и тяжелым, а из глубины запретной зоны веяло могильным холодом.
Цзяньчжу зябко поплотнее запахнул воротник халата и невольно придвинулся к Хуайвану.
Они оказались так близко, что плечо юноши почти коснулось груди Бессмертного. Хуайван слегка отступил в сторону.
— Как ты поступил в прошлый раз?
— Просто разбил защитный барьер, — ответил Цзяньчжу.
Хуайван выжидающе замер, сложив руки на груди.
Цзяньчжу вопросительно изогнул бровь:
—?
— Чего ты ждешь? Действуй, — скомандовал Хуайван.
Цзяньчжу мысленно сосчитал до десяти, подавляя сильное желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Сосредоточив духовную силу в ладони, он резко выбросил руку вперед.
Раздался глухой рокот, и барьер с треском разлетелся на куски!
Хлынул ослепительный белый свет. В то самое мгновение, когда сияние готово было поглотить его, Цзяньчжу резко выбросил руку и ухватился за пояс Хуайвана. Бессмертный дернулся назад, отчего его шелковые одежды распахнулись. Брови Хуайвана взлетели вверх, но он не стал вырываться, позволив затащить себя в разверзшийся вихрь телепортации.
Миг — и все кончилось.
Раздался глухой стук. Цзяньчжу чувствительно приложился спиной о холодный каменный пол. Сверху на него навалилось тяжелое тело. Прохладные пряди чужих волос скользнули за пазуху его халата, причудливо переплетаясь с его собственными локонами.
Хуайван среагировал мгновенно и приподнялся на руках.
Ошеломленный падением Цзяньчжу все еще мертвой хваткой сжимал в кулаке его пояс. Одежды нависшего над ним Бессмертного разошлись, обнажая безупречный рельеф крепкого живота, а сильные руки упирались в пол по обе стороны от его головы.
Чрезвычайно знакомая картина.
Внезапный тихий стук фарфора заставил их опомниться.
В двух шагах от них в кресле восседал глава ордена Вэйи. В руке он держал пиалу с чаем. Крышечка выскользнула из его онемевших пальцев и с плеском упала прямо в воду, отчего несколько капель чая брызнули на его окладистую бороду.
Глава ордена застыл с открытым ртом.
— И... чем это вы тут занимаетесь?
Цзяньчжу потерял дар речи.
«Этот сценарий часом не Цзян Чаоюнь писал для своих пошлых книжонок?»
Он просто не хотел, чтобы Хуайван безучастно стоял в сторонке, но никак не ожидал, что они рухнут прямо посреди покоев главы ордена.
Прошло несколько секунд неловкого молчания. Взгляд Хуайвана скользнул к руке, сжимавшей его пояс. В комнате ощутимо похолодало.
— Отпусти сейчас же, — ледяным тоном процедил он.
Цзяньчжу опомнился и с самым невозмутимым видом разжал пальцы:
— Формация сработала с задержкой.
Под ошарашенным и крайне двусмысленным взглядом Вэйи они наконец поднялись с пола. Хуайван торопливо запахнул и завязал свои одежды, а Цзяньчжу принялся сосредоточенно отряхивать широкие рукава.
Глава ордена со стуком опустил пиалу на столик и недоверчиво спросил:
— Бессмертный почтенный, не соизволите ли объяснить происходящее?
От Хуайвана все еще веяло стужей.
— Мы тренировались, — отрывисто бросил он.
Истинный человек Вэйи глубоко задумался над тем, каким образом тренировка могла забросить их прямо в его спальню.
Поняв, что Хуайван не собирается раскрывать правду о скрытых формациях, Цзяньчжу поспешил прийти на помощь и сочинить оправдание:
— У меня просто рука соскользнула, когда я доставал талисман. Случайно активировал печать перемещения.
Глава Вэйи посмотрел на него с явным сомнением. Талисманы переноса стоили баснословно дорого — это как же должна была соскользнуть рука, чтобы совершить подобную глупость? Однако, заметив, что Хуайван хранит молчание и тем самым подтверждает слова юноши, он не стал расспрашивать дальше.
Закончив приводить в порядок одежду, Хуайван не задержался ни на секунду и широким шагом направился к выходу. Цзяньчжу безмолвной тенью последовал за ним.
Стоявший у дверей юный слуга так и подпрыгнул от неожиданности, когда из запертых покоев вышли двое. Он поспешно склонился в глубоком поклоне:
— Приветствую Бессмертного почтенного!
Хуайван лишь коротко кивнул в ответ и тут же взмыл в небо, устремляясь обратно к горе Цан бледным росчерком молнии. Цзяньчжу под любопытным взглядом слуги взмахнул рукавами и устремился следом, ничуть не уступая Бессмертному в скорости.
***
Терраса отдыхающих журавлей на горе Цан.
С небес опустился белый луч, подол длинного халата зашуршал на ветру, и Хуайван мягко приземлился у самого края обрыва.
Стоило Цзяньчжу приземлиться рядом, как Хуайван резко обернулся. Взгляд его был холоднее вечных снегов, укрывающих горные пики.
— Чтобы это было в последний раз.
— Что именно вы имеете в виду, Почтенный? — с невинным видом уточнил Цзяньчжу.
— Сам прекрасно знаешь.
После недолгой паузы Цзяньчжу смиренно склонил голову:
— Прошу простить мою дерзость.
Давление его ауры немного ослабло, и эта неприятная тема была временно закрыта. Повернувшись в сторону бамбуковой хижины, Хуайван обронил:
— Я успел рассмотреть ту формацию перед переносом.
— И каков вердикт? — Цзяньчжу неторопливо пошел следом.
— Это определенно почерк одной из фракций Инчжоу. И создана она практиком не ниже стадии Разделения Духа.
— Что в последнее время творится на Инчжоу? — спросил Цзяньчжу.
— Возрождение духовной энергии, — лаконично отозвался Хуайван.
Подобное событие вряд ли долго останется в тайне. Совсем скоро слухи облетят все Девять Областей, и толпы заклинателей хлынут туда в поисках просветления и сокровищ. Возрождение духовных источников считалось великим благом, однако в голосе Хуайвана не чувствовалось ни капли радости.
Цзяньчжу на мгновение задумался.
— Что Бессмертный почтенный думает по этому поводу?
— Мне это неведомо, — безучастно ответил тот.
За разговором они незаметно подошли к ограде. Хуайван переступил порог и с сухим стуком захлопнул калитку прямо перед носом Цзяньчжу. Юноша остался стоять на улице, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как на лицо осела поднятая сквозняком пыль.
Спустя минуту он тихо усмехнулся и не спеша побрел прочь.
«Конечно, ты все знаешь. Просто по-прежнему мне не доверяешь и не желаешь делиться секретами».
***
Прогул даром не прошел — уже на следующее утро Цзяньчжу попался на глаза старейшине Хуэйюю.
Сегодняшнее занятие было посвящено боевым искусствам. Ученики разных ступеней собрались вместе на тренировочной площадке под руководством трех старейшин: Хуэйюя, Дунъина и Гуйтина. Пока двое последних показывали приемы, Хуэйюй бесцеремонно оттащил Цзяньчжу к краю тренировочного поля.
— Ты вчера посмел пропустить занятия без всякой уважительной причины! Что скажешь в свое оправдание?
— Я заблудился, — со вздохом признался Цзяньчжу.
Старейшина Хуэйюй потерял дар речи.
Заметив, что наставник собирается устроить ему настоящий допрос, Цзяньчжу решил не усугублять ситуацию и сокрушенно опустил голову:
— Прошу старейшину вынести наказание.
Непривычная покорность юноши заставила Хуэйюя заподозрить неладное — не задумал ли этот лоботряс очередную каверзу? Разговор происходил прилюдно, и большинство учеников на поле то и дело косились в их сторону.
Хуэйюй напустил на себя самый суровый вид:
— В таком случае поступим по уставу нашего ордена. За каждые полчаса прогула полагается один удар дисциплинарной линейкой. Вчера тебя не было четыре часа, так что ты заслужил восемь ударов.
Цзяньчжу послушно протянул руку ладонью вверх:
— Слушаюсь.
Дисциплинарные линейки ордена Линьюань ковались из особого игольчатого железа. Они не калечили кости и суставы, но причиняли невыносимую, жгучую боль при соприкосновении с кожей. Хуэйюй достал тяжелое орудие наказания, несколько секунд молча разглядывал открытую ладонь юноши, а затем резко замахнулся и нанес удар.
Хлесткий хлопок эхом разнесся над тренировочным полем.
Разговоры на площадке мгновенно стихли. Даже те ученики, что в этот момент упражнялись в паре, опустили тренировочное оружие и обернулись, на их лицах читалось искреннее сочувствие.
Игольчатое железо прошлось по нежной коже, обжигая острой, пронзительной болью.
От неожиданности Цзяньчжу не сдержал глухого стона, его плечи мелко вздрогнули. На бледной ладони тут же проступил багровый рубец.
Стоявший неподалеку Цзян Чаоюнь вздрогнул так, словно ударили его самого — сопереживание другу было слишком живым.
А вот Цзян Инь втайне злорадствовал. Вид наказываемого соперника грел ему душу — поделом выскочке за все прошлые обиды! Повернувшись к стоящим рядом ученикам, он негромко зашептал:
— В нашем ордене Цзяньчжу и старейшина Хуэйюй ладят хуже всех. Похоже, их вражда тянется уже давно.
— Я тоже слышал краем уха, — поддакнул один из приятелей. — Говорят, старейшина Хуэйюй изначально вообще не хотел принимать его в орден.
— Вот именно, — ухмыльнулся Цзян Инь. — Не будь за ним каких-то грешков, стал бы почтенный старейшина тратить время на придирки?
Окружающие согласно закивали, находя эти доводы весьма убедительными.
***
Отсчитав положенные восемь ударов, Хуэйюй убрал железную линейку в рукав.
— Запомни этот урок и впредь не смей нарушать правила.
— Благодарю старейшину за наставление, — ровным тоном ответил Цзяньчжу. Он опустил широкие рукава ученического халата, скрывая израненную ладонь, и с совершенно невозмутимым видом вернулся в строй.
Цзян Чаоюнь тут же подскочил к нему с сочувственным видом:
— Сильно болит?
Цзяньчжу молча посмотрел на него, и Цзян Чаоюнь тут же устыдился своего глупого вопроса. Ну конечно болит, игольчатое же железо!
— Пустяки, — небрежно отмахнулся Цзяньчжу. Старейшина Хуэйюй хоть и недолюбливал его, но бил строго по уставу, не пытаясь подмешать в удары скрытую духовную силу.
— Ну и ладно, — с облегчением вздохнул Цзян Чаоюнь. — Но все-таки, где тебя вчера черти носили? Видел бы ты физиономию Цзян Иня, когда тебя наказывали. Он разве что праздничные фейерверки не запускал от радости.
— Не преувеличивай. В пределах ордена строжайше запрещено жечь порох и устраивать потешные огни, — резонно возразил Цзяньчжу.
— Я же образно говорю! — Цзян Чаоюнь едва не поперхнулся, но быстро понизил голос и зашептал ему на ухо: — В общем, держись от него подальше. Этот змееныш повсюду трезвонит, что у тебя мутное прошлое. Из-за этого многие новички боятся с тобой общаться. К счастью, не все дураки — разумные люди сразу видят, что ты славный малый.
— Что ж, тогда я должен сказать ему спасибо за то, что он отсеивает из моего окружения лишних людей, — улыбнулся Цзяньчжу.
Цзян Чаоюнь с притворным отчаянием схватился за голову:
— И вечно ты уходишь от темы своими шуточками!
Пока они переговаривались, к ним приблизился посторонний. Это был молодой человек с приятными, правильными чертами лица, одетый в безупречно чистые и аккуратно выглаженные одежды старшего ученика. Обратившись к Цзяньчжу, он мягко произнес:
— Сильно ранена рука? У меня с собой есть отличная мазь для заживления ран. Возьми, не стесняйся.
Лицо незнакомца показалось Цзяньчжу чужим.
— Благодарю за заботу, но у меня есть собственное лекарство.
Старший ученик понимающе кивнул, произнес еще пару вежливых напутствий и удалился.
Стоило юноше отойти на приличное расстояние, как Цзян Чаоюнь уставился на друга круглыми от изумления глазами:
— О небеса! Откуда ты знаешь первого ученика самого главы ордена?!
Цзяньчжу слегка отклонился назад, спасаясь от его излишне бурных эмоций.
— Не знаю я его. Впервые вижу.
— Вот оно как, — разочарованно протянул Цзян Чаоюнь. — Что ж, старший брат Ло действительно славится своей добротой и великодушием. Решил поддержать бедного новичка.
Цзяньчжу согласно кивнул:
— Сразу видно истинного лидера. Невероятная широта души и благородство манер.
— Совершенно согласен! Такое милосердие заслуживает того, чтобы о нем слагали легенды! — подхватил Цзян Чаоюнь.
***
Когда дневные занятия подошли к концу, сумерки начали сгущаться над горами, и Цзяньчжу отправился обратно на гору Цан.
Погода сегодня стояла на редкость ясная. Закатное солнце разлило по небу потоки расплавленного золота и пурпура, укутывая склоны горы Цан сияющей парчой уходящего дня.
Следы от безжалостной железной линейки горели огнем, покрывая почти всю его ладонь багровыми полосами с выступившими каплями крови. Он шел, подставив раскрытую руку прохладному вечернему ветру, и в лучах заходящего солнца эти раны выглядели особенно жутко.
Задумавшись, Цзяньчжу всю дорогу разглядывал израненные пальцы и заметил стоявшую впереди фигуру лишь тогда, когда приблизился к лесу Цанъу. Хуайван стоял у тропы, сложив руки в широких рукавах. В теплом золотистом свете заката его обычно холодный облик казался мягче и человечнее.
Цзяньчжу замедлил шаг и негромко позвал:
— Бессмертный почтенный?
Хуайван медленно перевел на него взгляд. Ему, как хозяину этих мест, было прекрасно известно, какие следы оставляет на коже игольчатое железо — дисциплинарное оружие ордена. Он сразу все понял.
Посмотрев на окровавленные полосы, Хуайван заглянул юноше прямо в глаза.
— Отчего ты не попытался оправдаться?
http://bllate.org/book/40746/5216766
Сказали спасибо 0 читателей