Готовый перевод The Immortal Venerable Abandoned Me After Playing with My Feelings / Мой муж — Бессмертный почтенный — соблазнил меня и бросил: Глава 3

На тренировочном поле воцарилась такая тишина, что слышно было, как падает игла. Даже на трибунах, где сидели ученики внутреннего круга, не раздавалось ни звука.

Цзян Чаоюнь стоял ближе всех к Цзяньчжу. Оказавшись лицом к лицу с этой ослепительной, сокрушительной красотой, он даже на мгновение забыл, как дышать.

Цзяньчжу держал в руках шляпу-вэймяо, а её длинная белая вуаль облаком опустилась к его ногам.

Зрачки Цзян Иня расширились от потрясения. Его приятель, заворожённо глядя на юношу, растерянно пробормотал:

— И впрямь... такое лучше людям не показывать...

Слишком уж опасна была подобная внешность для всеобщего спокойствия.

Понемногу оцепенение спало, и среди собравшихся пробежал шёпот, сопровождаемый недоумёнными взглядами:

— Бывший муж?.. Мужчина-спутник на Пути самосовершенствования?

— Бросить человека с такой внешностью? Что за слепец посмел так поступить!

— Судя по его словам, этот негодяй из нашего Бессмертного ордена Линьюань. Но жаль беднягу: с таким ответом его наверняка вышвырнут с испытания...

— Тихо! — громовой окрик сверху мгновенно оборвал пересуды.

Старейшина Хуэйюй с высоты своего положения окинул Цзяньчжу суровым, испытующим взглядом.

— За кого ты принимаешь наш орден? Что, по-твоему, представляет собой великий отбор в Бессмертный орден Линьюань?

— Возможность проявить себя, — спокойно ответил Цзяньчжу.

Хуэйюй глубоко вздохнул, не зная, что и сказать на такую наглость, но прежде чем он успел разразиться гневной тирадой, молчавший до этого Истинный человек Вэйи негромко спросил:

— Твои слова — правда?

На его лице не было и тени гнева. Их взгляды встретились через разделявшее их расстояние в десяток чжанов.

— Не смею лгать, — ровным, искренним тоном отозвался Цзяньчжу.

— Глупости и вздор! — недовольно фыркнул старейшина Хуэйюй. — Глава, к чему эти расспросы? Его нужно немедленно выдворить отсюда!

Истинный человек Вэйи покачал головой и тихо вздохнул:

— Хуэйюй, не сердись. Мальчик просто ослеплён любовными чувствами.

Цзяньчжу лишился дара речи.

Хуэйюй нахмурился:

— Но...

— Довольно. Бессмертный орден Линьюань подобен бескрайнему океану, принимающему любые реки. У каждого живого существа свой путь и свои стремления, здесь нет места делению на благородных и низких.

Истинный человек Вэйи плавно взмахнул хвостом-мухогонкой и обратился к Цзяньчжу:

— Назови имя того, кого ты ищешь. Я велю ему явиться.

Цзяньчжу на мгновение замешкался. Раз уж Хуайван не желал его признавать, то и заявлять в одностороннем порядке об их узах было нельзя. Иначе, не дожидаясь, пока разгневанный бывший решит его прирезать, толпа адептов Бессмертного ордена Линьюань похоронит его заживо прямо здесь.

Подумав, он произнёс:

— Цан Юй.

Глава ордена обернулся к Истинному человеку Дунъину, который ведал списками учеников. Тот наморщил лоб, припоминая, но вскоре покачал головой:

— В реестрах нашего ордена никто под этим именем не значится.

На лице Цзяньчжу отразилась неподдельная печаль.

"Похоже, он назвался вымышленным именем."

Глава ордена уставился на него со сложным выражением лица.

"Похоже, несчастного юношу попросту коварно обманули, посулив брак и скрывшись в неизвестном направлении."

— Что ж, коли сумеешь пройти оставшиеся испытания и вступить в орден, волен будешь остаться и продолжить свои поиски.

— Благодарю вас, глава.

Когда недоразумение разрешилось, Цзян Чаоюнь облегчённо выдохнул:

— Ну и повезло же тебе, наш глава невероятно великодушен.

Цзяньчжу опустил голову, собирая белую вуаль, и мягко улыбнулся. Вокруг него снова раздался дружный, судорожный вздох сотен людей.

— Брат, умоляю, не надо так улыбаться, — прошептал Цзян Чаоюнь, прижимая руку к груди. — Я ведь мужчина почтенных наклонностей, но у меня от твоей улыбки сердце в пятки уходит.

Цзяньчжу лишь промолчал в ответ.

— К тому же представь: вдруг твой бывший сейчас наблюдает за тобой из какого-нибудь потайного угла? — не унимался Цзян Чаоюнь. — Увидит, как ты тут расточаешь улыбки направо и налево... Неловко выйдет.

Цзяньчжу в очередной раз подивился буйной фантазии своего спутника.

— Не глупи, он не придёт.

В ответ на это заявление Цзян Чаоюнь одарил его взглядом, полным искренней жалости, и ободряюще сжал его плечо:

— Да и пусть катится! Как только закрепимся в Бессмертном ордене Линьюань, перед тобой откроется выбор из лучших юношей Поднебесной. Зачем тебе сдался этот твердолобый глупец?

Цзяньчжу смерил его долгим, невыразимым взглядом.

"Какая блаженная юношеская наивность и безрассудная отвага."

***

Следующим этапом испытания стала проверка уровня самосовершенствования. На тренировочном поле установили три кристаллические плиты для измерения духовной силы. По мере того как в небо взмывали разноцветные столпы света, врождённые способности каждого претендента представали перед экзаменаторами во всей наглядности.

Когда подошла очередь Цзяньчжу, он неторопливо шагнул вперёд и приложил ладонь к холодному камню.

Духовная энергия внутри артефакта мгновенно взмыла ввысь. Яркий световой столб с рёвом пробил границу стадии заложения основ, заставив толпу изумлённо выдохнуть. Проверяющий ученик ошеломлённо уставился на прибор, затем перевёл взгляд на красивое лицо юноши и громко объявил:

— Поздняя ступень заложения основ!

Возраст участников строго ограничивался двадцатью пятью годами, и достижение стадии заложения основ в такие лета уже считалось признаком незаурядного таланта. Даже наследники великих кланов, вскормленные редчайшими эликсирами, редко могли похвастаться столь высокими результатами. Появление одного мастера поздней ступени заложения основ среди сотни кандидатов праздновалось семьями как великое благословение небес, а для простого бродячего совершенствующегося без рода и племени это было и вовсе неслыханно.

Цзяньчжу вежливо поблагодарил проверяющего и отступил в сторону.

Проходя мимо бледного от злости Цзян Иня, он поймал его яростный взгляд и негромко обронил:

— Не стоит так злиться. Мне просто повезло.

Цзян Чаоюнь, не скрывая торжества, разразился самым наглым и неприличным смехом.

***

После оглашения результатов всех прошедших разделили по рангам, и они вытянули жребий, чтобы сойтись в тренировочных поединках. Арены для состязаний были выложены прочнейшим чёрным камнем сюанье, а по краям площадок клубилось защитное марево Формации Пяти Стихий Небесной Стены, призванной предотвратить любые смертельные удары.

Над помостами замелькали отсветы клинков, вспыхивали затейливые узоры талисманов и боевых построений. Многие молодые таланты уже в первых боях сумели показать себя с лучшей стороны. Бессмертный орден Линьюань по праву считался величайшим праведным орденом поднебесной, и абы кто на его пороге не появлялся. Одарённость кандидатов поражала воображение, а некоторые и вовсе заслуживали звания истинных гениев своего поколения.

Через несколько поединков пришёл черёд Цзяньчжу. Он не спеша поднялся на арену. Напротив него стоял подтянутый молодой человек с туго перетянутыми наручами и длинным мечом на поясе — его соперник, Фу Чэнсюэ.

Соперник вежливо поклонился, сложив ладони перед грудью:

— Пусть дружба будет на первом месте, а состязание — на втором.

