Готовый перевод Blue Moonlight / Голубая луна: Глава 11. ← Как горный снег.

Глава 11. ← Как горный снег.

Юй Синьцяо считал, что его план по завоеванию сердца зашёл в тупик.

Хэ Танъюэ, услышав это, рассмеялась: — Разве он не был в тупике с самого начала?

Лян И вступился за друга: — Я думаю, эффект всё же есть. По крайней мере, записку Сяо Цяо Сюй-гэ не выбросил в мусорку.

Хэ Танъюэ промолчала.

Юй Синьцяо рассказал им сцену, произошедшую в обед: — Дедушка-вахтёр ведь приютил бездомного кота, да? Вот я после еды и пошёл его тискать, и как раз наткнулся на Хуаньхуаня, который тоже вышел после обеда прогуляться. Ах да, он в обед еду с собой приносит. Я попросил у него кусочек, он не дал, и ладно бы, так ещё и зыркнул на меня злобно... Ладно, вернёмся к воротам школы. Я позвал его тоже кота погладить, и что вы думаете? Он убежал. Быстрее, чем Болт!

Трое, обступив одну парту, погрузились в раздумья.

— Может, он не любит кошек?

— выдвинула гипотезу Хэ Танъюэ.

— Но котики же такие милые, как можно не любить котиков.

Юй Синьцяо вспомнил, что Сюй Яньхуань боится собак. Обычно страх перед собаками возникает из-за того, что когда-то укусили и осталась травма. А что тогда со страхом перед кошками? Его что, и собака кусала, и кошка царапала? Разве бывают такие люди, которых не любят животные? Слишком уж невезучий.

— А кто такой Болт?

— тоже задался вопросом Лян И.

— Он бегает быстрее, чем я, когда слышу звонок с урока?

Три сапога — пара, только зря потратили перемену.

По первоначальному плану на завоевание отводилось полмесяца, а тут уже два месяца прошло. Затяни ещё на два — и скоро летние каникулы. Юй Синьцяо занервничал. Где обещанные весёлые отношения? Где обещание зажить по-человечески и задрать нос перед госпожой Яо?

Он решил прибегнуть к помощи со стороны.

Вечером, заказав еду на дом, Юй Синьцяо написал своей однокласснице и подруге из столицы, Сяо Кайянь: «Сестрёнка, спасай, дело срочное!»

Сяо Кайянь сразу же перезвонила: — Ах ты паршивец, вспомнил обо мне?

Юй Синьцяо виновато засмеялся: — Ну так занят же.

— Занят настолько, что забыл всех старых друзей?

— Меня в Сюньчэн сослали, а не повысили. Не хочу, чтобы много кто знал.

Сяо Кайянь фыркнула: — Ладно, говори, что тебе нужно.

Юй Синьцяо сначала спросил: — Ты недавно парня не меняла?

Он слышал, что Сяо Кайянь недавно охмурила красавчика из соседнего класса, потратив на это меньше недели. Юй Синьцяо решил, что тут-то ему всё ясно, и попросил её поделиться опытом.

Кстати, в истории с каминг-аутом Юй Синьцяо Сяо Кайянь сыграла немалую поддерживающую роль, поэтому ей было очень любопытно узнать о первом мужчине, на которого запал Юй Синьцяо: — И что он за человек? Красивый?

Юй Синьцяо, вспоминая лицо Сюй Яньхуаня: — В любом случае, красивее, чем все те звёзды по телевизору.

— Прям настолько? Ты случаем не смотришь на него через розовые очки?

Юй Синьцяо застенчиво: — Он мне пока не парень.

Он выложил Сяо Кайянь все свои усилия за это время, и по мере рассказа его охватывало чувство разочарования, он говорил всё более уныло.

Сяо Кайянь оценила: — Ты просто слишком избалован жизнью. Всё, чего хочешь, достаётся слишком легко, поэтому при первой же неудаче падаешь духом.

Юй Синьцяо возмутился: — Что значит «первой неудаче»? Я уже два месяца добиваюсь.

