Глава 14. Тихий квартал (VI)
Урок продолжался.
Янь Юэмин сидел на корточках с другой стороны ручки и, тщательно вспоминая всё, что видел после попадания в разлом, вдруг спросил:
— В мире за разломом… ведь нет коренных жителей, правда? На самом деле в этих домах изначально не жили люди, а есть только одни правила за другими?
— И да, и нет, — ответил Ли Чжэн.
Янь Юэмин удивился.
Ли Чжэн задал встречный вопрос:
— Ты забыл, в чём заключается истинная природа мира?
— Мы на самом деле персонажи романа, бумажные человечки?
— Мир бумажных человечков — сотворён. Он постоянно меняется, его постоянно творят заново. Мировое сознание ненавидит, когда люди выходят из-под контроля, поэтому в этих разломах оно всеми способами пытается лишить человека самосознания, навсегда оставить его здесь, а затем — пересотворить заново.
— Пересотворить?
Услышав эти три слова, Янь Юэмин почему-то почувствовал, как по коже пробежал холодок.
Ли Чжэн же поднял руку и легонько коснулся выцветшего узора на стене. В его взгляде не было ни печали, ни радости.
— А любила вязать, Б была старухой. Они не подчинялись правилам, и тогда ту часть, что не подчинялась, удалили — так родилась В, старуха, которая любит вязать. У неё больше не будет своей уникальной души, не будет своих мыслей. Всё в ней, как ты и видел, превратится в набор скучных настроек. Может быть, спустя долгое время появится Г, он носил очки в чёрной оправе, умер здесь и не смог выбраться — и тогда в настройки старухи добавится, что она тоже носит очки в чёрной оправе… для чтения.
Янь Юэмин перепугался до смерти.
Он ни за что не хотел становиться очками какой-то старухи!
— А если в каком-то разломе окажется глухая дикая местность? Там же нет жилых домов!
— Тогда ты превратишься в…
Ли Чжэн посмотрел на сидящего на корточках Янь Юэмина, подумал и сказал:
— В высушенную на ветру собачонку, висящую на дереве.
Янь Юэмин был действительно потрясён. Ладно собачонка, но ещё и высушенная. Он понимал, что Ли Чжэн нарочно его пугает, но его это действительно пугало.
Слишком жестоко.
Это действительно слишком жестоко.
Неудивительно, что Тётя смогла превратиться из мужчины в женщину и при этом оставаться такой оптимисткой — она хотя бы осталась человеком!
Увидев, что у Янь Юэмина глаза расширились, Ли Чжэн вдруг слегка усмехнулся и сказал:
— Считай, что… этот Четырёх-не-к-чему пишет фанфик, который любой, кто прочитает, заклеймит двойкой. Нелепый, напыщенный, бессвязный, ни уму ни сердцу.
— А?..
После этих слов пугающая атмосфера мгновенно исчезла, и Янь Юэмину даже захотелось рассмеяться. Неужели это и есть чувство юмора зрелого мужчины?
Ли Чжэн убрал руку, сунул её в карман и продолжил неторопливо:
— Мировое сознание не любит никакие уникальные и свободные души. Если пробудешь здесь достаточно долго, даже без физических травм, у тебя начнутся проблемы с психикой, ты постепенно забудешь, кто ты такой, пока окончательно не исчезнешь здесь. Снаружи тебя тоже забудут. Воспоминания в мозгу сотрутся, и только в самом ядре базы данных Бюро прогнозов аномалий, особым способом, может сохраниться запись о существовании человека. Но это всего лишь холодная запись, которую, возможно, никогда больше не откроют.
Услышав это, Янь Юэмин снова вспомнил их разговор в похоронном бюро. Он тогда спросил Ли Чжэна, почему официальные источники всегда так туманно говорят о третьем главном свойстве правил.
Ли Чжэн ответил ему: потому что не могут запомнить.
Неужели так много людей сгинуло в разломах? Но снаружи их забыли, никто не помнит, и смерть как будто перестала существовать.
А если бы Тётю тогда не спасли, он бы тоже её забыл?