Если бы Цзяньчжу не чувствовал, как от оппонента буквально волнами исходит колючее, яростное желание победить, он бы, пожалуй, даже поверил в это благородство. Легко встряхнув широкими рукавами своего простого одеяния, он склонил голову в ответном жесте:

— Разумеется. Взаимное доверие — основа нашего общения.

Поединок начался.

Вокруг Фу Чэнсюэ мгновенно взвихрилась мощная духовная энергия, заполнившая всю арену. Его силуэт размазался, точно клочья тумана на ветру, и в следующее мгновение он уже оказался прямо перед лицом соперника.

— Поздняя ступень заложения основ!? — пронеслось по рядам зрителей потрясённое восклицание.

Цзяньчжу лениво наблюдал за стремительным приближением вражеского клинка, даже не пытаясь сдвинуться с места. Налетевший порыв ветра отбросил назад полы его бирюзовых одежд. Серебряная лента, перехватывавшая длинные волосы, и подвеска из красной яшмы сверкнули в лучах солнца. Эта застывшая фигура казалась сошедшей с древнего свитка картиной неземной красоты.

— Да прекрати ты красоваться, уворачивайся! — истошно завопил снизу встревоженный Цзян Чаоюнь.

Цзяньчжу лишь мысленно вздохнул.

"Какое там "красоваться". У него просто немилосердно ныла поясница, и совершать резкие телодвижения не хотелось совершенно."

Острое, леденящее лезвие меча целилось прямо ему в переносицу. Когда до удара оставалось меньше вершка, Цзяньчжу плавно развернулся на одной ноге. Подол его халата взметнулся, раскрывшись подобно лазурному лотосу, и смертоносный выпад противника внезапно растаял, точно весенний снег.

Затем эта растраченная чужая сила, словно повинуясь невидимому вихрю, мгновенно собралась воедино и устремилась обратно к своему владельцу. Раздался резкий треск разрываемой ткани. Фу Чэнсюэ, вскрикнув, схватился за плечо и отшатнулся на несколько шагов назад. На его лице отразилось крайнее изумление.

Внедрённая им же самим энергия вернулась обратно, сковав плечо невыносимым холодом.

Цзяньчжу же по-прежнему стоял на своём месте, не сдвинувшись ни на пядь.

Схватка завершилась в мгновение ока.

Фу Чэнсюэ бессильно опустился на край арены, тяжело и прерывисто дыша. Цзяньчжу выглядел точно так же, как и до начала поединка: ни одна складка на его одежде не помялась, словно он и не вступал в бой.

Фу Чэнсюэ с трудом поднялся на ноги и нехотя признал:

— Я побеждён.

— Пустяки, — дружелюбно отозвался Цзяньчжу. — Главное — дружба.

Фу Чэнсюэ лишился дара речи.

На судейской трибуне Истинный человек Вэйи проводил задумчивым взглядом удаляющуюся изящную фигуру юноши, и морщина между его бровей обозначилась отчётливее.

"Отсутствие формы побеждает любое проявление, а истинное мастерство следует заветам природы... В этих простых, на первый взгляд, движениях крылось глубочайшее понимание законов Небесного Дао, совершенно не вяжущееся с юным возрастом и столь скромным уровнем совершенствования. И почему эта манера ведения боя кажется столь знакомой?"

***

После окончания практических поединков почти половина претендентов покинула гору ни с чем. Цзяньчжу и Цзян Чаоюнь успешно преодолели это препятствие. Оставшихся кандидатов разместили в гостевых покоях Бессмертного ордена Линьюань, дабы они могли набраться сил перед решающим испытанием, назначенным на утро.

День клонился к закату, окрашивая облака над горными пиками в багрово-золотые тона. В павильонах и залах великого ордена один за другим зажигались масляные светильники. По мощёным дорожкам степенно прохаживались адепты внутреннего круга в своих строгих лазурно-серых одеяниях.

Цзяньчжу и Цзян Чаоюнь не спеша возвращались в свои покои. По дороге им то и дело встречались старшие ученики, которые при виде ослепительного юноши так и лучились радушием:

— Постарайся на завтрашнем испытании, младший брат! Как только поступишь к нам, старшая сестра лично возьмёт тебя под крыло!