— Уже два месяца?

— Сяо Кайянь тихонько хихикнула.

— Похоже, он тебе правда сильно нравится?

Услышав слово «нравится», Юй Синьцяо без причины почувствовал, как загорелись уши: — Н-нельзя же бросать на полпути.

Сяо Кайянь помогла ему разобраться: — У тебя, дорогой мой, главное преимущество — симпатичная мордашка. Но раз он симпатичнее тебя, то для него это вряд ли плюс.

— Кто сказал, что он симпатичнее меня? Мы просто красивые по-разному, понятно?

— Но ты уже все приёмы перепробовал, а он никак не реагирует.

— …

— А этот приём ты пробовал? Тот, от которого ни один мужик не устоит?

Юй Синьцяо сейчас как раз был в нетерпении: — Какой приём? Говори скорее!

— Отступить, чтобы продвинуться. Играть в кошки-мышки. Поставь себя на его место: человек, который к тебе лип, вдруг перестал липнуть. Как думаешь, занервничает он или нет?

Хотя сама эксперт по отношениям Сяо Кайянь призналась, что этот приём не использовала, и её слова были: «Слишком рискованно. Можно так отступить, что и вовсе исчезнешь из жизни человека».

Но Юй Синьцяо всё равно решил попробовать. В конце концов, все средства исчерпаны, других способов просто нет.

Он представлял это легко. Отступить, чтобы продвинуться — значит прикинуться холодным и неприступным: он меня игнорирует, и я его игнорирую. Играть в кошки-мышки — значит появляться в нужный момент, напоминать о себе и задевать струны его юношеского сердца.

Подумав, что Сяо Кайянь такая крутая, а у хорошего мастера и ученик хороший, Юй Синьцяо со спокойной душой начал «отступать»: любовные записки больше не писал, у спортзала не караулил, даже забегать к задним партам стал реже.

На уроках он тоже сдерживался и не оборачивался, втайне гадая: интересно, а сейчас Хуаньхуань пялится на мой затылок и думает «мужчина, ты успешно привлёк моё внимание»?

Юй Синьцяо действительно привлёк внимание Сюй Яньхуаня, потому что записался на баскетбольный матч.

Похоже, его припёрли к стенке. В тот день Сюй Яньхуань увидел на площадке, как Юй Синьцяо тренируется с несколькими высокими парнями из класса, и те всем скопом пилили его за слабую выносливость и плохую технику. Юй Синьцяо с кислой миной: — Меня Юэюэ затащила для счёта, не требуйте от меня многого... Ладно, я вас потом газировкой угощу, идёт?

Закончив, он повернул голову, и их взгляды встретились. Сюй Яньхуань не успел отвести глаза, а Юй Синьцяо уже сам отвернулся, неестественно уставившись в другую сторону, всем видом показывая, что не заметил его.

Сюй Яньхуань промолчал.

И это что ещё за новости?

В тот день урок физкультуры был совмещён с соседним четвёртым классом. Учитель физкультуры занимался с учениками, которым предстояло участвовать в соревнованиях, а остальные были свободны.

Взяв баскетбольный мяч из инвентарной, Юй Синьцяо обвёл взглядом площадку, не нашёл фигуры Хуаньхуаня, зато заметил, что его одноклассники сцепились с соседним классом.

Из-за баскетбольной площадки.

Соседний класс, пользуясь тем, что они крупнее, вёл себя нагло. Один из них, с ёжиком, сказал: — Ваш класс всё равно не займёт призовых мест, тренируетесь впустую.

Капитаном у них был свой человек — парень по прозвищу Колбаска, Ван Кунь, чья семья держала хозяйственный магазин.

— Помнится, в прошлом году вы тоже не прошли отборочные?

— фыркнул Ван Кунь.

— Не смейся над чужой бедой.

Ёжик ткнул пальцем в Шэнь Дае, которого тоже притащили для счёта: — У вас в классе что, мужики все перемёрли? Этого что ли выставили играть в баскетбол?

В этот момент к площадке подошёл Юй Синьцяо, и снова раздались насмешки соседнего класса: — Ещё один пришёл. И с таким составом вы ещё не хотите уступать площадку? Хотите, чтобы все посмотрели, как ваша группа инвалидов играет в дочки-матери?

Ван Кунь стиснул зубы: — Предупреждаю, не переходи на личности.

Атмосфера накалялась. Шэнь Дае, будучи трусоватым, толкнул стоящего рядом Юй Синьцяо: — Пойдём отсюда.

Юй Синьцяо тоже считал, что драться из-за площадки не стоит. В крайнем случае, в выходные он арендует площадку, чтобы все могли потренироваться.

Он сделал два шага вперёд: — Кунь, сваливаем, уступим им—

Слово «площадку» не успело сорваться с языка, как ёжик, окинув толпу взглядом, презрительно бросил: — А ваш Сюй Яньхуань где?

Ван Кунь задрал подбородок: — А тебе какое дело?

— Из ваших только он и может с нами сыграть. Жаль только, он опять, как клоп, затаился?

Ван Кунь был за своих горой и не выносил, когда оскорбляют его одноклассников. Он тут же ткнул пальцем в ёжика: — Второе предупреждение. Спорите за площадку — спорьте, но не переходите на личности!

— А что такого? Ну и что, что я его обозвал? Клоп, клоп! Ты его за своего считаешь, а он вас за идиотов держит.

— Ёжик усмехнулся.

— Вообще-то нам с вами и надо было бы дружить. А этот клоп разве достоин?

Ёжика звали Се Фэй, его семья держала ресторан. По неписаным правилам негласного деления на слои во Второй школе Сюньчэна, ему действительно полагалось водиться с Ван Кунем и компанией.

Наблюдавшая за этим Хэ Танъюэ вставила: — Он красивый и учится хорошо, помогает поднимать средний балл класса. Чем же он недостоин?

Из-за врождённого мужского инстинкта соперничества парни в этом возрасте больше всего ненавидят тех, кто пользуется популярностью у девочек. Се Фэй не был исключением.

Он фыркнул: — Вы что, не знаете, где он вечно ошивается? Я на прошлой неделе видел, как он на оптовом рынке таскал грузы, десять юаней в час.

— Говорят, его папаша — заядлый игрок, задолжал ростовщикам сотни тысяч. А он всё корчит из себя недотрогу, строит из себя важную шишку. Чего выпендривается? Просто нищеброд— чёрт!

Раздался глухой удар. Баскетбольный мяч, описав дугу от края площадки, тяжело и точно прилетел прямо в голову Се Фэя.

Не успел Се Фэй возмутиться, как Юй Синьцяо с невинным видом произнёс: — Извините, одноклассник. Увидел, что у вас голова пустая, прямо как баскетбольное кольцо, и не удержался, решил попробовать забросить.

На последнем уроке — самоподготовке — Юй Синьцяо вернулся в класс только к середине занятия.

Держась за руку, с поникшим видом.

Классного руководителя не было, и половина класса перешёптывалась.

Были и те, кто говорил в полный голос. Сидевший на задней парте Ван Кунь, уплетая принесённую Лян И колбаску, с маслом на губах, красочно рассказывал соседу по парте, не бывшему на физкультуре, о случившемся: — Я и не думал, что Сяо Юй такой отчаянный. С виду ручки-ножки тонкие, а силища — он Се Фэя так оглушил, что тот обалдел.

— А Юй Синьцяо, я смотрю, тоже не в форме? Его задели?

— Ага. Се Фэй не из тех, кто спустит обиду. Очухался и запустил мячом в ответ. Хорошо, Сяо Юй увернулся, только руку задело.

— Значит, Се Фэю хуже пришлось.

— Согласен, ха-ха!

После уроков Сюй Яньхуань последним вышел из класса. Чтобы потянуть время и не столкнуться с кредиторами, он побродил по этажам.

Спускаясь со второго этажа и проходя мимо мужского туалета на этом этаже, он услышал, как у раковины у входа кто-то разговаривает. Голоса были знакомыми.

— Что тебе классный сказал?

— Чтобы я вёл себя потише. Если мы и правда подерёмся, то независимо от исхода — влепят выговор.

— Хорошо, что не подрались... Я слышал от Шэнь Дае, что тот тип говорил про Сюй-гэ гадости?

— Ага. Язык у него грязный, слушать тошно.

— А разве он сказал что-то уж совсем обидное? Ну, что тот подрабатывает, что у семьи долги, и всё такое?

— Он его клопом обозвал! Это разве не обидно?

— Эй, ты чего так злишься-то.

Юй Синьцяо, чем больше думал, тем больше злился. Он пошевелил рукой, и от боли снова захотелось плакать. Скалясь, он сказал: — Ну и что с того, что он подрабатывает? Он не ворует и не грабит, труд — это почётно! И долги не его, а его отца! Даже ростовщики знают, что спрос с должника, а не с его родни. А этот, семнадцатилетний старшеклассник, такой мелочный, так завидует чужому успеху?

Лян И промолчал.

— А то ты не семнадцатилетний старшеклассник.

С помощью Лян И Юй Синьцяо умылся и вымыл руки, и наконец стало легче.

Он наказал Лян И никому не рассказывать и, насвистывая, поплёлся к выходу. Обсуждая с Лян И, какое мороженое сегодня съесть, он врезался в человеческую стену.

Лян И среагировал быстро, бойко крикнул «Здравствуйте, Сюй-гэ!» и, развернувшись, убежал, на бегу крича: — Я подожду тебя в магазинчике, Цяо!

Юй Синьцяо подумал, что не стоило так явно избегать — может, человек просто мимо проходил.

Когда они простояли друг напротив друга минуту, Юй Синьцяо осторожно уточнил: — Ты меня ждёшь?

Сюй Яньхуань кивнул.

Юй Синьцяо осмелел и предположил: — Ты случайно не подслушивал, как я с Сяо И разговаривал?

Сюй Яньхуань сжал губы, будто не зная, что сказать: — Не подслушивал.

— А, — кивнул Юй Синьцяо, выдумывая тему для разговора.

— Значит, подслушивал открыто.

Это был первый нормальный диалог между ними, где один говорил, а другой отвечал.

Настолько нормальный, что Юй Синьцяо решил, будто сегодня солнце взошло с запада. Если бы условия позволяли, он бы даже нашёл видеокамеру, записал этот разговор, скопировал на компьютер и сохранил под названием — «Волшебный момент, когда Хуаньхуань научился пользоваться ртом».

Именно с этого момента Юй Синьцяо понял, что Сюй Яньхуань не социофоб и уж точно не страдает нарушением коммуникации. Он просто не говорит, потому что лень или не видит в этом смысла — это способ экономии энергии.

Сюй Яньхуань спросил: — Зачем ты ударил Се Фэя?

Юй Синьцяо уставился в небо: — Не понравился он мне.

— Потому что он плохо обо мне говорил?

— Отчасти... Но в основном потому, что он отнял у нас баскетбольную площадку.

Взгляд Юй Синьцяо всё время был устремлён куда-то в сторону — явно врать он не умел.

Но раз он так ответил, вряд ли передумает. Сюй Яньхуань не стал допытываться, а холодно произнёс: — Впредь не лезь не в своё дело.

Юй Синьцяо расстроился и тихо пробурчал: — Разве это не моё дело?

Закончив разговор, они друг за другом вышли на улицу.

На пути от учебного корпуса до школьных ворот Юй Синьцяо казалось, что его, как преступника, конвоируют в участок.

У Сюй Яньхуаня что-то переклинило. Обычно он шагал впереди широким быстрым шагом, а сегодня, словно переродился, шёл сзади не спеша. Юй Синьцяо от этого было не по себе: казалось, что в спину ему впивается взгляд, острый, как сосулька, и вот-вот проткнёт насквозь.

Сюй Яньхуань действительно смотрел на Юй Синьцяо. Точнее, на рану на его руке.

Даже после того, как её промыли, и кожа не была содрана, пёстрый синяк на руке всё равно бросался в глаза.

Не исключено, что дело было в том, что кожа у Юй Синьцяо слишком белая. Сюй Яньхуань никогда в жизни не видел такого белого человека. Он вспомнил тот вечер, когда Юй Синьцяо, опустив голову, врезался ему в грудь, и открылся кусочек затылка — белый, как горный снег.

И рука такая тонкая, будто сломается от одного сжатия.

Сюй Яньхуань не понимал, как такой человек посмел запустить мячом в Се Фэя, который был ростом метр восемьдесят пять и весил не меньше девяноста килограммов.

Выйдя за школьные ворота, Юй Синьцяо осенило: а он ведь за мной увязался, не иначе как думает, как меня отблагодарить!

Юй Синьцяо не любил быть должным и понимал, каково это — быть в долгу. Он решил: доведу дело до конца, подскажу ему вариант.

Приняв решение, Юй Синьцяо развернулся. Сюй Яньхуань тоже остановился.

Они посмотрели друг на друга. Юй Синьцяо, пока уши ещё не загорелись, поспешно предложил: — А может, ты угостишь меня мороженым?

В этом предложении Юй Синьцяо был большой расчёт. Хотя ему очень хотелось сказать «а может, ты будешь со мной встречаться», он не забыл, что находится в ответственный момент «отступления, чтобы продвинуться», и сейчас нельзя быть слишком напористым — иначе всё сорвётся.

К тому же у Сюй Яньхуаня семья небогатая, заставлять его платить за еду — расточительство. А мороженое — в самый раз: и возможность поблагодарить даст, и совместное поедание мороженого сблизит их. Одним выстрелом двух зайцев.

Пошли в магазинчик за школой. Если бы пошли в магазинчик семьи Лян И, деньги бы, скорее всего, не потратились.

Магазинчик был маленький, всего одна морозильная витрина, зато с пёстрыми упаковками и богатым ассортиментом. Юй Синьцяо выбирал долго и остановился на «Корнетто».

Глянул на цену: с розочкой сверху — восемь юаней, обычное, без розочки — пять.

Если бы Юй Синьцяо покупал себе, он бы точно взял подороже.

Но 8 минус 5 — три юаня. На три юаня можно купить банку газировки в ларьке с шашлыком.

И платит-то Сюй Яньхуань.

Он за час работы грузчиком зарабатывает всего десять юаней.

Юй Синьцяо облизнул губы и подумал: ну что такое цветок из мороженого? Одна видимость, а на вкус всё равно одинаково.

Он взял обычное «Корнетто» и положил на кассу: — Мне вот это.

Сюй Яньхуань взял с полки ещё кое-какие товары и оплатил всё вместе.

Выходя, он нёс пластиковый пакет. Достав из него ручку, он протянул остальное Юй Синьцяо.

Юй Синьцяо не успел даже открыть пакет, как Сюй Яньхуань сунул ручку в карман вместе с рукой и ушёл, не оборачиваясь.

Даже «до свидания» не сказал.

Представленная сцена совместного поедания мороженого не сбылась. Юй Синьцяо поднял здоровую руку и вяло помахал: — Пока! До завтра!

Проводив взглядом высокую фигуру, скрывшуюся за поворотом, Юй Синьцяо развернулся и, медленно шагая, открыл пакет.

И замер.

Внутри, помимо «Корнетто», лежала коробка пластыря. Перевернул — в графе «действие» написано: «улучшает кровообращение и рассеивает застой».

И «Корнетто» было не то простое, которое выбрал Юй Синьцяо, а более дорогая, роскошная версия — на хрустящем рожке красовалась искусно выполненная роза.

Где деньги мужчины, там и его любовь. Юй Синьцяо, ты понял?

А ещё «Корнетто» с розой, возможно, вышло только в последние пару лет, так что здесь я его немного заимствовал для сюжета.

http://bllate.org/book/40728/5182264