На площади, где они собирались вчера, глава ордена и старейшины уже чинно восседали на своих местах.
Стоя в толпе, Цзяньчжу почувствовал на себе чей-то скользящий, едва уловимый взгляд. Он никак не выказал этого и остался невозмутим, терпеливо ожидая, когда объявят правила второго испытания.
Час настал, и гомон голосов мгновенно стих.
Глава секты Вэйи, восседавший на возвышении, заговорил:
— Пик Цяньюань изобилует духовными жилами, там обитает множество духовных зверей и произрастает немало редких трав. Вас разделили на пять групп в соответствии с уровнем вашего совершенствования. Ваша задача — за отведенное время добыть и принести указанного зверя или растение. За вами будут приглядывать, и ваши действия лягут в основу окончательной оценки.
Среди учеников пробежал тихий шепоток. Следом один из внутренних учеников зачитал списки. Цзяньчжу, обладавший превосходными природными данными, предсказуемо оказался во главе своей группы.
Когда свиток с именами свернули, глава ордена окинул присутствующих строгим взором:
— Есть ли возражения?
После недолгой тишины внезапно раздался голос Цзянь Иня:
— Глава ордена, у этого ученика есть предложение.
Цзян Чаоюнь нахмурился и тихо шепнул стоявшему рядом другу:
— Что за пакость он опять задумал?..
Губы Цзяньчжу едва заметно шевельнулись:
— Буль-буль.
— Что?
— Звук, с которым из него выливаются помои.
Пока они перешептывались, Цзянь Инь уже громко и уверенно продолжал:
— Собрат Дао Цзяньчжу ранен и вряд ли сможет вести за собой целую группу. Я предлагаю перевести его в мою команду, чтобы я мог позаботиться о нем.
На площади воцарилась тишина. Истинный человек Вэйи перевел взгляд на говорившего.
Цзяньчжу с легким умилением смотрел на Цзянь Иня: на лице того отразилась такая преданная забота и сострадание, словно перед ним стоял любящий сын у постели больного отца. Он намеренно промолчал, что со стороны выглядело как безвольное согласие.
Подавив злорадство в душе, Цзянь Инь поспешил развить успех, якобы искренне сопереживая:
— Собрат Дао, не нужно упрямиться и превозмогать себя. Вчера я заметил, что у тебя на пояснице свежая рана — судя по всему, полученная дня два назад. К тому же она выглядит так, будто оставлена охранной формацией символов. Наверняка она еще не затянулась.
Цзяньчжу с едва уловимой усмешкой оглядел Цзянь Иня.
«Надо же, разглядеть столько подробностей сквозь плотную ткань одежды! Ну и фантазия у парня — прямо-таки беглый ткач с текстильной фабрики Трех Миров. Самое забавное, что его выдумка оказалась чертовски близка к истине»
— Рана от формации символов, полученная два дня назад? — Старейшина Хуэйюй, сидевший среди судей, устремил на Цзяньчжу пронзительный взгляд. — В то время ты должен был находиться в городе Обители Цапель. Откуда там взяться боевым печатям, способным ранить тебя?
— Я тренировался в начертании талисманов и случайно задел себя, — не моргнув глазом, ответил Цзяньчжу.
Подозрения Хуэйюя лишь окрепли:
— И какие же символы ты рисовал, раз умудрился ранить собственную поясницу?
— Да так, каракули всякие, — небрежно отозвался Цзяньчжу.
—...
Бабах!
Истинный человек Хуэйюй в ярости грохнул ладонью по подлокотнику своего кресла. Его сокрушительная аура лавиной обрушилась на площадь, а голос прогремел подобно храмовому колоколу:
— Ты вздумал надо мной издеваться?!
Толпа в ужасе ахнула, ученики бросились врассыпную, освобождая пространство.
Давление обрушилось на Цзяньчжу мгновенно. Он лениво вскинул руку, и прямо из его ладони со свистом развернулась Малая формация пяти стихий кругооборота небес, соткав перед лицом защитный щит.
Грохнуло!
Столкновение духовной энергии породило ураганный порыв ветра, взметнувший пыль. Ученики застыли в глубоком потрясении.
«К черту ступень Возведения Основания! Это же чистейшая стадия Зарождения Души!»
Цзянь Инь смертельно побледнел. Ему показалось, что он своими руками сорвал печать с какого-то древнего чудовища.
Теперь даже глава и старейшины не могли усидеть на местах. Истинный человек Вэйи сорвался с возвышения, взмахнул хвостом своего фучэня и мгновенно развеял бушующие потоки энергии.
Когда ветер улегся и воцарилась тишина, Цзяньчжу изящным движением поправил слегка растрепавшиеся пряди и посмотрел на побагровевшего Хуэйюя.
Хуэйюй всего лишь хотел проучить наглеца, но никак не ожидал натолкнуться на мастера стадии Зарождения Души. С таким уровнем культивации этот человек явно превосходил возрастной лимит, установленный для новых учеников.
— Ты скрыл свой истинный уровень и обманом пролез на отбор! — грозно выкрикнул старейшина. — Каковы твои скрытые намерения?!
— Вы забыли, — мягко напомнил Цзяньчжу. — Мной движет слепая любовь.
Хуэйюй поперхнулся:
—...
Старейшины на трибунах обменялись красноречивыми взглядами, взвешивая все «за» и «против». Если этот парень говорит правду, то заполучить такого сильного мастера в ряды секты — великая удача. В конце концов, в случае клановых разборок сильный боец никогда не будет лишним. Но если он засланный шпион, не окажется ли это приглашением волка в овечью отару?
Видя сомнения коллег, Хуэйюй горячо воскликнул:
— Глава ордена! Мы не можем так рисковать ради сомнительной выгоды!
Вэйи погрузился в раздумья, а затем вздохнул:
— Что ж... Придется просить Бессмертного почтенного лично принять решение.
***
Вестник был отправлен, и старейшины выстроились на краю площади, застыв в благоговейном ожидании.
Цзяньчжу спрятал руки в широкие рукава и лениво уставился на безмятежное море облаков. У него были все основания полагать, что Хуайван просто набивает себе цену, затягивая появление.
Окружающие то и дело бросали на него косые взгляды. Цзян Чаоюнь исходил злостью и шептал в полном отчаянии:
— Этот ублюдок Цзянь Инь... Всюду сует свой нос, чтоб его черти взяли!
Цзяньчжу искренне подивился тому, как его приятелю удается рифмовать проклятия даже в такой патовой ситуации. Сам он оставался абсолютно спокоен:
— Помнишь, что я говорил тебе вчера? Встречи в нашей жизни в девяти случаях из десяти...
Цзян Чаоюнь мысленно махнул на него рукой, решив, что от страха тот окончательно повредился умом.
Вскоре в вышине раздался пронзительный крик журавля. Перешептывания на площади мгновенно смолкли, все как один устремили взгляды к небу.
Туман рассеялся, облака расступились, и навстречу поднявшемуся ветру выплыл исполинский духовный журавль. На его спине стоял лишь один человек, но казалось, будто его плечи держат тяжесть всей горы Цан.
Взмах огромных крыльев — и птица опустилась на край площади. Волосы Хуайвана были стянуты серебряным венцом, полы его длинного лазурного одеяния плавно колыхались на ветру. Весь его облик дышал мощью обнаженного ледяного клинка, а лицо казалось сошедшим с древней парсуны образом небожителя.
Воцарилось глубокое безмолвие. Собравшиеся склонились в низком поклоне, их лазурные одежды шумели под порывами горного ветра:
— Приветствуем Бессмертного почтенного!
Когда является мастер стадии Великой Переправы, смертным остается лишь склонить головы.
Цзяньчжу сквозь толпу уставился на Хуайвана, и в груди его что-то коротко, болезненно екнуло.
— Оставьте церемонии, — раздался над площадью холодный, чистый голос.
Хуайван окинул взглядом собравшихся, его глаза оставались бесстрастными.
— Стадия Зарождения Души?
— Именно так, почтенный, — подтвердил глава Вэйи.
Цзяньчжу промолчал. Он прекрасно понимал, что Хуайван не примет это на веру. Цзяньчжу искусно запечатал свои силы, и любой заклинатель ниже стадии Воссоединения не почуял бы подвоха, но Хуайван находился на вершине стадии Великой Переправы.
Хуайван даже не шелохнулся:
— Мне доложили о твоих доводах. Если ты искал встречи, почему не прислал официальное прошение, а решил тайно проникнуть на ученический отбор?
Цзяньчжу взвесил каждое слово, прежде чем ответить:
— Решил не выделяться из толпы.
—... — Вэйи вовремя придержал за рукав готового взорваться Хуэйюя.
— Раз уж ты ищешь человека, то, отыскав его, сразу же покинь орден, — холодно произнес Хуайван.
— Я не знаю ни его настоящего имени, ни лица. Знаю лишь, что он из вашего ордена Линьюань, — добавил Цзяньчжу с легким вздохом. — Наша любовь крепла в письмах да туманных грезах, но угасла, стоило нам встретиться наяву.
Слушатели лишились дара речи.
Стоявший рядом Цзян Чаоюнь мысленно простонал: «С таким подходом неудивительно, что вы расстались!»
Хуайван внимательно вгляделся в его лицо. Черты Цзяньчжу были тонкими и благородными, а во взгляде читалась легкая, ленивая беспечность, которая невольно заставляла людей терять бдительность.
— Прошлой ночью в наши владения проник неизвестный, — внезапно заговорив, Хуайван прищурился. — Его силы велики, раз он сумел преодолеть Формацию горы Цан.
Атмосфера на площади мгновенно накалилась, среди учеников пронесся тревожный ропот.
Цзяньчжу, будто не замечая всеобщего напряжения, приветливо улыбнулся:
— Надо же, как удачно я пришел. Моя помощь вашей секте сейчас явно не повредит.
Хуэйюй в очередной раз изумился его непробиваемой наглости.
Хуайван мерил его взглядом еще несколько долгих секунд.
Внезапно воздух над площадью содрогнулся от колоссального давления!
Сердце Цзяньчжу пропустило удар. Спешно укутав тело духовной броней, он вскинул руки, встречая атаку.
Лазурный и серебряный силуэты слились в яростном танце. Цзяньчжу приходилось изо всех сил сдерживать свою истинную мощь, не выходя за рамки стадии Зарождения Души. Он чувствовал, что Хуайван бьет не в полную силу, иначе даже его реальная мощь стадии Воссоединения не позволила бы ему продержаться и пары мгновений против великого мастера.
Потоки воздуха разили острее кинжалов, воля меча обретала зримые очертания. Цзяньчжу принимал удары Хуайвана лицом к лицу, ведь каждое из этих движений он когда-то знал наизусть. Обороняясь, он шаг за шагом отступал назад. Резкое движение потревожило недолеченную рану на боку, и из его груди вырвался невольный хриплый стон:
— Кхм...
Взгляд Хуайвана скользнул вниз, голос прозвучал подобно льду:
— Что, рана от Формации горы Цан все еще дает о себе знать?
Цзяньчжу едва не рассмеялся от злости. Вместо того чтобы отступить, он резко шагнул вперед, сокращая дистанцию. Пряди их волос переплелись на ветру, их лица оказались на расстоянии одного пальца.
— Быть может, почтенный желает лично ее осмотреть? — с тихой усмешкой прошептал Цзяньчжу.
Лицо Хуайвана исказилось от гнева:
— Бесстыдник!
Грохот!
Крепчайшие каменные плиты под их ногами пошли глубокими трещинами, расползаясь паутиной. Сдерживая свои силы, Цзяньчжу не мог устоять против этой яростной волны. Но в самый опасный миг шелковая лента в его волосах ярко вспыхнула, соткав перед ним защитный барьер из сияющего камня.
Дзынь!
Преграда разлетелась вдребезги. Последние крохи защитной магии, заключенные в ленте, истаяли без следа.
Отброшенный на несколько шагов, Цзяньчжу замер. Его одежда слегка растрепалась, а длинная прядь упала на щеку, нарушая идеальную гармонию его облика, подобно рассыпанному драгоценному жемчугу.
Он невозмутимо заправил мешающие волосы за ухо и посмотрел на Хуайвана холодным, лишенным эмоций взглядом:
— Неужели Бессмертный почтенный твердо решил похоронить меня среди этих живописных пейзажей?
— Следи за своими словами, — отрезал Хуайван.
В груди Цзяньчжу разгоралось глухое раздражение, но он лишь слегка приподнял уголки губ:
— Я выразился исключительно буквально.
Против такой формулировки Хуайвану возразить было нечего. Решив не тратить время на препирательства, он перешел к сути:
— Мой последний удар... Его невозможно было отразить, не обладая силой стадии Раздвоения Души.
Цзяньчжу пристально посмотрел ему в глаза, затем завел руку за голову и резко дернул за завязку. Его длинные волосы рассыпались по плечам. Серебряная лента, украшенная кровавой яшмой, описала в воздухе изящную дугу:
— Меня спасло лишь это духовное сокровище.
Хуайвану показалось, что во взгляде юноши промелькнуло нечто глубокое и горькое, но он не понял этой эмоции, да и не стремился понять.
— Духовное сокровище высшего ранга?
Цзяньчжу лишь поджал губы, не пытаясь отрицать очевидное:
— У вас тяжелая рука, почтенный. Теперь это сокровище уничтожено и ничем не отличается от простого лоскута ткани.
Хуэйюй недовольно нахмурился:
— Откуда у простого бродячего заклинателя на стадии Зарождения Души столь редкая вещь?
— Бывший муж подарил, — тихо обронил Цзяньчжу.
Его слова прозвучали негромко, но для присутствующих они прогремели подобно грому среди ясного неба. Старейшины обменялись ошарашенными взглядами.
«Вот это да...»
Цзяньчжу молча собрал волосы и вновь перевязал их лентой. Когда-то давно Хуайван лично соткал ее для него. Теперь же защитное плетение развеялось, превратив памятную вещь в обычное украшение. Магия Хуайвана больше не защищала его.
Хуайван вдруг осекся. Будучи бесстрастным последователем Пути Безжалостности, он все же смутно ощущал, что эта лента значила для юноши нечто бесконечно важное.
— Почтенный, — глава ордена Вэйи выступил вперед. Похоже, за это время старейшины успели прийти к согласию. — Если ученик Цзяньчжу принесет клятву на крови, обещав никогда не предавать наш орден, мы вполне можем позволить ему завершить испытание.
Хуайван на мгновение задумался, а затем перевел взгляд на Цзяньчжу:
— Ты согласен на это?
— Я пришел сюда ради одного-единственного человека, — твердо ответил Цзяньчжу. — И пока орден оберегает его, я никогда не обращу свое оружие против вас.
Хуэйюй уже собирался по привычке разразиться бранью, но, вспомнив, что Бессмертный почтенный только что уничтожил дорогую для юноши вещь, лишь тихо проворчал:
— Ишь какой, еще и условия ставит...
Вэйи тепло улыбнулся, не выказав ни капли недовольства:
— В этом нет беды. Наш орден Линьюань славится своей праведностью и благородством, мы никогда не предаем тех, кто доверил нам свои жизни.
***
Когда соглашение было достигнуто, испытание возобновилось.
Хуайван не стал задерживаться. Он вскочил на спину огромного журавля и улетел обратно к пикам горы Цан. Взмах могучих крыльев поднял вихрь, и Цзяньчжу молча провожал взглядом удаляющуюся фигуру, пока ветер трепал полы его лазурного одеяния.
Остальные ученики двинулись к пику Цяньюань под предводительством старейшины и двух внутренних учеников.
Цзянь Инь старался держаться как можно дальше от Цзяньчжу, испуганно жмясь к старейшине — очевидно, опасался, что сильный мастер припомнит ему донос. Цзяньчжу и Цзян Чаоюнь шли в самом конце процессии, ловя на себе любопытные взгляды идущих впереди.
Цзян Чаоюнь все еще пребывал в легком оцепенении, чувствуя себя так, словно все происходящее — лишь сон:
— Подумать только, само наше появление переполошило Бессмертного почтенного... Мог ли ты вообразить подобное?
Цзяньчжу, спрятав руки в рукава, покачал головой:
— И в мыслях не было.
— Вот и я о том же, — вздохнул Цзян Чаоюнь. — Видимо, это и есть та самая предначертанная встреча, о которой ты говорил. Настоящая судьба.
Вдоль тропинки шелестела листва, и тени деревьев причудливо ложились на лицо Цзяньчжу.
— Если бы так... — тихо прошептал он.
— Что ты сказал?
Цзяньчжу не ответил. Его взгляд скользнул по головам учеников и замер на спине шагающего впереди Цзянь Иня.
Встречи в нашей жизни в девяти случаях из десяти действительно предначертаны судьбой.
Но оставшиеся случаи — это тонко сплетенный расчет.
Цзяньчжу намеренно поддался на глупые провокации Цзянь Иня, позволил слухам распространиться и показал свои раны именно тогда, когда нужно. Ему требовалось, чтобы этот завистливый глупец ударил по нему, привлекая внимание верхушки ордена.
Он хотел оказаться в самом центре бури, подняться наравне с облаками горы Цан. Ему нужно было, чтобы Хуайван наконец его заметил.
***
Пик Цяньюань располагался на западной стороне ордена. Стоило им пересечь границу горы, как плотная, почти осязаемая духовная энергия хлынула им навстречу. Склоны были покрыты буйной изумрудной зеленью, из глубин чащи доносились крики диких зверей и пение птиц.
Старейшина вкратце напомнил правила безопасности и остановился у входа. Ученики, разбившись на группы, начали восхождение. Изначально Цзяньчжу должен был идти вместе с Цзян Чаоюнем, но поскольку его истинные силы раскрылись, ради справедливости его заставили проходить испытание в одиночку.
Свист!
В небо взмыла сигнальная ракета, ознаменовав начало финального этапа.
Десятки фигур мгновенно сорвались с места, скрывшись в лесной чаще.
Цзяньчжу неторопливо двинулся следом. Он раскинул свое духовное чутье, мгновенно накрыв им большую часть горы. Движения каждого участника, расположение редких трав и затаившихся зверей — все это четко отразилось в его сознании.
Меньше чем за четверть часа он собрал почти все необходимые предметы. Сложив добычу в мешочек Цянькунь, Цзяньчжу уже собирался отправиться за последним растением, как вдруг замер.
Среди бескрайнего моря его духовного восприятия возникло странное бесцветное пятно — некое место, куда его разум не мог проникнуть.
Понимая, что времени у него более чем достаточно, Цзяньчжу мгновенно устремился к этой загадочной аномалии.
Под его ногами мягко шуршала трава, воздух был пропитан ароматом влажной земли и свежей хвои.
Один из участников испытания как раз склонился над редким цветком, когда прямо у него за спиной свистнул резкий порыв ветра.
Шмяк!
К его ногам упала разрубленная пополам ядовитая гадюка.
Совершив свое доброе дело на бегу, Цзяньчжу устремился дальше, пролетая сквозь густой подлесок к тенистому ущелью на теневой стороне пика Цяньюань.
Холодный ручей с тихим журчанием стекал по каменистому руслу, а пронизывающий ветер гулял среди колючих кустов. Цзяньчжу остановился у заросшего бурьяном оврага, следуя зову своей интуиции.
Он направил легкий импульс духовной энергии вперед. Воздух вокруг едва заметно задрожал, явив на мгновение тусклое мерцание скрытого прохода.
Обычно пик Цяньюань использовался лишь для тренировок молодых адептов, старейшины и глава ордена заглядывали сюда крайне редко. Силы обычных учеников были слишком малы, чтобы почуять эту аномалию, поэтому тайный проход оставался нетронутым на протяжении многих лет.
Цзяньчжу задумчиво потер подбородок, а затем без лишних раздумий обрушил на барьер мощный удар.
Бабах!
Пространственные потоки мгновенно пришли в хаос, нарушая баланс инь и ян. Ослепительная белая вспышка окутала его с ног до головы.
«Какого черта?!»
Не успел он опомниться, как непреодолимая сила увлекла его в зияющую пустоту.
***
Перенос занял всего мгновение.
Когда он вновь открыл глаза, до его ушей донесся оглушительный шум падающей воды. Цзяньчжу обнаружил, что стоит по пояс в глубоком горном озере, а ледяной холод уже начинает проникать под кожу.
Сверху на него низвергался ледяной водопад, мгновенно промочив одежду насквозь. Тонкая ткань неприятно облепила тело.
Цзяньчжу молча сокрушался о своей горькой участи: мало того что промок, так еще и во всеоружии.
Он огляделся. Озеро окружали исполинские деревья Утун. На дворе стояла весна, но здесь все вокруг было укутано пушистым белым ковром, словно земля облачилась в траурные одежды.
Вечные снега посреди весеннего тепла... Такое место в ордене было лишь одно — гора Цан.
Значит, тот забытый проход вел прямиком в личные владения Бессмертного почтенного?
Решив сперва выбраться на сушу, Цзяньчжу оттолкнулся от дна и взмыл в воздух. Но стоило ему задействовать внутренние силы, как активировался скрытый охранный контур. Почти в тот же миг из глубины заснеженной рощи Утун навстречу ему устремилась яростная воля меча!
Действуя на чистых рефлексах, Цзяньчжу развернулся в полете. Капли ледяной воды сорвались с его мокрого одеяния, разлетаясь веером, точно брызги с раскрытого бумажного зонтика.
Силуэт Хуайвана соткался прямо перед ним, следуя за острием клинка. Они столкнулись в воздухе посреди вихря из ледяных брызг, яростных порывов ветра и сверкающей стали.
Серебряные одежды Хуайвана были слегка распахнуты, и, опустив взгляд, Цзяньчжу невольно заметил безупречную линию его ключиц.
Натиск противника заставил Цзяньчжу отступить назад на десяток метров, пока его спина с глухим стуком не встретилась со стволом векового дерева Утун. С ветвей посыпалась снежная пыль.
Цзяньчжу поднял глаза и встретился с лицом Хуайвана, оказавшимся в опасной близости.
Их дыхание переплелось, но в этом не было и капли нежности — лишь смертельная угроза ледяной стали, прижатой к его беззащитному горлу.
Хуайван смерил незваного гостя тяжелым взглядом:
— Как ты сюда проник?
http://bllate.org/book/40746/5184009
Сказали спасибо 2 читателя