— Верно-верно! А если пройдёшь, непременно заглядывай на пик Юйхуэй, мы всегда рады гостям!

— Да ну его, этот Юйхуэй! Перебирайся лучше на наш пик Дяньлай, у нас и видов красивых больше, и весёлых братьев хоть отбавляй!

Их вкрадчивые голоса звучали столь заманчиво, будто они зазывали прохожих в чайный дом.

Цзяньчжу лишь вежливо кивал в ответ.

Поблагодарив словоохотливых адептов, они продолжили путь. Вечерний ветерок нежно ласкал лицо юноши, шевеля выбившуюся из причёски прядь, а последние лучи уходящего солнца очерчивали тонкий силуэт его лица мягким золотистым сиянием.

— Тебе ещё даже не выдали ученический жетон, а ты уже стал местной знаменитостью, — с лёгкой завистью протянул Цзян Чаоюнь.

— Что поделать, — со вздохом сочувствия отозвался Цзяньчжу. — Люди ценят во мне не только выдающийся талант, но и безупречные душевные качества.

Цзян Чаоюнь поперхнулся воздухом.

— Теперь я прекрасно понимаю, почему у Цзян Иня при виде тебя глаза кровью наливаются, — пробормотал он.

В Восточном дворе, где разместили кандидатов, кучками собирались молодые люди, увлечённо обсуждая тонкости сегодняшних поединков. Заметив среди них Цзян Иня, Цзяньчжу не стал задерживаться и сразу прошёл в свои комнаты.

Покои были рассчитаны на двоих, так что его соседом оказался неугомонный Цзян Чаоюнь. Зайдя в комнату, Цзяньчжу поправил постель и достал из дорожного мешка чистые вещи.

— Говорят, за горой есть целебные термальные источники.

При этих словах Цзян Чаоюнь мгновенно оживился, тут же выдав очередную порцию слухов:

— О, купание — это чудесно! Да ещё в Бессмертном ордене Линьюань! Слышал я, что здешние купальни наполняются водой прямиком из подземных духовных жил. Одно омовение дарует ясность уму, второе — сохраняет вечную юность, а третье и вовсе позволяет жить вечно!

Цзяньчжу лишь покачал головой, дивясь его легковерности:

— Выходит, по твоей логике, почтенный глава и старейшины ордена всю жизнь обходятся сухим очищением, раз они до сих пор не обрели бессмертие благодаря простому мытью?

Цзян Чаоюнь озадаченно прикусил язык. Логика рассыпалась на глазах.

Тем временем на гору опустились густые сумерки. Во дворе воцарился полумрак, и лишь у самых ворот покачивались два бумажных фонаря в руках дежурных учеников. Возле них толпились несколько кандидатов. Заметив, что Цзян Чаоюнь всё ещё копошится со своими вещами, Цзяньчжу поднялся и вышел на улицу.

Подойдя к стражам, он вежливо спросил:

— Старшие братья, дозволено ли нам немного прогуляться по передней части склона?

— Разумеется, нет, — отозвался один из стражей. — Вы ещё не приняты в орден. Сейчас вам дозволено посещать лишь трапезную, гостевые покои да купальни на заднем склоне. В остальные места соваться не стоит.

— Я немного переел за ужином, хотелось бы размять ноги, — мягко пояснил Цзяньчжу.

— Придётся потерпеть, — вздохнул дежурный. Взглянув на Цзяньчжу, чьё лицо в мягком свете фонаря казалось невероятно нежным и прекрасным, он не сдержался и добавил вполголоса: — Мы ведь не из вредности запрещаем. Просто в ордене сейчас неспокойно. Буквально на днях на территорию проник какой-то лазутчик, да так, что даже сам Бессмертный почтенный...

— Цзилань! — резко оборвал его напарник.

Цзилань тут же осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего, и поспешно замахал руками:

— Всё-всё, ступай к себе и ни о чём больше не спрашивай.

Затем он строго оглядел притихших кандидатов:

— И чтобы никто из вас этого не слышал! Понятно?

— Конечно, старший брат! Мы ничего не слышали! — закивали те. Цзян Инь тоже согласно кивнул, однако в его глазах промелькнул живой интерес.

Не получив дозволения на ночную прогулку, Цзяньчжу повернул обратно к комнатам. На пороге он едва не столкнулся с Цзян Чаоюнем, который уже держал под мышкой свёрток с чистым бельём и смотрел на друга с глубокой обидой:

— Мы же договаривались пойти вместе! А ты решил сбежать втихаря?

Цзяньчжу зашёл в комнату, накинул на плечи лёгкий верхний халат и невозмутимо ответил:

— Я лишь ходил разведать дорогу.

Цзян Чаоюнь покосился на "дорогу", которая заканчивалась прямо у порога их двора, но спорить не стал и послушно зашагал следом.

Они покинули Восточный двор и начали подниматься по узкой тропинке, петлявшей среди густых зарослей можжевельника и горных сосен. Кое-где прямо в каменистую землю были вбиты неровные каменные ступени, влажные от вечерней росы.

Не прошли они и полули, как до них донёсся тихий ропот бегущей воды, а ночной воздух заметно посвежел. Цзяньчжу уверенно преодолел ещё пару сотен шагов, и стоило им повернуть за скалистый выступ, как взору открылся широкий, окутанный клубами пара природный источник.

Белесый туман поднимался над зеркалом воды, создавая ощущение уединения и покоя. В тёплой воде уже сидели двое молодых людей, а на гладких валунах у края купальни аккуратно лежали их серые ученические халаты.

Негромкий разговор купающихся мгновенно смолк. Стоило им поднять глаза и разглядеть лицо подошедшего юноши, как оба застыли, забыв обо всём на свете.

Цзян Чаоюнь тем временем быстро скинул верхние одежды и с громким плеском плюхнулся в воду, подняв тучу брызг. Этот шум вывел учеников из оцепенения, и они поспешно отвели смущённые взгляды.

Цзяньчжу аккуратно сложил свой халат на берегу и медленно спустился в воду, оставшись в тонкой белой нижней рубахе. Намокшая ткань мгновенно облепила его тело. Цзян Чаоюнь невольно скользнул по нему взглядом и мысленно возблагодарил небеса за то, что его собственные мужские предпочтения были абсолютно непоколебимы.

Помня об особенностях вкуса своего спутника, он негромко шепнул:

— Твоё одеяние... не слишком ли оно просвечивает?

— Я ведь пришёл купаться, а не готовиться к битве во всеоружии, — резонно возразил Цзяньчжу.

— А почему бы и нет? — упрямо буркнул Цзян Чаоюнь.

— Тогда это будет не купание, а кораблекрушение, — парировал юноша.

Цзян Чаоюнь мысленно представил эту картину и вынужден был согласиться.

Они не успели толком расслабиться, как со стороны лесной тропинки послышались приглушённые голоса и шаги. Цзян Чаоюнь недовольно нахмурился. Его дурные предчувствия оправдались: уже через мгновение из-за скалы показался Цзян Инь в окружении своих приятелей.

Заметив купающихся, Цзян Инь ничуть не удивился. Раздевшись, они шумно залезли в воду неподалёку. Поскольку места в источнике было не так много, компании оказались совсем рядом. Опасаясь присутствия старших учеников Линьюань, Цзян Инь не стал затевать ссору, лишь одарил Цзян Чаоюня презрительным взглядом и завёл неторопливый разговор со своими спутниками.

Их беседа сводилась к хвастовству: они в красках расписывали свои обширные связи среди знатных кланов, рассуждали о "пути истинных избранников судьбы" и делились секретами быстрого продвижения в самосовершенствовании.

Тёплые испарения приятно расслабляли тело, и Цзяньчжу, прислушиваясь к этому монотонному бубнежу, начал сладко дремать. Внезапный плеск заставил его приоткрыть глаза. Цзян Чаоюнь уже выбирался на берег, сердито натягивая сухой халат.

