Готовый перевод Forget Amnesia, No More Betrayal / Забыть о мести: Любовь, рожденная из пепла памяти: Глава 3

Гуэ Эр засуетилась:

— В такой ситуации, если мы все побежим — все и погибнем. Шэнь Жун знает дорогу, пусть она бежит первой.

Невеста, заливаясь слезами, бросилась к стражнику, пытаясь отобрать его одежду.

— Нет, я тоже не хочу умирать! Дайте мне уйти!

Гуэ Эр шагнула вперед, пытаясь ее остановить. Она прислушалась — шаги у двери становились все ближе.

— Перестаньте спорить! Если продолжите, никто из нас не выберется.

Шэнь Жун внезапно замерла, позволяя невесте дергать себя за одежду:

— Хорошо, я позволю тебе уйти. Но посмеешь ли ты переступить этот порог?

Невеста застыла, медленно разжала руки, отвернулась и умолкла. Шэнь Жун тоже больше не проронила ни слова. Она ловко переоделась в форму стражника. Девушка была высокой, и одежда пришлась ей впору. Остальные уже успели оттащить труп стражника в угол, накрыв его всяким хламом.

Дверь со скрипом отворилась. Внутри комнаты вокруг Немого толпились люди, перебивая друг друга. Несколько человек уверенным шагом вошли в помещение.

Человек, одетый в грубую мешковину, стоял у двери, кивнул вошедшим, слегка повернувшись к ним, а затем, не мешкая, зашагал прочь. В его действиях не было ничего подозрительного.

Старый Мохнатик, пьяный в стельку, проходя мимо, что-то почуял. Он обернулся, чтобы взглянуть, но в этот момент Немой закашлялся так сильно, будто сотрясал небеса, и старик тут же перевел взгляд на него.

Один из бандитов спросил:

— Старый Мохнатик, ты же давал ему таблетку для продления жизни? Почему он до сих пор полуживой? Ты вообще разбираешься в медицине?

Пульс у Немого едва прощупывался. Старый Мохнатик от возмущения дернул себя за бороду:

— Я трижды спасал жизнь самому главарю, ты сомневаешься в моих способностях? Если бы не я, этот дохляк отдал бы концы еще несколько дней назад!

— И что теперь делать? Его еще можно спасти?

Бандиты обвели взглядом невест, сбившихся в кучу в углу комнаты.

— Военный советник подсчитал: восемь красавиц-невест с родинками под глазами, свадьба в двенадцатый день месяца Ю, в час Крысы — малейшая ошибка недопустима.

Старый Мохнатик тяжело вздохнул:

— Восемь, восемь… На самом деле, если одной не хватит, никто ведь и не заметит, верно?

Сказав это, он внезапно протрезвел. Старик огляделся:

— Сколько человек сейчас в комнате?

В комнате мгновенно стало холодно, движения девушек сделались скованными. Гуэ Эр, поддерживая Немого, опустила голову и перебила их:

— Скорее, спасите его!

Немой лежал на кровати, глядя вверх. Его бледное лицо, чистое, словно лотос, выросший из ила, вызывало невольную жалость. Он прищурился и обессиленно приподнял руку. В его глазах не было ни капли страха смерти — скорее, он выглядел так, словно… наблюдал за представлением. Но бандиты уже выхватили ножи и не обратили на слова Гуэ Эр никакого внимания.

— Семь. Одной невесты не хватает.

Всех связали за спиной и поставили на колени, кроме Немого. Хотя его и стошнило кровью, одежда была красной, так что следов беспорядка не было видно. После того как он проглотил еще две «таблетки продления жизни» размером с глазное яблоко, его лицо немного порозовело.

Он с трудом повернулся на бок и оттянул занавеску кровати пальцем, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. С остальными девушками обошлись не так мягко: им грубо разжали челюсти и влили по порции яда. Каждый день они должны были принимать противоядие, иначе их ждала мучительная смерть — так бандиты отбивали у них всякое желание к побегу.

Все сидели с испуганными лицами, боясь проронить хоть слово. К удивлению Немого, в углу находился еще один человек — это была Шэнь Жун, выглядевшая совершенно разбитой. На нее снова надели свадебный наряд, лоб ее был покрыт холодным потом, глаза плотно закрыты, а Старый Мохнатик наскоро перебинтовывал ей ногу.

Немой наклонил голову, неотрывно глядя на рану Шэнь Жун. Это были глубокие следы от клыков и огромная рваная рана — сразу видно, что ее покусал дикий зверь.

Старый Мохнатик не жаловал Шэнь Жун:

— Ты погубила нашего брата. По-хорошему, мне следовало бы смотреть, как тебя загрызают волки, но сердце врача милосердно! — проворчал он и, не спеша, вышел, закрыв дверь.

Как только дверь захлопнулась, невесты снова начали переругиваться. Шэнь Жун толкали, осыпали проклятиями и побоями. Немому было скучно это слушать. Он убрал руку и приготовился закрыть глаза, чтобы немного отдохнуть. Но занавеску только что опустили, как ее снова кто-то отодвинул.

Это была Гуэ Эр. Она тяжело вздохнула, украдкой подобралась к кровати, повернулась спиной и протянула Немому связанные руки, прошептав:

— Помоги мне развязаться.

Немой моргнул, но не пошевелился. Во-первых, у него не было сил, во-вторых, он не хотел этого делать. Его внутренности словно горели в огне, и даже просто дышать было больно. Поэтому большую часть времени он просто лежал неподвижно, чувствуя, как слабеет с каждым мгновением. У него не было сил даже размышлять о том, кто он такой и почему оказался здесь.

А самое главное… он не знал грамоты. Он не понимал, почему эта девчонка постоянно трогает его руки. Мало того, что трогает — вечно выводит на его ладони какие-то непонятные знаки. Просто бессмыслица какая-то.Тучи заслоняли луну, изредка раздавалось карканье воронов, а в лесу стоял шуршащий шорох.

Раздвинув тростниковые листья, с лошади соскочил мужчина в меховом пальте.

Лицо его выглядело странно: один глаз не двигался, мускулы застыли, одна щека белая, а другая грубая и бугристая.

Пьяные в хлам разбойники, завидев его, тут же поднялись из-за циновок и бросились выслуживаться.

— Главарь, ты вернулся?!

Полуликий Ракша усмехнулся, и от этой улыбки морщинистая кожа на половине его лица неестественно надулась, словно собираясь отвалиться.

Было очевидно, что это половина человеческой маски из кожи.

— Искусство моё достигло совершенства, — с высокомерным видом он погрузился в шкуры на кресле.

Остальные качали головами, изо всех сил пытаясь сохранить трезвость.

Вытаращив глаза, они уставились на то, как Ракша приложил чуть-чуть силы, проделав в широкой деревянной столешнице несколько глубоких дыр.

Кувшин качнулся, вино пролилось, и один из пьянчуг тут же протянул голову, чтобы поймать струйку.

Раздался весёлый смех и гам.

В стороне молчаливый мужчина с узкими глазами легонько потряс в руке черепаший панцирь, издав звонкое бренчание.

— Время пришло.

Главарь кивнул, давая понять, что можно начинать обряд.

Полуликий Ракша придавал огромнейшее значение слову «судьба».

Он твёрдо верил, что времена создают героев.

Особенно после того, как он подался в разбойники, он стал ещё больше заботиться о «благоприятной судьбе».

Каждый выход из укрытия назначался военным советником строго на счастливый день по лунному календарю.

Предсказания военного советника отличались поразительной точностью: не прошло и полгода, как они поглотили несколько соседних шаек, став единоличными хозяевами в округе, а со временем их стали бояться даже правительственные войска.

Поэтому теперь любой шаг Полуликого Ракши — от еды и одежды до поездок — совершался исключительно после гадания.

Несколько невест дрожащими шагами вышли из дома.

Полуликий Ракша в данный момент был озабочен лишь одним вопросом. Он окинул взглядом выстроившуюся в ряд процессию невест и облизал губы.

Столь крупная горная застава и всё его боевое мастерство — и не нашлось ни единого человека, кому можно было бы передать наследство.

Жизнь вечно несовершенна.

Восемь невест выстроились в ряд, порыв ветра затрепал их красные вуали, открывая взору алые губы, и у остальных разбойников от вида этой картины глаза полезли на лоб.

Полуликий Ракша немного выпил и сейчас был слегка навеселе; от него разило удушливым запахом убийств и необъяснимым зловонием.

Он расхаживал туда-сюда перед восемью девушками, доводя их до мелкой дрожи.

Ракша же, словно получая от этого удовольствие, остановился перед самой испуганной и трепещущей невестой.

Почувствовав это, невеста едва не лишилась чувств. Она инстинктивно отступила на полшага назад, чем вызвала сильнейшее недовольство бандитского главаря.

Он уже занёс руку для удара, как вдруг услышал, что стоявшая рядом невеста слегка кашлянула, и его внимание тут же переключилось на неё.

Голос её не отличался сладостью, в нём слышалась болезненность, а всё тело казалось хрупким, точно осенний лист; под его взглядом девушка качнулась, едва не потеряв равновесие.

Бандитский главарь с любопытством замер, глядя на внезапно опустившуюся на его руку ладонь в поисках опоры.

Эта невеста была высокого роста, но невероятно хрупкая. Когда лёгкий ветерок приподнял свадебную вуаль, на мгновение мелькнуло безупречное лицо, поражающее своей красотой.

У главаря банды глаза полезли на лоб. Другой рукой он уже собирался сорвать покрывало, но сидевший позади военный советник громко кашлянул два раза.

— Главарь, время ещё не подошло.

Главарь банды с досадой опустил руку и сам проводит эту невесту к главному креслу.

Невеста без лишних слов послушно уселась, ни капли не жеманясь и не выказывая страха.

Это заставило Полуликого Ракшу взглянуть на неё совсем иначе.

До неё остальные либо истово искали смерти, либо жаждали утащить его за собой в могилу.

Он мягко спросил:

— Сударыня, почему ты меня не боишься?

Невеста не произнесла ни звука. Она лишь чуть подвинулась на меховом кресле, устраиваясь поудобнее и полупривалившись к спинке, и казалось, вовсе не ставила никого ни во грош.

Видя, как атмосфера слегка сгустилась, кто-то из присутствующих пояснил:

— Главарь, возможно, не знает, но эта невеста, похоже… немая.

Старый Мохнатик проглотил вторую половину фразы: «да ещё и мужик к тому же».

Полуликий Ракша с заметным сожалением кивнул.

Благовония на столе почти догорели дотла, военный советник кивнул, и невест силой заставили опуститься на колени.

Всю церемонию провели по усечённому варианту.

Ибо если следовать обычным правилам, то при поклоне Небу и Земле Полуликий Ракша был уверен, что даже Небо и Земля не смогли бы с ним совладать.

Поклон родителям — те давно обратились в жёлтый прах.

Взаимный поклон мужа и жены и вовсе выглядел смехотворно… Полуликий Ракша не собирался преклонять колени ни перед кем, тем более перед какими-то девчонками.

Лишь две невесты не стали совершать ритуал коленопреклонения: одна — та самая болезненная немая, а у второй была повреждена нога.

Этот поклон главарь банды принял с чистой совестью и в нетерпении бросился срывать фату с ближайшей невесты.

Едва покрывало взлетело вверх, как в замерцавшем свете свечей прилетевший издалека меч пригвоздил кусок красной ткани к стене, прихватив вместе с ним половину человеческой кисти.

Главарь взвыл от боли и, сообразив, что дело приняло опасный оборот, кубарем скатился под стол.

Невесты тоже испугались перемены и бросились врассыпную. Заметив это, остальные разбойники мгновенно перешли в боевую готовность, завопив о нападении и пытаясь поднять пьяных и заснувших сотоварищей.

http://bllate.org/book/40681/5170287

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь