Готовый перевод The CP Shipped Across the Whole Network Has Come True! / CP, который шипперил весь интернет, стал реальным!: Глава 5

Глава 5

Лицо Цзян Цзюньда пошло белыми и красными пятнами, он стоял посреди аллеи, не в силах вымолвить ни слова.

Недавний спесивый выпад парня выбил всех из колеи. Окружающие, хоть и посчитали его поведение уродливым и неэтичным, всё же оглядывались на влияние «Тэнъюэ Медиа» и не спешили прилюдно выражать симпатию Шэнь Юйчуаню. Атмосфера для дружеских бесед с выпускниками была окончательно испорчена.

Бывшие однокашники смотрят на Цзян Цзюньда с искренней яростью и презрением.

Лишь седовласый режиссёр Чэн подошёл ближе. Как и остальные студенты минуту назад, он покровительственно похлопал Юйчуаня по плечу и подбадривающе улыбнулся:

— У тебя всё впереди, парень.

Юйчуань почтительно поблагодарил его, а затем бросил взгляд на учительницу Гуй, которая издали кивнула ему с мягкой улыбкой.

Он мгновенно всё понял: пробы в фильм «Цзянху» у него в кармане.

Учительница Гуй вместе с группой мэтров отправилась осматривать студенческие сценические площадки. Шэнь Юйчуань заметил, как Киноимператор Янь отделился от толпы и направился к автостоянке.

Перед уходом Киноимператор Янь, кажется, бросил на него короткий взгляд, но Юйчуань тут же поспешно отвернулся, делая вид, будто увлечён разговором с У Шанем.

Лишь когда боковым зрением он убедился, что фигура киноимператора скрылась, грудь его покинул судорожный выдох.

Что за чертовщина!

Шэнь Юйчуань в своё время детально изучил привычки босса: Киноимператор Янь всегда носил исключительно строгие костюмы — это была его «неизменная экипировка». Со дня своего дебюта вне съёмочной площадки тот появлялся перед камерами только в тройках или двубортных пиджаках, максимум накидывая сверху пальто. В связи с этим Юйчуань выработал себе железное стратегическое правило: «Держаться от NPC в костюме подальше и сохранять предельную бдительность».

И надо же было этому случиться именно сегодня!

Сегодня на церемонии вручения дипломов все были при параде. Зная, что киноимператор обычно игнорирует подобные приглашения, Юйчуань потерял бдительность — и в итоге потерпел крах по всем фронтам!

Вспоминая это ношение на руках, как удерживал его раздвинутые ноги на сиденье, как обнимал за талию в машине... Юйчуань мрачнел с каждой секундой. Неужели он окончательно испортил отношения с влиятельным человеком?

Хотя... по виду Янь Лянчжоу и не скажешь, что тот затаил смертельную обиду.

Пока Шэнь Юйчуань размышлял над этим, Цзян Цзюньда впился в него налитыми кровью глазами.

Тот процедил сквозь зубы:

— Ты сделал это нарочно. Ты меня подставил!

Цзян Цзюньда готов был лопнуть от ярости. Его недавнее бахвальство было слегка преувеличенным, но не беспочвенным: с помощью связей «Тэнъюэ» он уже получил обещание от помощника режиссёра «Цзянху», что на кастинге ему отдадут приоритет. В закулисных играх шоу-бизнеса есть негласный этикет — не вытаскивать грязь на свет. Когда тебя ловит за руку лично режиссёр Чэн, это не просто бьёт по репутации, но и сводит на нет все усилия продюсеров.

— Помяни моё слово! — прошипел Цзян Цзюньда, задыхаясь от злобы. — Плевать, пройду я кастинг или нет, но ты под эгидой «Тэнъюэ» проб не получишь никогда!

Студенты вокруг не выдержали.

— Да как ты смеешь так разговаривать?!

— При чём тут старший товарищ Шэнь?!

— Сам заварил кашу!..

Юйчуань вскинул руку, останавливая однокашников, и с мягкой улыбкой кивнул сопернику:

— С праздником выпуска, Цзян Цзюньда. И прощай.

— Ах ты!.. — с диким рёвом Цзян Цзюньда кинулся с кулаками, но У Шань одним мощным толчком отбросил его назад. Тот рухнул на своих приспешников.

Разразилась свалка: У Шань удерживал разъярённого парня, а приятели Цзян Цзюньда повисли у него на руках и талии, пытаясь разнять драку.

Шэнь Юйчуань же с безмятежным видом попрощался с обеспокоенными друзьями и потихоньку удалился с поля боя. Если остаться ещё на пару минут, у Цзян Цзюньда от ярости точно случится инсульт.

К тому же Юйчуань и впрямь не был совсем уж безгрешен. Он догадывался, что учительница Гуй непременно приведёт режиссёра Чэна именно в тот момент, когда Цзян Цзюньда начнёт устраивать сцену. Юйчуань лишь сыграл роль удобного инструмента на этой шахматной доске, подыграв наставнице и попутно спустив пар.

Расправившись с обидчиком, он почувствовал, как тяжёлый осадок от нелепого инцидента с киноимператором немного рассеялся. Юйчуань шагал к выходу из академии с лёгким сердцем.

— Это было чертовски эффектно! — сияющий У Шань семенил рядом, пытаясь подражать сдержанным движениям Юйчуаня, прищуриваясь и едва заметно улыбаясь. — «И прощай». Видел бы ты его рожу! Ха-ха-ха!

Смех У Шаня резко угас, уступив место недоумению:

— Слушай, но эта аристократичная манера... не в твоём духе. С чего вдруг тебя озарило?

Обычно его друг просто открыто и размашисто хохотал — эффект получался не менее убийственным.

Шэнь Юйчуань вздохнул с видом человека, познавшего всю тяжесть бытия:

— Эффектно, говоришь? Это стиль Янь Лянчжоу. При обеих наших встречах он разговаривал со мной именно с такой улыбкой... Ну что, Ватсон, каковы твои соображения?

У Шань поперхнулся и в мгновение ока перенял его скорбный вид:

— Ватсон настоятельно советует тебе наладить контакты с профессором Янь-лиарти.

— Забудь, — вздохнул Юйчуань, решив переложить эту проблему на плечи будущего себя. — Будь что будет.

В этот момент его телефон звякнул. Экран высветил новое сообщение, и улыбка на лице Юйчуаня угасла.

Писал его менеджер, Чжу Ян.

***

Тем временем на заднем сиденье представительского авто Янь Лянчжоу пытался абстрагироваться от болтовни собственного кузена.

Янь Лэи, будучи инвестором, ежегодно посещал выпускные и обычно оставался до самого конца, чтобы полюбоваться на юные таланты. Однако сегодня, беспокоясь за здоровье кузена, он увязался следом и буквально втиснулся в его машину.

— Сяо Чжоу, я слышал, перед началом церемонии тебе стало плохо? Как ты? — Лэи подался вперёд, пытливо всматриваясь в лицо кузена.

— Всё в порядке. Просто бессонница, да ещё на солнце перегрелся, голова закружилась, — отстранённо проговорил Янь Лянчжоу, мягко отпихнув лицо кузена подушкой.

На самом деле грохот рухнувших декораций на мгновение выдернул его из реальности, швырнув в самые тёмные воспоминания прошлой жизни.

Но именно благодаря этой секундной слабости он испытал нечто совершенно невиданное за две жизни — прокатился с ветерком на электроскутере.

«Кто бы мог подумать, что доктор Шэнь в юности был настолько простым и даже слегка наивным парнем».

Губ киноимператора коснулась едва заметная улыбка. Стоило вспомнить лучистые глаза юноши, как липкий страх, сжавший сердце при звуке грохота, окончательно отступил.

— Опять бессонница? Я же говорю: прекращай затворяться дома и пережёвывать обиды, так и до психоза недалеко! Тебе надо чаще бывать на людях, общаться с кем-то интересным. Больше движения днём — и сон ночью придёт сам собой...

Янь Лэи вещал с самым глубокомысленным видом, но, заметив теплоту, ещё не остывшую во взгляде кузена, осёкся и насторожился:

— Погоди-ка... Я тут с тобой мудростью делюсь, а ты о чём мечтаешь? Только не говори, что снова думаешь про тот «Джекфрут»! Чжоу, этот парень далеко не прост! Он...

Один ледяной взгляд Янь Лянчжоу заставил его поперхнуться.

— У него есть имя.

— Да какая разница?! Суть в том, что он тёмная лошадка!

Янь Лэи в отчаянии всплеснул руками, но под давящим взором кузена быстро сменил тон:

— Ладно-ладно, Шэнь Юйчуань, так устроит? Послушай мой анализ! Сегодняшний инцидент с Цзян Цзюньда — далеко не случайность. Поделом ему, конечно, но и Шэнь Юйчуань вовсе не так безгрешен и невинно прост, как тебе кажется. Сценарий писался не без его участия! Гуй Шуфан, которая нас туда привела, — та самая преподавательница, чей кинопроект с Шэнь Юйчуанем в главной роли в своё время заблокировали «Тэнъюэ Медиа». Они сговорены!

Янь Лэи продолжал тараторить, но Лянчжоу его уже не слышал. Мысли его унеслись далеко-далеко.

Он смотрел на Шэнь Юйчуаня вовсе не через розовые очки. Его убеждение строилось на личном опыте — опыте их настоящего общения.

Их вторая встреча с доктором Шэнем произошла погожим осенним днём.

Как бы Лянчжоу ни отрицал это про себя, но когда дядя Чжун утром сообщил, что на улице солнечно, в его голове мелькнула мысль о докторе Шэне. Интересно, какой предлог тот придумает сегодня, чтобы раздвинуть шторы?

Ровно в девять часов доктор Шэнь переступил порог:

— Доброе утро, господин Янь.

Его мягкий, негромкий голос произнёс:

— Я принёс сегодня орхидею с очень нежным ароматом. Не хотите прикоснуться к ней?

Лянчжоу лишь плотнее сжал губы и напряг плечи, храня молчание. Он не намеревался давать поводов для сближения.

Его настороженная, ёжистая поза, похоже, вызвала у гостя добрую улыбку — в голосе доктора Шэня послышались тёплые нотки:

— Что ж, тогда я просто найду вазу.

Чувствуя себя задетым, Лянчжоу буркнул:

— В моей комнате нет ваз.

После того как во время очередного приступа отчаяния он разбил вазу у изголовья и сильно порезался осколками, дядя Чжун навсегда убрал из его палаты любые бьющиеся предметы. Свежие букеты приносили каждое утро в обёрточной бумаге и выбрасывали с наступлением вечера.

— Что ж, тогда я сверну вазу из упаковочной бумаги, — вполне спокойно отозвался тот.

— Не нужно! Всё равно вечером её выбросят.

— Но флорист заверил меня, что если за цветами ухаживать, к завтрашнему утру орхидея распустится во всей красе, — в тоне собеседника звучала лёгкая досада и вместе с тем искренняя надежда. — Давайте встретим завтрашний рассвет вместе и посмотрим на неё, хорошо?

С ним уже давно никто не пытался бережно хранить что-то хрупкое и прекрасное, не искал общего ожидания завтрашнего дня. Все вокруг давно списали его со счетов, считая урождённым разрушителем, источником всех бед.

Янь Лянчжоу вновь погрузился в молчание.

А доктор Шэнь как ни в чём не бывало уселся рядом и принялся складывать бумажный сосуд.

Водонепроницаемая бумага шуршала под его пальцами, аккуратный срез стеблей отзывался сочным хрустом, а подрезанные листья источали свежий травяной аромат, отправляясь в корзину...

Когда гость направился к ванной комнате за водой, Лянчжоу не выдержал:

— Не берите из-под крана. В чайном шкафчике есть бутилированная.

— Хорошо, спасибо за заботу, — доктор Шэнь без колебаний изменил маршрут и звякнул дверцей шкафчика.

Но настроение Лянчжоу резко испортилось. Это простое действие всколыхало в памяти образ той женщины.

«Чжоу-Чжоу, для срезанных цветов лучше брать чистую воду. А если капнуть пару капель питательного раствора, они простоят дольше...»

В благоухающем цветочном магазине размытый силуэт женщины склонялся над пёстрым изобилием букетов. Она гладила лепестки и, кажется, улыбалась.

«Мама, а сколько именно капель нужно?» — маленький он тянулся на цыпочках, разглядывая пузырёк в её руках.

«Хватит буквально одной-двух». Женщина подхватила цветы и повернулась к выходу: «Ой, дождь пошёл! Пойдём, я покажу тебе, как собирать дождевые капли...»

Её ладонь сжимала его ручонку, они шагали мимо ярких, сочных бутонов. Капли с тихим стуком разбивались о стекло двери, лепестки касались его щёк — тогда всё казалось прекрасным. Но теперь эти воспоминания казались липкой, серой гнилью, вызывающей тошноту.

В душе Лянчжоу закипела тёмная ярость:

— Я слышал, ваша сестра долго лежала в этой больнице из-за паралича ног. Что же вы не навещали её и не носили ей цветов?

Едва слова слетели с губ, он пожалел об этом. Как бы он ни был зол на весь мир, нельзя было бить по больному и ранить человека памятью об умершем близком.

Однако доктор Шэнь лишь проявил мягкое великодушие к его резкости, ответив совершенно искренне:

— Я действительно часто проведывал её, но цветов никогда не приносил.

Голос его оставался ровным и умиротворённым, как и он сам:

— Как это ни прискорбно, наши обстоятельства тогда были плачевными. Живые цветы были для нас недоступной роскошью. Если появлялись лишние деньги, я откладывал их, чтобы купить ей красок и бумаги для рисования — она любила это куда больше.

Заметив вину и неловкость собеседника, доктор Шэнь легко перевёл тему:

— Зато мы вместе выращивали пшеницу прямо на подоконнике в палате.

— Пшеницу? — переспросил Лянчжоу, опешив. Он не мог вообразить ничего подобного.

Его растерянный вид, должно быть, опять вызвал у доктора улыбку. Тот слегка откашлялся:

— Вы когда-нибудь пробовали молодую зелёную пшеницу прямо с поля, господин Янь?

Понимая, что избалованный наследник богатого семейства едва ли знаком с сельской жизнью, доктор Шэнь продолжить не заставил:

— Пока мои родители были живы, они возили нас с сестрой в деревню — приобщить к истокам. В начале лета, пока колосья ещё не пожелтели, они остаются ярко-зелёными. Если их срезать, запечь на костре и облущить зёрна — получается невероятно вкусно и лакомо. Отец, игнорируя недовольные взгляды местного крестьянина, обжёг для нас зажигалкой пару колосьев. Мы с сестрой были в таком восторге, словно открыли новый мир! Вечером, остановившись в деревенском доме, мы выпросили у мамы продолжение банкета. Моя мама была удивительной женщиной: взяла в аренду маленький переносной очаг, заставила отца тащить угли, а нас с сестрой — котелки и посуду. В итоге мы устроили настоящий пир прямо посреди поля и сожрали целый ровный рядок молодой пшеницы. Крестьянин потом долго бегал за нами и ругался, что мы перепортили добро, и даже деньги не могли утолить его боли за урожай.

Доктор Шэнь тихо рассмеялся:

— Когда мы впервые решили вырастить пшеницу в горшке, то даже со сроками посева прогадали. Посередине лета насыпали в землю зёрна из бакалейной лавки и наивно ждали всходов. Лишь со временем научились правильно ухаживать: рыхлить, поливать, удобрять, беречь от вредителей и ловить солнечный свет... Порой после полугода трудов колосья оказывались пустыми. А бывало, вырастал всего один колосок на весь горшок, и мы делили зёрнышки поштучно.

Он ненадолго умолк:

— С одного единственного зёрнышка мы с сестрой смогли собрать три урожая молодой пшеницы. Именно тогда мы по-настоящему поняли боль того крестьянина и осознали цену жизни. Серия её картин, посвящённая пшенице, называется «Чередование». Сейчас эти работы висят в её галерее. Если когда-нибудь представится случай, господин Янь, вам стоит на них взглянуть.

Избегая разговоров о возвращении зрения, Лянчжоу долго молчал, прежде чем тихо произнести:

— Простите меня... И за цветы... Я попрошу дядю Чжуна перевести вам деньги.

— Всё в порядке, не стоит, — доктор Шэнь мягко усмехнулся, искренне закрывая тему. — Я и сам не силён во флористике, вот и разозлил вас своей неуклюжестью.

В его голосе зазвучали шутливые нотки:

— На этот раз я прихватил с собой пособие по составлению букетов. Послушаете, господин Янь?

Янь Лянчжоу насупился.

Ему снова показалось, что его бесстыдно провели вокруг пальца. Он отвернулся к стене:

— Не буду я слушать.

— Хорошо. Тогда я почитаю сам, а вы отдыхайте.

Раздался знакомый шелест страниц. Привычный звук баюкал, погружая в полудрёму.

Уже на грани сна Лянчжоу упрямо пробормотал:

— А ты... сегодня не будешь раздвигать шторы?..

Он ведь уже приготовил целую стратегию защиты!

— О, господин Янь хочет открыть окно? — в голосе доктора Шэня прозвучало наигранное удивление. — Но я читал, что срезанным цветам противопоказан прямой свет, да и орхидеи любят тень. Мне показалось, лучше оставить полумрак.

— Глупости, — недовольно буркнул Лянчжоу. — Нужно лишь избегать... палящих лучей... но рассеянный свет необходим... Как цветы могут жить без солнца...

— Вот как. Что ж, мне стоит получше изучить руководство, — ласково, точно убаюкивая ребёнка, отозвался голос. — А сейчас вам нужно спать. Давайте дождёмся завтрашнего дня и тогда впустим солнце, хорошо?

Снова обещает вернуться завтра...

Словно получив драгоценный залог, Лянчжоу расслабился и с головой ушёл в сон.

Ему снилось бескрайнее пшеничное поле, пахнущее свежестью, землёй и покоем.

Проснулся он только на следующее утро.

Доктора Шэня рядом уже не было.

Заметавшись, Лянчжоу попытался нащупать на тумбочке бумажную вазу, желая узнать, действительно ли орхидея распустилась так красиво, как тот обещал.

Но тумбочка была пуста.

— Кто-нибудь! — в панике он нажал кнопку вызова медперсонала. — Где моя орхидея?! Разве доктор Шэнь не предупреждал, что её нельзя выбрасывать?!

Прибежавшая медсестра испуганно запричитала:

— Доктор Шэнь действительно оставлял указания! Но... вчера вечером приходил господин Вэй. Он настоял, что стоявшие ночь цветы вредны для здоровья, и лично вынес их...

***

— Лянчжоу? Лянчжоу... Проснись, мы приехали.

Знакомый голос вырвал его из воспоминаний.

Янь Лянчжоу распахнул глаза и увидел стоящего у открытой дверцы машины человека. На него с улыбкой смотрел его менеджер — Вэй Дэцзя.

http://bllate.org/book/40719/5181326