— Пожалуй, с меня хватит, — громко, так, чтобы слышали все, объявил он. — Вода здесь тёплая, да только от чьей-то несносной болтовни в воздухе дурно пахнуть начинает. Слишком уж душно стало.

Цзян Инь осёкся на полуслове и ядовито процедил:

— Кто-то просто не привык к целебным источникам великих орденов, вот и ищет дурацкие предлоги. Дикая свинья никогда не оценит изысканных яств.

— Ах ты!..

— Пожалуй, я тоже пойду, — мягко прервал назревающую перепалку Цзяньчжу и с тихим всплеском поднялся из воды.

Он опёрся ладонями о влажные камни у края бассейна. Крупные капли воды сбегали по его плечам и груди, оставляя тёмные следы на сухом граните. Один из стоявших рядом приятелей Цзян Иня внезапно густо покраснел до самых ушей и поспешно отвёл взгляд. Цзян Инь мысленно хмыкнул и бесцеремонно оглядел поднявшегося из источника юношу.

Цзяньчжу вовсе не был излишне хрупким или изнеженным. Сквозь мокрую, облепившую кожу ткань угадывались изящные, но крепкие очертания плеч и подтянутый живот, являя собой пример редкой гармонии и мужской стати. Даже зная о необычных наклонностях юноши, назвать его изнеженным или женоподобным не повернулся бы язык.

Цзян Инь уже собирался отвернуться, как вдруг сквозь полупрозрачную влажную ткань на его правом боку, чуть выше бедра, проступила странная, багряно-красная полоса, напоминающая свежий шрам.

Он застыл на месте.

В следующий миг Цзяньчжу небрежным движением набросил на плечи сухой халат, мгновенно скрыв тело от любопытных глаз. Тщательно завязав широкий пояс, он спокойно кивнул другу:

— Пойдём.

И они один за другим скрылись в густой тени деревьев.

Когда они отошли на приличное расстояние, влажная нижняя рубаха под порывами ночного ветра начала неприятно холодить кожу. Цзян Чаоюнь сердито сплюнул:

— Надо же было столкнуться с этим напыщенным индюком даже в купальне! Какое невезение!

Цзяньчжу, пряча озябшие ладони в просторные рукава, неторопливо шагал впереди:

— Встречи на жизненном пути в большинстве своём предначертаны судьбой.

— Скажешь тоже! — фыркнул его спутник. — Если это и судьба, то исключительно злая!

Юноша лишь тихо усмехнулся. Они начали спускаться по каменной лестнице. Лес по обе стороны тропы поредел, открывая величественный вид на ночное небо, усыпанное мириадами далёких звёзд. Бледный звёздный свет мягко ложился на плечи Цзяньчжу, а полы его лёгкого халата плавно колыхались в такт шагам.

Цзян Чаоюнь никак не желал отпускать эту тему:

— Мы с ними точно попадаем в те самые оставшиеся пару долей. А что это за доли, а?

Цзяньчжу слегка приоткрыл губы.

В этот миг верхушки сосен шумно всколыхнулись от набежавшего порыва ветра. Шорох ветвей и шелест листвы поглотили его тихий ответ, унеся эти два слова в безмолвную ночную тьму.

Когда ветер утих, Цзяньчжу уже успел уйти далеко вперёд. Его изящный силуэт едва угадывался впереди среди вековых стволов. Цзян Чаоюнь опомнился и поспешил нагнать спутника.

***

На следующее утро первые лучи восходящего солнца пробились сквозь плотную пелену облаков. Цзяньчжу, накинув чистые одежды, толкнул деревянную створку двери и вышел на крыльцо. Его лицо озарил мягкий, розоватый свет занимающейся зари.

Следом за ним, на ходу поправляя широкие рукава, сонно выбрел Цзян Чаоюнь. Стоило ему поднять взгляд на стоявшего у перил друга, как он невольно замер на месте от удивления.

"Словно он отправляется не на тяжёлое испытание, а на долгожданную встречу с возлюбленным после долгой разлуки."

В это утро Цзяньчжу казался необычайно, почти пугающе прекрасным.

http://bllate.org/book/40746/5183576

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь