Готовый перевод Dr. He and Teacher Ye / Доктор Хэ и учитель Е: Лекарство от одиночества: Глава 15

Е Кэчэнь еще несколько лет назад признался Е Цзэцзюню в своей ориентации. У него было предчувствие, что Е Цзэцзюнь поймет его, и интуиция не подвела. Узнав о сыновом предпочтении, Е Цзэцзюнь тогда лишь на мгновение замер, не посчитав это ненормальным и не пытаясь его переделать. Он только тяжело вздохнул:

— Этот путь очень тяжел, тебе придется натерпеться.

Е Цзэцзюнь был редким для своего поколения человеком с высшим образованием. Хотя почти всю жизнь он прожил в маленьком городке, кругозор у него был широким, и на многие вещи он смотрел легко. Е Кэчэнь знал, что отец нормально относится к его ориентации, но никак не ожидал, что тот вздумает свести его с зав. отделением Хэ, и от такой неожиданности чуть не опрокинул стоявший в руках вазон.

Хэ, зав. отделением, с первого взгляда казался человеком выдающегося происхождения, успешным в карьере и весьма привлекательным. У столь незаурядных людей и стандарты высоки: о представителях того же пола и говорить нечего, пожалуй, даже писаные красавицы противоположного пола вряд ли смогли бы привлечь его внимание.

— Папа, больше не заводи об этом разговоре, зав. отделением Хэ явно традиционной ориентации, — сказал Е Кэчэнь.

Закончив расставлять цветы, Е Кэчэнь поставил вазу на столик перед небольшим диваном. Яркие соцветия распустившихся бутонов оживили мрачную больничную палату.

Состояние Е Цзэцзюня становилось все хуже, по ночам он почти не спал, и Е Кэчэнь, ухаживавший за ним по ночам, тоже страшно выматывался.

В этот день после полудня Е Цзэцзюню стало немного лучше, и он крепко заснул. Е Кэчэнь, который несколько ночей подряд толком не спал и лишь кое-как дремал днем, тоже почувствовал сонливость. Видя, что отец спит спокойно, он протянул руку и потер пульсирующие от усталости виски. Разложив раскладушку, он собирался немного вздремнуть, но обнаружил, что на среднем упоре раскладушки вылетел винт. Он пошарил вокруг на полу, однако пропажи не нашел — судя по всему, винт случайно смахнула уборщица.

Спать на раскладушке расхотелось, да и тащиться вниз за новой желания не было. Е Кэчэнь притянул к кровати стул, перекинул через сиденье длинные ноги и уселся задом наперед, положив руки на спинку и опустив подбородок на скрещенные предплечья. Так, прикрыв глаза, он и задремал.

Сегодня был понедельник. С самого утра Хэ Цинцэнь провел две успешные операции совместно с двумя хирургами из отделения гепатобилиарной хирургии Народной больницы. Выйдя из операционной, Доктор Лян сказал ему:

— Зав. отделением Хэ, вы помните Е Цзэцзюня? Его состояние ухудшилось: он ничего не ест, жалуется на боли в правом подреберье, да и моральный дух упал.

Хэ Цинцэнь налил стакан воды, залпом осушил его и произнес:

— Я навестлю его.

Доктор Лян тотчас подхватил:

— Его перевели в одноместную палату, я провожу вас.

Несколько интернов в ординаторской переглянулись, и один парень поднял руку:

— Зав. отделением Хэ, Доктор Лян, можно нам с вами?

Доктор Лян посмотрел на Хэ Цинцэня, тот кивнул и первым направился к выходу.

Подойдя к палате Е Цзэцзюня, один из интернов проявил сообразительность: ускорив шаг, он шагнул вперед и толкнул дверь. Хэ Цинцэнь сразу же заметил сидящего на стуле Е Кэчэня, который спал мертвецким сном. Из-за неудобной позы его голова склонилась набок, рот был слегка приоткрыт, а прядка волос на макушке забавно топорщилась.

В голове Хэ Цинцэня внезапно мелькнуло слово: милый.

Обернувшись, он знаком велел следовавшим за ним интернам соблюдать тишину, на цыпочках подошел к больничной койке Е Цзэцзюня и склонился, чтобы оценить его состояние. Е Цзэцзюнь проснулся как раз в тот момент, когда врач проводил осмотр. Хэ Цинцэнь тихо задал ему несколько вопросов и успокоил пациента парой мягких фраз.

Как только он собрался уходить, один из интернов внезапно чихнул:

— Апчхи!

Е Кэчэнь в испуге проснулся. Спросонья он сощурился, оглядел полную палату врачей и мгновенно растерялся, соображая происходящее лишь через пару секунд. Поймав на себе взгляд Хэ Цинцэня, он машинально провел рукой по уголку рта — не хватало еще уронить соню перед людьми. Вокруг стояла целая толпа врачей, а сидеть ему казалось неуместным, и он поспешил подняться на ноги. Однако он слишком долго просидел верхом на стуле, и ноги затекли. Резко вскочив, он ощутил все прелести покалывания: тело качнуло, и он, скривившись и скорчив гримасу боли, негромко выдохнул:

— Тсс...

Подобные телодвижения и реакция заставили двух девушек-интернов прыснуть со смеху. Губы Хэ Цинцэня тоже тронула легкая улыбка, а когда парня качнуло, он с молниеносной реакцией протянул руку, ухватил его за локоть и поддержал:

— Осторожно!

Е Кэчэнь не отличался особой застенчивостью, но в этот момент даже ему стало неловко, и он мысленно выругался: черт, какой позор!

Ухватившись за спинку стула и превозмогая ломоту в затекших ногах, он постарался выпрямиться и выдавил из себя:

— Спасибо, зав. отделением Хэ, вы... по какому делу?

Увидев, что парень держится сам, Хэ Цинцэнь отпустил его руку:

— Ничего особенного, зашел проведать преподавателя Е.

Тут в разговор вмешался Е Цзэцзюнь:

— Зав. отделением Хэ, скажите прямо, сколько мне примерно осталось? Не стесняйтесь, я уже морально к этому готов.

Е Кэчэнь нахмурился и оборвал его:

— Папа...

Хэ Цинцэнь с улыбкой ответил:

— Преподаватель Е, вы доверяете Доктору Ляну и мне?

Е Цзэцзюнь ответил:

— Разумеется, доверяю, вы оба прекрасные врачи.

Хэ Цинцэнь кивнул:

— Тогда отбросьте тревоги и спокойно доверяйтесь лечению.

Легкий ветерок раннего лета дохнул из распахнутого окна, и Хэ Цинцэнь уловил тонкий цветочный аромат. Нежный запах перебивал больничный дух хлорки, создавая очень приятную атмосферу. Окинув взглядом палату, он заметил, что здесь царят чистота и порядок: на маленьком столике стояли свежие подсолнухи и эустомы, лежали журналы и книги. Цветы обладали удивительным свойством: порой всего один букет способен наполнить жилище уютом, а безликую мрачную палату — жизнью.

Экономика Яньчэня в целом была средненькой, и для многих семей даже сама болезнь кого-то из близких становилась непосильной ношей из-за расходов на лечение, а тратить деньги на бесполезные живые цветы казалось простой пустой тратой. К тому же уход за больными сильно выматывает человека, и со временем терпение истончается, уступая место раздражению, злости и полной апатии — откуда тут взяться охоте покупать цветы.

С тех пор как Хэ Цинцэнь начал работать здесь, он впервые видел, чтобы кто-то приложил столько сил к обустройству палаты, стремясь создать для больного и для себя относительно комфортные условия для лечения и ухода.

На дворе стояла середина апреля, но на юге уже вовсю ощущалась жара. Больничная пижама на Е Цзэцзюне была сухой и чистой, ногти на руках и ногах аккуратно подстрижены, волосы вымыты, а от самого человека исходил свежий аромат с легкой ноткой китайских снадобий — ни малейшего намека на затхлый дух долгого лежания в больнице. Все это говорило о том, что Е Кэчэнь лично и с огромной заботой ухаживал за отцом.

http://bllate.org/book/40562/5151563