Янь Юэмин даже боялся думать об этом, и в этот момент Ли Чжэн сказал ему:
— Когда ты уйдёшь отсюда, ты постепенно забудешь и эти слова. Официальные лица пытались обнародовать всё, что происходит в разломах, но ничего не поделать — мировое сознание вмешивается, вы всё равно забываете. Если только…
— Если только что?
— нетерпеливо переспросил Янь Юэмин.
— Если только ты многократно не будешь ходить туда-обратно через разломы, чтобы эти вещи оставили неизгладимый след в твоей душе, который не захочешь забыть, даже если попытаешься. Но это, без сомнения, опасное дело. Никто не хочет такой жизни.
— Поэтому они хотят, чтобы мы ни о чём не думали, ничего не знали… верно? Они только снова и снова твердят нам: не нарушайте правила, не входите в разломы, живите своей жизнью.
Добрая ложь — тоже своего рода доброта. Люди на Спасательной станции всегда с улыбкой говорят тебе: «Желаем вам счастливой жизни, пусть всё идёт своим чередом».
Люди с величайшей осторожностью поддерживают эту «обычность», но в этот миг в душе Янь Юэмина всё равно поднялся холодок. Он прожил в Шанфанчэне двадцать три года. Люди то и дело громко ругали «Сянов», с удовольствием подшучивали над каламбурами вроде «Бюро прогнозов аномалий»
— казалось, они прочно удерживают верх. Но истинный ужас всего этого, похоже, только сейчас открылся ему.
Видя, что Янь Юэмин слегка потерян, Ли Чжэн не стал продолжать. Он развернулся и неторопливо пошёл обратно. Янь Юэмин инстинктивно последовал за ним, и они снова вернулись в кабинет.
Взгляд Ли Чжэна задержался на книжных полках, но он, казалось, просто от нечего делать разглядывал книги, не предпринимая ничего особенного.
Только когда Янь Юэмин привёл мысли в порядок и снова посмотрел на него, собираясь заговорить, он увидел, как Ли Чжэн подошёл ко второму стеллажу и сдвинул стоявшую на нём латунную статуэтку.
Раздался звук вращающихся шестерёнок, и книжный стеллаж раздвинулся в стороны, открыв проход позади. Это был круглый проход, похожий на горку, уходящий вниз.
Янь Юэмин изумился:
— Здорово! Старший, откуда ты знал, что здесь есть потайная дверь?
Ли Чжэн небрежно ответил:
— По книгам на полках.
Янь Юэмин снова посмотрел и заметил, что среди бесчисленных рядов книг попадалось много книг о механизмах и тайных ходах. Это наверняка было хобби хозяина дома, так что неудивительно, что в этом доме есть потайной ход.
Значит, бродяга из номера 11 получил подсказку от книжной полки, а затем ушёл через потайной ход, поэтому не оставил следов на лестнице? Всё, кажется, сходилось.
Янь Юэмин задумался, а затем сказал:
— Тогда, если Лао Сань не ошибся, и тот бумажный шарик действительно бросил мне он, это было доброе предупреждение. А хобо-знаки снаружи дома тоже оставил он? Он выглядит растрёпанным, будто бродит здесь уже давно. Должен, возможно, знать хобо-знаки?
— Не уверен.
Ответ Ли Чжэна удивил Янь Юэмина. В его слепом обожании старший Ли, казалось, знал всё.
Но старший Ли, наверное, заметил этот тайный ход ещё раньше? А он, Янь Юэмин, всю дорогу осторожно исследовал, с важным видом нёс какую-то бессвязную аналитику — и в итоге проиграл одному небрежному движению.
Уши Янь Юэмина загорелись. Ему стало очень неловко.
Ли Чжэн смотрел, как он с утра бесстыдно к нему приставал — и не смущался, а теперь вот смущается. Это было даже забавно. Вот только эти очки в чёрной оправе были отвратительно уродливы, а теперь, когда они ещё и замотаны бинтами, стали ещё уродливее.
Завтра магазин очков в Шанфанчэне обязательно закроется.
— Пошли.
Урок продолжался. Ли Чжэн повёл Янь Юэмина наружу. На ходу он говорил:
— Твои догадки не ошибочны. Неделю назад, когда я был здесь, этих знаков ещё не было. Запомни: независимо от того, видишь ты знаки или нет, в первую очередь доверяй правилам входа и выхода. Если случится что-то непредвиденное, тогда действуй по обстоятельствам.
Услышав это, в глазах Янь Юэмина мелькнул огонёк.
Он меня похвалил? Он правда меня хвалит? Выходит, я, Сяомин, тоже неплохо справляюсь, да?
Ли Чжэн взглянул на него и бесстрастно отвёл взгляд. Вскоре они дошли до поворота лестницы. Здесь тоже было окно, из которого как раз был виден освещённый дом номер 9 напротив.
— Скажи мне, — Ли Чжэн снова остановился.
— Что ты видишь?
Янь Юэмин всмотрелся внимательнее. Сквозь десяток с лишним метров и занавески он на самом деле ничего не видел. Однако он мог пересказать свои прежние наблюдения, особо выделив то, что заметил насчёт багажника.
Ли Чжэн не ожидал, что Янь Юэмин сможет подметить так много деталей. Для человека, впервые попавшего в разлом, да ещё в одиночку, в состоянии страха и паники, он уже справился гораздо лучше большинства.
— Я только что заходил в девятый номер, — сказал Ли Чжэн.
— Так вот откуда у тебя та пряжа!
— сообразил Янь Юэмин. Он-то думал, с чего бы старшему Ли носить в кармане пряжу и крючок.
Но тут Ли Чжэн спросил его:
— Кто такой Сяохун?
Янь Юэмин замялся.
А если я скажу, что Сяохун — это ты, ты согласишься?
Янь Юэмин подумал, что тот вряд ли согласится, и честно выложил всё: как оставил записку и что задумал. Ли Чжэн сказал:
— Тогда пойдём проверим.
— Проверим?
— не понял Янь Юэмин, но Ли Чжэн уже пошёл, и ему пришлось последовать за ним.
Они вышли из одиннадцатого номера и направились не к девятому, а в сторону тринадцатого, всю дорогу вдоль асфальтовой дороги на юг, к тому месту, где стоял красный автомобиль.
— Открой его, — сказал Ли Чжэн.
Как открыть? Голыми руками?
Янь Юэмин посмотрел на Ли Чжэна — тот не собирался помогать. Он обошёл машину несколько раз, не зная, с какой стороны подступиться. Почесал голову, нащупал бинты и вдруг вспомнил, что он ещё ранен. От прикосновения к ране больно дёрнуло, и он скривился.
Он невольно посмотрел на Ли Чжэна. Тот стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал.
Красивый, это факт.
Янь Юэмин поспешно отвёл взгляд, заставляя себя сосредоточиться на машине. В конце концов он нашёл обломок стальной трубы, чтобы использовать его как ломик, приложил все силы и наконец с трудом приоткрыл деформированный, приподнятый с одного угла багажник.
Вскрывал он его с закрытыми глазами. Когда раздался скрип и крышка наконец поддалась, он осторожно приоткрыл один глаз и увидел несколько самых обычных красных полиэтиленовых пакетов. Пакеты кое-где порвались, внутри оказались уже разделанные куры и утки, из которых сочилась кровь.
А, это куры и утки.
Янь Юэмин с облегчением выдохнул. Главное, чтобы не человеческие трупы.
— А теперь ответь мне: каков твой вывод?
— раздался сзади голос Ли Чжэна.
— Я ошибся на их счёт? Семья из трёх человек, может быть, возвращалась из гостей из другого города и везла с собой домашнюю птицу на ужин?
— Это было самое логичное предположение.
Ли Чжэн подошёл и протянул Янь Юэмину руку. Тот на мгновение опешил, потом сообразил, что тот просит ломик, и поспешно передал его.
Ли Чжэн принялся ломиком ворошить содержимое багажника, переворачивая кур и уток то так, то этак. Он сам тоже наклонился, заглядывая в деформированный отсек, но держался на некотором расстоянии, чтобы ни пыль, ни кровь ни в коем случае не попали на него.
Закончив, он бросил ломик, стряхнул с рук несуществующую пыль и сказал:
— В этом багажнике раньше лежало кое-что ещё.
Янь Юэмин удивился и заинтересовался:
— Что?
— Человек.
Сердце Янь Юэмина ёкнуло.
— Куры и утки — только отвлекающий манёвр. Скорее всего, после того, как избавились от тела, побоялись, что оставшаяся в багажнике кровь вызовет подозрения, поэтому купили и положили туда другое мясо. На внутренних стенках багажника есть следы от ногтей и кровавые отпечатки пальцев. У животных нет человеческих пальцев.
Услышав это, Янь Юэмин внимательно присмотрелся к тем местам, которые только что ворошил Ли Чжэн, и действительно заметил следы. Выходит, его прежняя интуиция его не обманула — с той семьёй из трёх человек и правда что-то не так!
— И что нам теперь делать?
— спросил Янь Юэмин.
— У мирового сознания только одна причина убивать, но у людей — тысячи. Как думаешь, что страшнее: оно или человек?
— задал встречный вопрос Ли Чжэн.
У Янь Юэмина не было ответа. Он всего лишь обычный Сяомин, как ему размышлять о таких глубоких материях? Он честно покачал головой:
— Не знаю.
Как раз в этот момент появился Лао Сань. Двенадцатый номер, где он находился, был неподалёку. С явно недовольным видом он подбежал, бормоча себе под нос: «Чёрт возьми, и правда на уроке…»
Ли Чжэн метнул на него взгляд, и тот сразу присмирел, пожал плечами и сказал:
— Та семейка из девятого номера пришла. У девочки жар, просят помочь. Я посмотрел — и правда сильный жар, она уже почти без сознания.
Он смотрел на Ли Чжэна, а Ли Чжэн перевёл взгляд на Янь Юэмина:
— Как думаешь, помогать?
— Помогать, — не колеблясь, ответил Янь Юэмин.
Он не святой, у него не особенно высокие моральные принципы. Если бы беда случилась с той парой, он, возможно, ещё поколебался бы. Но у девочки жар, а она такая маленькая и невинная. Если он не поможет, потом не сможет спать по ночам.
— Как помогать?
— спокойно спросил Ли Чжэн.
— Выхода наружу пока нет, вовремя обратиться к врачу не получится. Что будешь делать?
Янь Юэмин нахмурился, задумавшись, и тут его осенило:
— Второй номер! У второго номера метка «есть бесплатный врач». Там могут быть жаропонижающие!
Ли Чжэн слегка приподнял бровь:
— Тогда ты сходишь за лекарством во второй номер?
— Я?
— переспросил Янь Юэмин.
— Разве не ты хочешь помочь?
— уточнил Ли Чжэн.
Глаза Янь Юэмина расширились — даже очки в чёрной оправе не могли скрыть их размера. Он повернулся к Лао Саню:
— У той пары, у женщины ранена нога, а у мужчины только одна рука, верно? Это из четвёртого номера стреляли.
— Ага, — подтвердил Лао Сань.
— Папа спасает дочку — разве не папа должен идти?
— спросил Янь Юэмин.
— Вы спросите его, хочет ли он пойти? У него же ноги не ранены. Если он сам не хочет идти, зачем тогда звать нас на помощь? Разве отцовская любовь не великая? Я не гожусь, я никогда не был папой, я один правда не справлюсь. В четвёртом номере ещё и стреляют, Сяомина пристрелят с первого выстрела…
Он бормотал и причитал без умолку, и в итоге даже Лао Сань рассмеялся. Забыв про убийственный взгляд Ли Чжэна, он хлопнул его по плечу и сказал:
— Ха-ха, босс Ли, где ты откопал такого младшего соученика? Забавный.
Ли Чжэн холодно стряхнул его руку:
— Тебе весело?
Лао Сань сразу посерьёзнел, сделал жест, будто застёгивает рот на молнию, и развёл руками.
— Забери то, что в багажнике, — сказал Ли Чжэн, а затем снова посмотрел на Янь Юэмина. Встретив его выжидающий взгляд, он добавил: — Возвращайся и повтори тому мужчине всё, что только что сказал.
Янь Юэмин слегка забеспокоился:
— А он меня не побьёт?
Ли Чжэн с интересом ответил:
— Не бойся, я за тебя.
http://bllate.org/book/40732/5182311
Сказали спасибо 0 читателей